389k
4 года назад · 14 фото · 20026 просмотров · 2 комментария
Самые странные и необычные завещания (14 фото)
Метки: #завещания #затейники #истории #неожиданно #ну вы даете! #последняя воля #распоряжение имуществом #странные люди
Человек всегда желает странного и даже на порог смерти может отчебучить что-нибудь этакое - как в этих историях о странных и безумных завещаниях.
Кембриджские бриллианты
Принц Франциск Текский был братом королевы Марии, жены короля Англии Георга V. Именно с него пошла традиция запечатывать завещания членов королевской семьи. Франциск родился в 1870 году. отцом его был герцог Текский, принц Франциск, а его мать приходилась внучкой королю Георгу III. Он поступил в Веллингтонский колледж в Беркшире, откуда был исключен за то, что на пари бросил начальника курса через изгородь. Он никогда не был женат, но у него был роман с Эллен Констанс. Она была не только светской красавицей, но и женой 3-го графа Килмори. После его смерти в 1910 году от воспаления легких оказалось, что Франциск Текский завещал кембриджские изумруды - реликвию своей семьи - леди Килмори. Королева Мария тайно запечатала завещание и провела с леди Килмори тихие переговоры о выкупе изумрудов. С тех пор все важные королевские завещания остаются запечатанными.
Роза каждый день
Джек Бенни был комиком и телеведущим. Он стал первым, кому удалось уговорить Мэрилин Монро и Хамфри Богарта выступить на телевидении в его шоу Бенни был не только обаятелен, но и щедр. В своем завещании он подарил принадлежавшую ему скрипку Страдивари Филармоническому оркестру Лос-Анджелеса, а также поручил, чтобы каждый день до конца своей жизни его жена Мэри Ливингстон ежедневно получала красную розу.
Любимый город может спать спокойно
Кит Оуэн был канадским инвестиционным банкиром. Он регулярно посещал Сидмут, город в Девоне, на юго-западе Англии, где жила его мать. Его планы уехать на пенсию в этот город в один момент трагически изменились в 2007 году, когда у него диагностировали рак в терминальной стадии. Тогда Кит связался с Sid Vale Association, местным обществом по охране природы, и сказал им, что оставит им 2,3 миллиона фунтов стерлингов (2,5 миллиарда рублей) - сумму, которую он скопил для безбедной жизни на пенсии - чтобы помочь им продолжать продвигать красоту Сидмута. Представитель SVA позднее говорил в интервью, что Оуэн «чувствовал, что Сидмут представляет Англию такой, какой она была раньше».
В завещании было отдельно указано, что часть денег должна быть использована для обеспечения посадки миллиона луковиц весенних цветов. Процесс начался с покупки около 153 000 луковиц: представитель ассоциации заявила, что на выполнение этой воли покойного уйдет несколько лет.
В завещании было отдельно указано, что часть денег должна быть использована для обеспечения посадки миллиона луковиц весенних цветов. Процесс начался с покупки около 153 000 луковиц: представитель ассоциации заявила, что на выполнение этой воли покойного уйдет несколько лет.
Удачливые незнакомцы
Луис Карлос де Норонья Кабрал де Камара был богатым португальским аристократом, который страстно обожал мотоциклы, оружие и выпивку. Однако наследников у него не было. Поэтому, когда для него наступило время писать завещание, он наугад выбрал в качестве наследников 70 имен из телефонной книги Лиссабона. Когда он скончался, юристы связались с избранными им или их наследниками и рассказали им об их удаче. Как сообщает пресса, активы эксцентричного богача включали 12-комнатную квартиру и дом, пару весьма солидных банковских счетов, машину и два мотоцикла. После продажи активов каждому наследнику досталось по несколько тысяч евро.
Для Британии
К сожалению, в данном случае благое намерение пока так и не удалось воплотить в жизнь. В 1928 году анонимный жертвователь завещал британскому казначейству 500 000 фунтов стерлингов с условием, что они будут использованы для погашения долга Англии. Однако завещание требовало, чтобы сумма была выплачена только тогда, когда ее достаточно для погашения всей задолженности. В том же 1928 году для этой цели был учрежден Национальный фонд, куда были внесены пожертвованные деньги. Однако до сего дня ему так и не удалось выполнить свою задачу: хотя фонд за столетие вырос до 350 миллионов фунтов стерлингов, государственный долг составляет около 1,2 триллиона фунтов стерлингов. Несколько месяцев назад британская пресса упомянула, что управляющие фондом работают над поисками юридической возможности направить его средства на другие благотворительные цели, поскольку достижение желания анонимного благотворителя представляется нереальным.
