Оптимистическая эпитафия современной русской кухне (20 фото)

Выступая в Кремле на торжественном приеме по случаю Дня России, или Дня принятия Декларации о государственном суверенитете России (так именовался этот праздник до 2002 года) президент РФ В.В. Путин сказал: «С этого документа начался отсчет нашей новой истории. Истории демократического государства, основанного на гражданских свободах и верховенстве закона. А его главный смысл – это успех, достаток и благополучие граждан». Какое же благополучие без еды? А поэтому темой нашего сегодняшнего разговора будет наша современная русская кухня. Есть она все-таки, или нету ее родимой давным-давно?

«Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе – науке это неизвестно…», – в 50-х годах прошлого столетия просвещал нас великий артист Филиппов в «Карнавальной ночи». Подобный кардинальный вопрос возник как-то и на канале Культура в передаче «Культурная революция», где украинцы по происхождению Владимир Жириновский и Борис Бурда сошлись на ратном поле в жаркой битве: «Есть ли русская кухня?»… Тогда, ко всеобщему удовольствию моих соотечественников победил мой приятель-гурман, одессит Борис Бурда (молодец!), поскольку телевизионная аудитория большинством голосов пришла к гастрономически-патриотическому заключению: «Русская кухня есть!». А, значит, есть нам чем гордиться, есть причина радостно тыкать пальцем в меню зарубежных ресторанов, отыскивая знакомые слова: kasha, smyetana, shchi, pelmeny, zakusky и vodka… Значит, есть все-таки русская кухня, жива, значит, родимая!

А вот, я, например, так не всегда думаю. Лично я, например, это мнение и эту гордость часто даже не разделяю. Не в смысле определения – «русская кухня», а в смысле времени – «есть». На мой взгляд, нет русской кухни сегодня. По крайней мере, в общепитовском смысле этого великого слова. Была – да, и, может быть, будет – да! Я искренне на это надеюсь. Но сегодня – пока нет. Прячется она по отдельным семьям и домам, где ее пестуют и холят наши жены, мамы и бабушки, а вот в магазины и рестораны наши – она ни ногой! Я очень ценю попытки единиц-энтузиастов, дай им Бог здоровья, как-то помочь ей выйти в массы, но пока это только попытки – не более.

А ведь было нам чем гордиться перед всем миром – было ведь, да и помним кое-что еще из того ассортимента! Ну, начнем, например, с напитков. С нашей, например, любимой русской водочки, отрихтованной, согласно устойчивой легенде, до оптимальной крепости Дмитрием Ивановичем Менделеевым и воспетой практическим всеми русскими классиками. Нет, не пропала она из употребления, да и не пропадет, вот только, кто сегодня помнит, что белая ненастоянная водка-дистиллят (даже несравненно стандартного уровня «Русского Стандарта») до XIX века вообще не считалась достойным напитком и не выставлялась на стол в приличных домах. Многочисленные старинные рецепты приготовления русских «водок» начинались с домашней перегонки и очистки обычного «хлебного вина» и заканчивались сложнейшими рецептурами настойки на травах, кореньях, ягодах, почках и даже на «бобровой струе»... Гордая фраза хозяина: «Ключница варила!» подразумевала широкий выбор кориандровой, анисовой, можжевеловой, разных там ерофеичей и прочее, и прочее… На все буквы алфавита, кроме мягкого и твердого знака.

Где это все сегодня при обилии самых звучных марок с абсолютно идиотскими названиями (кто их только придумывает?!), налитых из одной огромной всероссийской бочки наспех разбавленного спирта? Да и над рекламируемой «тщательнейшей очисткой» большинства наших «сивух» с помощью, например, белужьей икры, ключницы бы просто со смеху лопнули… Дело в том, что любая новая марка и стоит дешево (промо-акция) и чистится честно, поскольку фильтры-то еще новые стоят. Пришло время их менять – а на фига? И так сойдет! Зато затраты по смене фильтров замечательно впишутся в пресловутую и люто ненавидимую пролетариями всех стран «прибавочную стоимость», а у производителя появится еще один «Бентли».

Хотя и так цены на «новые русские» сорта напитка биндюжников явно подразумевают доставку экологически чистой воды с вершины Джомолунгмы или Северного полюса. Так что же, прощай русская водочка? Пить тебя будем, деваться-то некуда, но восторгаться, особенно утром, уже нет… Извини! Впрочем, нравится мне недорогая водка «Гарант», созданная в Карелии при содействии Андрюши Макаревича по старинным рецептам – и медовая, и хреновая (ударение на первом слоге), и имперская женьшеневая, и ржаная, и на смородиновых листочках. Молодец, Макар! Так держать!

Теперь для дам. Например, шампанское для них любимых закажем. Князь Голицын (царствие ему небесное) в Париже Гран-При получал на слепой дегустации – попробуйте-ка сунуться сегодня туда с нашим дрожжевым газированным слабоалкогольным напитком? Понятно, что выдерживать игристое вино в крымском подвале долгих пять лет нам «экономика» уже не позволяет, а на седьмой день с дрожжами оно каким-то не таким вкусным почему-то получается. Богу недели хватило, а шампанскому не хватает! Да и самостийный Крым долгое время суетился не столько производством своих отборных вин, сколько продажей накопленной советской раритетной энотеки за твердую валюту любителям се всего мира… Так что же, и ты, отборное русское шампанское, прощай? Нет! Осталась все-таки надежда на возрождение наших теперь Массандр и Инкерманов! Дай Бог, на этом свете свидимся, если новое поколение, оторвавшись пуповиной от пепси- и кока-колы, постарается.

Про знаменитое Цимлянское, которое у Пушкина несут уже «в бутылке засмоленной между жарким и бланманже», я вообще молчу. Знаменитое казачье игристое, любимое атаманом Платовым и генерал-фельдмаршалом Кутузовым, легко вытеснили с наших прилавков Моэт с Шандоном в обнимку с безутешной вдовою Клико. Правда робкие попытки делаются, и я недавно их попробовал… После первого бокала понял: прощай Цимлянское! Се ля ви, короче… Впрочем, и тут готов оптимизм проявить – французские сырые устрицы под французскую же вдову Клико плохо идут, слишком сухое у них шампанское (металл во рту), а вот под наше сладко-дрожжевое акратофорное игристое эти моллюски дюжинами в рот проскакивают. Так что, ежели шампанское с устрицами, то готов гордиться, а так – пока нет. Стараться надо, и энтузиасты уже есть…

Есть еще для непьющих настоящий русский квас. Такой сладко-приторный, в огромных темных пластиковых бутылях, похожих на снаряд 122-миллиметровой гаубицы образца 1938 года или уменьшенную модель американской ракеты «Першинг». Окрошку из него пробовали делать? Я пробовал – пришлось подать ее на десерт не слишком любимым родственникам… Правда, есть у меня умелец, который дома, в подполье, делает нечто небесное на ржаных хлебных корках, но ведь таких-то на работу в квасные корпорации не берут. А берут только «менагеров» с навыками работы на ПК, правильным дресс-кодом, ломаным пиджн-инглиш и знанием никому неведомой логистики. Короче, прощай и ты, квасок, пусть земля будет тебе пухом. Пока! Пока корпорации не одумаются… А одумаются – буду с флагом по улицам ходить: «Вышел всем царев указ – пейте, гады, русский квас!»… И гордиться квасом буду непременно – зуб даю, любой из оставшихся…