Собачьи короли
Леона Хелмсли была известна как «Королева подлостей» из-за ужасного поведения со всеми окружающими. Она уже была миллионершей, когда вышла замуж за короля недвижимости Гарри Хелмсли. После свадьбы они вдвоем построили свою гостиничную империю и успешно управляли ею.
В своем завещании Леона оставила $3 миллиона на то, чтобы семейный мавзолей мыли и чистили паром минимум раз в год. Однако большая часть ее состояния, около $4 миллиардов, была оставлена Благотворительному фонду Леоны и Гарри Хелмсли для ухода за собаками. Своей мальтийской болонке по кличке Трабл она оставила трастовый фонд в размере $12 миллионов. Что касается людей, Леона оставила двум внукам по $10 миллионов, а двое других не получили ничего.
В 2008 году завещание было скорректировано, поскольку выяснилось, что Леона была не в здравом уме, когда составляла его. Размер наследства Трабла был уменьшен до $2 миллионов долларов, поскольку предыдущая сумма была сочтена чрезмерной для ухода за собакой. Из оставшихся $10 миллионов 6 были переданы двум лишенным наследства внукам.
В своем завещании Леона оставила $3 миллиона на то, чтобы семейный мавзолей мыли и чистили паром минимум раз в год. Однако большая часть ее состояния, около $4 миллиардов, была оставлена Благотворительному фонду Леоны и Гарри Хелмсли для ухода за собаками. Своей мальтийской болонке по кличке Трабл она оставила трастовый фонд в размере $12 миллионов. Что касается людей, Леона оставила двум внукам по $10 миллионов, а двое других не получили ничего.
В 2008 году завещание было скорректировано, поскольку выяснилось, что Леона была не в здравом уме, когда составляла его. Размер наследства Трабла был уменьшен до $2 миллионов долларов, поскольку предыдущая сумма была сочтена чрезмерной для ухода за собакой. Из оставшихся $10 миллионов 6 были переданы двум лишенным наследства внукам.
Без семьи
Веллингтон Берт был американским миллионером. Он умер в 1919 году, оставив после себя завещание, которое предусматривало, что большая часть имущества Берта будет находиться в доверительном управлении с момента его смерти и до того, как пройдет 21 год после смерти последнего из его внуков, который был жив на момент его смерти.
Его дети были особенно разгневаны: они получали лишь небольшую годовую ренту в размере от $1000 до $5000 долларов каждый. При этом Берт оставил годовую выплату в размере $4000 своему секретарю. Повар, домработница, кучер и шофер получили по $1000 каждый.
Мэрион Лэнсилл была последней из внуков, умерших в ноябре 1989 года, а это означало, что условие завещания было выполнено в 2010 году. К тому времени наследство оценивалось примерно в $100–110 миллионов, которые были разделены между 12 живыми потомками миллионера. Потомки в возрасте от 19 до 92 лет, не заставшие эксцентричного прадеда, получили от $14,5 до $16 миллионов.
Его дети были особенно разгневаны: они получали лишь небольшую годовую ренту в размере от $1000 до $5000 долларов каждый. При этом Берт оставил годовую выплату в размере $4000 своему секретарю. Повар, домработница, кучер и шофер получили по $1000 каждый.
Мэрион Лэнсилл была последней из внуков, умерших в ноябре 1989 года, а это означало, что условие завещания было выполнено в 2010 году. К тому времени наследство оценивалось примерно в $100–110 миллионов, которые были разделены между 12 живыми потомками миллионера. Потомки в возрасте от 19 до 92 лет, не заставшие эксцентричного прадеда, получили от $14,5 до $16 миллионов.
Кровать Шекспира
Пожалуй, самое известное оскорбление по завещанию было нанесено Энн Хэтэуэй, жене Уильяма Шекспира. Большая часть состояния драматурга досталась его дочери Сюзанне, однако он специально оставил жене «мою вторую лучшую кровать». На протяжении многих лет историки спорят о том, хотел ли Шекспир тем самым оскорбить супругу, или Энн уже была обеспечена другим способом. Пока не появится дополнительная документация, нам остается только гадать.