Ладно. Выпили, что уж Бог послал. Давайте уже о закуске подумаем, поскольку закусывать-то (а не запивать, как французы) именно мы весь мир научили. «Как только выпили, – писал Чехов, – сейчас же закусить нужно. Ну-с, а закусить, душа моя Григорий Саввич, тоже нужно умеючи. Надо знать, чем закусывать». Ну, с чего начнем закусывать? Капустки квашеной хочется? Правильно – самая она у нас лучшая была в мире закуска, но куда-то делась. Не то, чтобы в еврейском парижском квартале Марэ ее стали лучше, чем у нас, квасить, а в смысле – разучились у нас ее квасить. Нашинковали кочаны, как сумели, посолили, науксусили, подождали недельку – и на продажу. Ждать-то некогда – бизнес все-таки. Салат из этого продукта диаретический для расстройства желудка еще как-то получается, но щей из него уже не сваришь – нужной кислинки, хрусту и смаку нет. И рассол от этой капусты все на тот же квас похож, господи прости, – а утром-то как это вынести? На рынке у одной старушки все же нашел правильный продукт – не стареют душой ветераны! Все было как надо – кислинка, хрумкость, консистенция, цвет и зовут Марья Степановна. Спасибо, тетя Маша! Буду к вам ходить по утрам…

Огурчики соленые в магазинах давно покупали? Да нет, не дореволюционные нежинские, которыми мы весь мир кормили (теперь ими разве что Украина гордится может, но вряд ли сможет!), а наши, постсоветские, перестроешные – семенные, по две штуки на килограмм… Есть, правда, зарубежные маринованные (корнишоны называются) – на загляденье, масюсенькие, калиброванные, на вилочку по паре легко садятся… Но вот, не люблю я маринованные – нет в них солёно-квашеной ядрености, один уксус! А любимые наши квашенные (если не польские или израильские) – садятся только на вилы. И соли в них теперь – мама не горюй! Зато хранятся они гораздо дольше, поскольку спросом особым не пользуются. Прощайте огурчики! Прощайте вместе с таким полезным оживляющим огуречным рассолом, теперь больше похожим на мертвую воду Мертвого же израилева моря… Дома – да, дома их еще делают – у приятельницы на праздниках банку трехлитровую огурчиков один съедаю, рассол мне с собой в газетку заворачивают. Вот тобой, подруга моя, горжусь – фамилию, имя и отчество, естественно, не называю, все захотят!

Помните, еще селедочка к водочке подходит – знаменитая русская рифма «водка–селедка». Эту закусь нам тоже Антон Павлович завещал: «Самая лучшая закуска, ежели желаете знать, селедка. Съели вы ее кусочек с лучком и с горчичным соусом, сейчас же, благодетель мой, пока еще чувствуете в животе искры»… Была селедочка – переяславльская, соловецкая, которую к царскому столу не стыдно было поставлять, жупановская, олюторская, керченская, отменный каспийский залом, наконец, или сосьвинский тугун, которым даже наш союзник Черчилль не брезговал? Когда вы в последний раз в магазине всю эту красоту видели? Ни-ког-да! Нет, сама по себе как торговое наименование «сельдь малосольная» она еще есть – упакованная в вакуумные пластиковые пакеты (совсем не малосольная), красиво нарезанная в баночках, вымоченная в масле или винном уксусе, присыпанная укропом, паприкой и т.п. Вот именно – вымоченная и присыпанная… Вкусно? То-то и оно!

Но ведь, плавает залом еще где-то в Каспии, вкушает эту прелесть кто-то. Или уже не плавает? Прощай, короче, рыбка вкусная! Наладим собственную экологию на собственной родине, тогда поговорим… Но и здесь – не без оптимистического исключения. Был в этом году на Соловках и в Нарьян-Маре – от соловецкой селедочки оторваться не мог (умеют еще делать!), а печорскую зельдь (это такой вид северной ряпушки) особого посола из Нарьян-Мара целый ящик домой привез – за вечер дружки смели. Придется опять ехать. Жаль до нас это все редко доходит.

А возьмем, например, икорку. Ту самую, «от Гиляровского» – стерляжью мелкую в серебряных ведрах, темную осетровую и крупную белужью, зернышко к зернышку. Где она, ароматная паюсная, мартовская с Сальянских промыслов, сухая мешочная – тонким ножом пополам каждая икринка режется, и, наконец, лучшая в мире паюсная с особым землистым ароматом – ачуевскый кучугур с Азовского моря? Где это все? Да там же, где землю – крестьянам, воду – матросам, небо – летчикам и достойные пенсии – старикам.

С 1 августа 2007 года добыча и продажа дикоплавающей чёрной икры у нас вообще запрещена. И это при космических-то ценах! В Иране с этой проблемой как-то справляются, например, браконьеров на подъемных кранах вешают прилюдно, – у нас так нельзя. Цивилизация плюс Гуманизм и Толерантность… Ладно, будем пока есть красную и частиковую икорку, например, щучью или минтаевую – молодцы производители! С лучком и сметанкой ее смешать – не оторвешься, хоть под водку, хоть под пиво, хоть под Шато Марго урожая 1945 года… А ты, черная-осетровая-белужья, честь и гордость всея Руси, – прощай пока! Пока – как гласит новый закон, на 10 ближайших лет, и наши убогие пенсии, а там посмотрим…

Весь мир восхищался когда-то ароматным варено-копченым тамбовским окороком на кости. Был такой – просто поверьте на слово. Теперь о его божественном вкусе не помнит даже последний недобитый тамбовский волк. Впрочем, какие-то слухи в народе остались. И на растерянный вопрос тамбовского журналиста, какой путь развития более всего подходит для Тамбовской области, Владимир Вольфович Жириновский, уверенный, что русской кухни нет и в помине, еще в мае 2003 года весьма разумно посоветовал (цитирую): «Ваши крестьяне должны собрать большую колонну машин, загрузить в них тамбовский окорок и пробиться в московские магазины»… Крестьяне, уже который год из Тамбова в Москву пробиваются, хотя пармские и байонские пейзане, как-то пробивались в свое время, а ведь им дальше… Ничего подождем туляков, нам уже торопиться некуда – должно же и это как-то наладиться, тем более, раз Вольфович такой толковый совет дал… Да и окорока зарубежные как в запрете из-за санкций собственных.

А помните, хлебом ржаным мы еще очень гордились при царе. Граф Шереметев по возвращении из Парижа жаловался Пушкину: «Худо, брат, жить в Париже: есть нечего, черного хлеба не допросишься». Что бы он сейчас сказал на Родине, интересно? «Хлебушко черненький труженику первое питание, – говаривал булочник Иван Филиппов и пояснял, – хлебушко заботу любит. Выпечка-то выпечкой, а вся сила в муке. У меня покупной муки нет, вся своя, рожь отборную покупаю на местах, на мельницах свои люди поставлены, чтобы ни соринки, чтобы ни пылинки... А все-таки рожь бывает разная, выбирать надо. У меня все больше тамбовская, из-под Козлова, с Роминской мельницы идет мука самая лучшая».

Где сейчас тамбовская рожь и где Роминская (арривидерчи, Рома!) мельница? Да там же, где тот пушистый черный хлеб, который ежедневно отправляли в Петербург к царскому двору? Не-ту-те! Ну, разве что кляклый круглый ржаной еще остался и непонятного вкуса Бородинский, да и то, на упаковке последнего какой-то умник нарисовал бравых солдат почему-то во французских, а не русских мундирах. А кто в той битве победил, помните? Правда, и тут исключение есть. Наш питерский Кушелевский хлебозавод наладил ржаной круглый, ну, не до конца, но уже вполне приемлемо, и нарезал правильно – два-три дня свеженький… Да здравствует Кушелевский ржаной – будем тобой гордиться, если не скуксишься!