Библиотека без женщин
Когда Таунсенд Мерфи Зинк умер после операции в 1930 году, по его завещанию был создан трастовый фонд, который оставался нетронутым в течение 75 лет. После этого полученные средства (по оценкам, около $3 миллионов) должны были быть использованы для создания "Мужской библиотеки Зинка" в его родном городе Ле Марс. Детали, относящиеся к этой библиотеке, были очень конкретными. Ни одна женщина не могла быть задействована во время его строительства или обслуживания. На двери должна быть табличка с надписью «Женщинам входить запрещено», а все книги внутри должны быть написаны только авторами-мужчинами. В заключение завещания Зинк объяснил свои странные инструкции следующим образом: «Моя ненависть к женщинам возникла давно и не основана на каких-либо личных разногласиях, которые у меня когда-либо были с ними, а является результатом моего опыта общения с ними, наблюдения за ними и изучения литературы и философских работ, в пределах моих ограниченных знаний, связанных с ними».
К своим родственницам женского пола он оказался не более снисходительным. Вдова Зинка, к счастью, заранее подписала с ним брачный договор, но ей все же пришлось платить трасту $40 в месяц, чтобы остаться в семейном доме. Его дочь получила в наследство всего $5 долларов. Воля была оспорена, и библиотека так и не была построена.
К своим родственницам женского пола он оказался не более снисходительным. Вдова Зинка, к счастью, заранее подписала с ним брачный договор, но ей все же пришлось платить трасту $40 в месяц, чтобы остаться в семейном доме. Его дочь получила в наследство всего $5 долларов. Воля была оспорена, и библиотека так и не была построена.
За мое здоровье
Инженер на пенсии по имени Роджер Браун оставил сюрприз в своем завещании для некоторых из своих друзей. Через несколько дней после похорон один из его сыновей связался с семью друзьями Роджера и сообщил, что он оставил своей старой компании 3500 фунтов стерлингов. Однако подарок пришел с условием: деньги нужно было потратить на поездку в один из европейских городов на выходные.
Друзья решили поехать в Берлин. По возвращении один из членов группы, Роджер Рис, расссказал журналистам: «Мы хотели бы официально извиниться перед двумя сыновьями Роджера, Сэмом и Джеком, за то, что они забрали часть их наследства. Большую часть мы потратили на пиво, остальное просто промотали».
Друзья решили поехать в Берлин. По возвращении один из членов группы, Роджер Рис, расссказал журналистам: «Мы хотели бы официально извиниться перед двумя сыновьями Роджера, Сэмом и Джеком, за то, что они забрали часть их наследства. Большую часть мы потратили на пиво, остальное просто промотали».
Семейные ужины
Джон Боуман был кожевником из Вермонта и твердо верил в загробную жизнь. Он был настолько убежден, что он и его семья будут вместе после смерти, что в своем завещании специально предусмотрел такую возможность. Завещание Джона предоставило целевой фонд в размере $50 000 для содержания его особняка с 21 комнатой и обеспечения того, чтобы каждый вечер там был накрыт ужин для него, его умершей жены и двух его умерших дочерей. Этот запрос исправно выполнялся с момента его смерти в 1891 году до 1950 года, когда доверительный фонд опустел.
Чарльз Дикенс в поисках покоя
В своем завещании Чарльз Диккенс дал точные инструкции о своих похоронах. «Я решительно приказываю похоронить меня недорогим, ненавязчивым и строго конфиденциальным способом», - писал он. Он просил, чтобы в погребальной процессии было не более трех экипажей, а присутствующие не надевали на себя траурные атрибуты - «шарф, плащ, черный бант, длинную повязку на шляпе или другой такой же отвратительный абсурд». Увы, желание писателя не сбылось: его похороны превратились в событие национального масштаба, а его желание быть похороненным в Кенте было отклонено: вместо этого он был похоронен в Вестминстерском аббатстве.
Музейное дело
Джереми Бентам начинал как юрист. Вскоре он разочаровался в правовой системе и посвятил жизнь ее совершенствованию. После того, как он скончался в июне 1832 года, исполнителям его последней воли пришлось выполнить некоторые очень необычные инструкции. В своем завещании Бентам указал, что его тело будет вскрыто его другом, хирургом Томасом Саутвудом Смитом. Затем его тело было набито соломой и одет в его собственную одежду. Сверху была помещена восковая голова, имитирующая его черты лица, и все это было выставлено на обозрение в Университетском колледже Лондона.