А маслице к хлебу в исполнении заграничных маслоделов, больше похожее на маргарин с «усилителями вкуса», все так же пытаются величать Вологодским. Бре(н)д! Хотя везут его совсем не из Вологды, а из Финляндии, Твери или еще откуда-то. По цене настоящего – хотя, кто знает цену подлинного шедевра русского энтузиаста Верещагина, сливочного, с неповторимым ореховым привкусом, нежного и ароматного из сливок? Жмется теперь настоящее Вологодское по закоулкам прилавков, стараясь блеснуть хотя бы упаковкой – резными баночками, вычурными бочонками и чем-то там еще, что у нас обычно с русским духом связывают… Когда-то мы в Париж это отборное масло посылали, а сегодня маргаринной Рамой с пальмовым маслом Бородинский намазываем. Впрочем, достойны они теперь друг друга. Прощай масло – здравствуй Хари-Рама! А вы там, в Вологде, все-таки старайтесь – у меня в холодильнике только ваш продукт, поскольку вкусно ведь!

Ой, а грибочки соленые! Совсем забыл! Да куда ж без них – сопливеньких али хрустких, ублажающих одновременно душу и тело. На полках магазинов, правда, стоят какие-то сомнительные банки с белорусскими маринованными белыми, рядом с еще более сомнительными груздями, на грузди совсем не похожими, калиброванными искусственными пуговками-шампиньонами и абсолютно безвкусными, но ужасно полезными при тяжелых внутренних заболеваниях азиатскими сиитакэ и сянгу. Но где, скажите мне, соленые королевские рыжики – каргопольские, крошечные «бутылочные», которые в узкогорлых бутылках поставлялись к царскому столу и ценились в Париже дороже шампанского. Еще 150 лет назад в бочковом варианте их можно было купить в Питере на Щукином дворе по 10–15 копеек за фунт в июле (зимою – по 35 копеек).

Как там у Чехова: «Лучше, благодетель, рыжики соленые, ежели их изрезать мелко, как икру, и, понимаете ли, с луком, с прованским маслом... объедение!»… Где они сейчас? Что теперь резать мелко с лучком? Прощайте, рыжики! Видимо, архангелогородцам самим не хватает или делиться им с нами просто нечем. Правда, нынче под Гатчиной урожай рыжиковый был. Пару ведерок отборных шляпошных сам набрал, засолил (кое-что даже в бутылке) и закусываю понемногу – да и много ли нам, грешным, надо?

Что у нас там еще на столе? Вот этот стиральный тазик с салатиком Оливье имени светлой памяти французского повара, похороненного на Немецком (Введенском) кладбище в Москве, участок 12. На поминки Люсьена (так звали Оливье) мы непременно приготовили бы его салатик, да вот, рябчиков не достать, четверть фунта паюсной икры в полном запрете и не по карману, обязательная соя кабуль вообще представляется какой-то неведомой душманской анашой из афганского Кабула, да и майонез настоящий кто готовить дома будет, когда его нам каждый день по телевизору показывают: «Мамочка, майонез! Майонез, сынок!». Да, и совсем не майонез это! И в том стиральном тазике, который мы упорно выставляем на стол по каждому престольному поводу, вовсе не Оливье! Даже с натяжкой – нет!

Ну, может, Столичный, да и то каких-то голодных послевоенных лет. Колбаска вареная кубиками, горошек баночный горкой, огурчики семенные мелко покрошенные… Короче, больше похоже на плохую окрошку, которую по запарке не квасом заправили, а майонезом из тюбика для питания космонавтов. А ведь в меню английских, французских, американских и даже испанских кафе этот салат встречается именно как «Русский»/ Salade à la Russe – езжайте, господа, на Канары – заказывайте, гордитесь! Я не поеду – лучше здесь съем этот тазик на Первое мая – тетка какие-то еще секреты помнит. Под водочку «Гарант» вполне пойдет – столько лет ели и еще поедим.

Ну, что? Перейдем к горячему? Что там у нас? Гусь жареный лапчатый с яблоками или квашеной капустой? Кто его хоть раз ел – встаньте! Вы, трое, сядьте – вот, болваны, простого вопроса не поняли: не «слышал» или «читал», а «ел»… Как там у Тимура Шаова?

А как шкворчит на кухне гусь!
Как пахнет пряностью и тихой радостью!
Ну, как же можно без гуся?
Нет, не дожде-те-ся!

Гусеводство традиционно для России, и в свое время гусей в огромном количестве вывозили и даже угоняли в Европу. В конце XIX века, к примеру, макали лапы живых гусей в гудрон, обваливали в песке и гнали в таких валенках пешком в Германию. Впрочем, угоняли не всех, себе тоже хватало – наши предки умели готовить гуся.

Может, хотите поросеночка молочного тестовского с гречневой кашей? Постненького, который еще «с жирку не взбрыкнул»… Не хотите? Диету блюдете по Малахову «плюс» за компанию со всем телевизионным электоратом? Ваше право – блюдите на здоровье! А вот, говядинки и телятинки не предлагаю, ею мы не гордились никогда и дальше, похоже, причин не будет. И баранины не предлагаю – нет у нас ее вообще, а вполне достойные попытки друзей-степей-калмыков (молодцы!) и дагестанцев с их вкусной охлажденной халяльной баранинкой тонут в горах перемороженных овечьих костей. При мечети нашей питерской раньше был магазинчик, где была отборная баранина, но я давненько туда не заглядывал – зря, наверное…

Зато, вот, могу пельмешек предложить. Сибирских, настоящих – из трех сортов отборного мяса. Их теперь во всех ресторанах мира так по-пермяцки и называют: pelmeny! Вот ими (плевать, что изначально китайские) мы точно гордиться можем – полмира на них подсадили… Правда, сбивают вопросы соотечественников в Интернете (цитирую): «Люди, расскажите пожалуйста, чё такое сибирские пельмени, как их готовят и слишком ли это геморройно? И вообще, вкусно?»… Да, ни чё это, и геморройно, конечно, и не вкусно – мы ж не китайцы! Весь день всей семьей стоять у стола, месить, катать, лепить это домашнее угощение, потом варить этот праздник живота и семейного единения…

Зачем? Зашел в магазин, открыл крышку холодильного агрегата, сыпанул в полиэтиленовый пакет пару совков каменных пупков «из мяса молодых бычков» внутри, взвесил, оплатил, дома в кастрюлю кинул (воду-то, бестолочь, вскипяти сначала, куда ж в холодную кидаешь!), утром – изжога, с женой развелся, детей сиротами оставил, сам по миру пошел с котомкой… Что же это творится, господа? Ведь были же домашние пельмени, ан и их толком нету! Прощайте! Нет, не все – в нормальных дружных семьях (в некоторых даже меня принимают) домашние пельмешки до сих пор наиглавнейшее угощение, и не годиться этим (теми, что принимают) просто грех!

Да, вот, рыбки еще могу посоветовать. Славились мы когда-то на весь мир своей пресноводной рыбкой – речной и озерной. Есть чем гордиться? Конечно же, есть! Только, вот, где она, эта пресноводная, когда в лучших ресторанах нам неведомых морских сибасов, морских языков и всяких тюрбо, прости господи, в тарелки накладывают? Ну, ладно, осетрину почти запретили, Бог с ней! Белужинку да севрюжку тоже. А где, черт побери, «из рыб безгласных самая лучшая – это жареный карась в сметане; только чтобы он не пах тиной и имел тонкость, нужно продержать его живого в молоке целые сутки…»? Прости нас, Антон Павлович, неразумных! Думаете, наша дикая печорская семга менее дикая, чем дикая шотландская, или хуже дрессированной норвежской? Да, ни в жисть!