В дальнейшем эта фигура стала причиной множества комментариев и некоторых легенд. Один из наиболее часто рассказываемых мифов гласит, что Бентам регулярно посещает собрания Совета Коллегии, и что его торжественно везут в Зал Совета, чтобы он мог занять свое место среди нынешних его членов. Утверждается, что его присутствие всегда фиксируется в протоколах со словами: Джереми Бентам - присутствует, но не голосует.
В дальнейшем эта фигура стала причиной множества комментариев и некоторых легенд. Один из наиболее часто рассказываемых мифов гласит, что Бентам регулярно посещает собрания Совета Коллегии, и что его торжественно везут в Зал Совета, чтобы он мог занять свое место среди нынешних его членов. Утверждается, что его присутствие всегда фиксируется в протоколах со словами: Джереми Бентам - присутствует, но не голосует.
Метки: #завещания #затейники #истории #неожиданно #ну вы даете! #последняя воля #распоряжение имуществом #странные люди
От кого получала, если не секрет?
Charles Vance Millar (1853–1926) – канадский юрист, без прямых наследников, прославившийся уже после смерти, благодаря своему завещанию.
Последняя воля и завещание Чарльза Вэнса Миллара привлекли больше внимания в Канаде, чем любое другое. Он вдохновил на создание фильма, книги и сохранил небольшую армию адвокатов, занятыми (и богатыми) в судах в течение многих лет.
Чарльз Миллар был адвокатом, который практиковал в Торонто. Он был королевским советником. Миллар, как и многие другие юристы, также был предпринимателем, владельцем компании, которая специализировалась на доставке почты в Британскую Колумбию (BC Express).
7 июня 1921 он написал своё завещание. В течение пяти лет оно оставалось тайным, пока господин Миллар продолжал жить. Когда он умер от сердечного приступа в возрасте 73 лет, на Хеллоуин, 31 октября 1926, его исполнитель подал завещание в суд округа Онтарио.
Именно тогда всё веселье и началось.
Завещание было больше похоже на шутку, которое, впрочем, оказалось реальностью и стало аттракционом человеческой жадности на следующие 12 лет, в течение которых адвокату Миллара пришлось защищать его последнее волеизъявление.
Вот основные его положения:
1.Акции элитного Онтарийского жокейского клуба он разделил между тремя людьми, двое из которых были ярыми сторонниками закрытия лошадиных бегов и любых тотализаторов в целом. Им пришлось временно вступить в этот клуб, чтобы продать свои акции. И третий – редкостный прохиндей и азартный игрок, которому в ином случае никогда не светило стать членом данного клуба, получил своё членство.
2.По одной акции Кенилворского (Kenilworth) жокейского клуба он распределил между практикующими священниками трёх окрестных городков. Шутка состояла в том, что клуб был абсолютным банкротом. Каждый, кто владел его акциями старался от них избавиться и их стоимость на тот момент составляла всего пол цента.
3.Также он завещал по одной акции пивоваренного завода O'Keefe каждому практикующему протестантскому священнику в Торонто и большинство священников приняли их. Хотя, как оказалось впоследствии, он по факту этими акциями не владел (да ещё и завод находился под «крышей» католиков) и, в результате, это вылилось в долгие религиозные разборки.
4.Свой дом на Ямайке он завещал трём адвокатам, яро ненавидящим друг друга, без права его продажи. А после смерти последнего из этих адвокатов дом должен был быть продан, а средства розданы беднякам.
Ну, и последний пункт его завещания, благодаря которому Миллар получил место в истории:
Всё оставшееся (после частичной раздачи) у него имущество, он завещал продать и разделить меж теми женщинами, которые родят в Торонто наибольшее количество детей в последующие, после его смерти, 10 лет. С учётом набирающей обороты великой депрессии, это спровоцировало взрыв рождаемости и этот период получил название Baby’s Derby. К финишу дошли 4 мамочки с девятью детьми каждая и получили по 125 тысяч долларов. Ещё одна мамочка с десятью детьми, двое из которых были мертворожденными, получила утешительный приз в 12,5 тысяч долларов и ещё одна с десятью детьми, но не все из которых были рождены от мужа, тоже получила утешительный приз в 12,5 тысяч долларов.
P.S. Всё это время дальние родственники Миллара атаковали суд с требованием признать его завещание недействительным на основании аморальности, но не преуспели.