А что на прилавках и в меню ресторанов? Царствие небесное и аллилуйя! Омуля с Байкала и то доставить не можем, не говоря уже о муксуне, нельме или белорыбице… Осталась пока, правда, невская корюшка (горжусь!!!), но мало того, что рыбка сезонная, цены на нее стали напоминать сотовый телефонный номер с кодом страны, города и добавочным секретаря. Ладно, накопили бы, но уже два-три года питерцы почти ее и не видят на прилавках. То ли опять что-то с экологией не заладилось, то ли в Москве распробовали (правда, там теперь половина наших – для них корюшка святое). Но все равно мы с женой деньги год собирали в фарфоровую свинью, в мае разыскали лоток с корюшкой, разбили свинью, купили килограмм, нажарили целый поднос – хрустел-объедался и пел хором: «Я счастлив, что я ленинградец!»…

Хорошо. Давайте хоть супчику похлебаем. Щец, например, наваристых густых, сутошых, с сушеными белыми грибочками, тех, что когда-то Трактир Бубнова на Варварке готовил «для опохмеления на рассвете» (как звучит: «опохмеление на рассвете»!). Или рассольничку ленинградского с потрошками… Не хотите в трактир, давайте приготовим дома, ведь заправочные супы – гордость наша, весь мир про то знает. Вот, нашел и рецептик из популярной кулинарной книжки создательницы иронических детективов Дарьи Донцовой, в которой вдруг проснулся дар Антуана Карема и Ильи Лазерсона. Цитирую: «В готовый мясной бульон кладем порезанную капусту и добавляем овощи с томат-пастой. После закипания варим примерно минут пятнадцать на небольшом огне, в конце добавляем приправы. Если капуста выбрана правильно, получите восхитительные щи».

Вы еще продолжаете гордиться нашими щами? Я уже нет. И есть я их не буду, поскольку такое варево может приготовить только ленивая тетка для сына-двоечника, ненавистного мужа или несостоятельного любовника… Слава Богу, у меня дома такие книжки не читают (я их сам пишу), поэтому жена (мой кормилец и соавтор) шесть часов не отходит от плиты, и все для меня окаянного старательно щи готовит. А я ими объедаюсь и понимаю – не все в отечестве так уж плохо: есть еще порох в пороховницах и ягоды в соответствующих ягодичных местах… Правда кастрюли пятилитровой на два раза хватает и водки много на такое чудо уходит, что постоянно подрывает семейный бюджет…

Есть в этой забавной «недедективной» книжке еще парочка гениальных идей на ту же тему: «Щи можно сварить и из свежей капусты. Набор продуктов тот же, что и в предыдущем рецепте, только вместо квашеного вилка возьмите обычный, лучше белого, а не зеленого цвета и положите нарезанные листья в конце готовки, тогда сохранится вкус капусты… Если опустить в мясной бульон соленые огурцы, получится рассольник»… Дарья Аркадьевна! Не получатся таким манером ни щи, ни рассольник! Капуста или огурцы в бульоне из кубика получатся, а щи и рассольник – ни-ког-да! А ведь эти ваши «инструкции» будущие невесты и жены запоем читают – так что, еще парочка таких кулинарных шедевров, и прощайте знаменитые домашние русские супы!

Прощайте, ибо большинство сегодняшних обжор уверены, что русскую ботвинью готовят из свекольной ботвы, ушное варят из свиных ушей, а знаменитую калью вообще… Да бог с ним! Долгие проводы – лишние слезы. Прощайте! Прощайте вместе с нашими заботливыми бабушками и любящими матерями, которые все чаще и чаще уходят от нас вместе со своим искренним желанием повкуснее накормить и порадовать ближнего. А нам остаются только записанные чернильным карандашом на бумажках рецепты, да вот, вода попала, буквы размылись и не прочитать уже ничего… На жену одна и надежда – наизусть как-то помнит. Горжусь жениной памятью и ее замечательными мамой, теткой и бабушкой!

Ладно, остались еще пироги и пирожки – вот, уж тут-то нам точно есть от чего горделиво зардеться. Читали, небось, про расстегаи, круглые такие, во всю тарелку, с начинкой из рыбного фарша с вязигой, середина открыта, и в ней, на ломтике осетрины, лежит кусок налимьей печенки… Не читали? Да… Тогда, расстегаями пока гордится не будем, а будем – кулебякой, горячей, «аппетитной, бесстыдной, во всей своей наготе», со сметанным соусом, да с начинкой на четыре угла…

Нет, это совсем не то, что вы подумали – не с разной начинкой в каждом углу, а уложенной в пироге «углами», то есть клиньями, да переложенной тонкими блинчиками, чтобы каждый укус разный вкус давал… Не понятно? Ну, тогда, прощевай и ты, кулебяка, не поминай зла, любили тебя наши предки, а вот мы теперь гамбургерами балуемся – там тоже каждый укус разный, если челюсть вставную из булочки вытащить удается. Впрочем, и тут некий оптимизм есть – на днях приготовил мне кулебяку на четыре угла Илья Лазерсон по всем классическим канонам, укусил я ее несколько раз, чуть язык не проглотил и хожу теперь, задравши нос. Не всё, значит, пропало! Спасибо, Илья! Буду тобой гордиться.

Ну что? Может, к десерту перейдем? Пряничек там печатный тульский или архангельский закажем, или яблок антоновских моченых бочоночных? Заказали бы, да – дефицит. Дефицит, так сказать, гордости. Ешьте, дети, Баунти, Марс и Сникерс, да и яблоки у нас теперь, судя по полкам магазинов, иноземные растут, перемежаемые недозрелыми ананасами, декоративными кокосовыми орехами, деревянистыми манго и каменными авокадо «навырост». Корзинки клубники из Турции, веточки красной смородины из Израиля… Гордились бы, да не наше это все! И не всегда, кстати, вкусное, хоть и красивое. Ну вот, разве что по самоварам нас еще никто не переплюнул. У кого дома есть настоящий самовар? Нет, не электрический чайник в форме самовара, а самовар – с шишками еловыми, трубой, сапогом кирзовым раздуваемый? На даче есть? И чай из него пьете? Ну, слава Богу, – вот, дачным самоваром своим гордитесь… Это уже кое-что.

А ведь я еще не все перечислил. Студень, например, не перечислил, который мама моя лучше всех на свете готовила, разогревая наутро как хаш. Воблу нашу знаменитую, кашу гречневую рассыпчатую духмяную, которую теперь борцы за рациональное питание по всему миру называют, господи прости, «здоровым питанием» – а с рыжиками пробовали? Загордились бы, точно! А говядину по-строгановски, на аглицкий манер в бефстроганов зачем-то переделанную, наконец, сырок наш знаменитый «Дружба» – лучшее сопровождение дружеской трапезы на подоконнике уютной и теплой парадной лестницы… Ведь было же это все, да и есть еще в отдельно взятых местах – на семейных столах, в быстро увы разоряющихся, да в настоящих русских ресторанчиках каких-то энтузиастов, куда никто не ходит. Так что, дай Бог, прощаемся с нашими деликатесами мы не навсегда.

И вам, умельцы и энтузиасты русской кухни (остались они еще – точно знаю, со многими лично знаком) – низкий поклон и долгие лета, с надеждой, что возродите вы для нас все это былое великолепие. Больше некому, поскольку Пепси-Кока-Коле, братьям Макдональдам, жареным цыплятам кентуккским от полковника Сандерса и «Пиззе Хут» наша русская гордость – по барабану. А я вам, хоть словом, но обязательно помогать буду, пока сил хватит. Жива же еще Русь-матушка, а значит должен в ней оставаться и живой русский дух, который так сильно иноземным бабам-ягам не нравится, поскольку свои «бренды» им продавать мешает. Живы мы покуда, иначе хоть без капельки оптимизма всю эту эпитафию и писать бы не стоило…