Восьмидесятые. Новая работа. Слесарь местный меня как молодого посылает за водкой. Маленький магазинчик, полумрак, вина на витрине. Тетка, страшная как смерть за прилавком.
- Водки нет! - зло отвечает она мне. Иду назад.
- Пошли со мной, - говорит слесарь и мы снова идем в магазин.
- Привет моя красавица! - начинает он с порога. - Как ты, соскучилась по мне?
Они еще немного любезничают и мы с бутылкой водки выходим из магазина.
- Учись, как надо обращаться к продавщицам, - говорит он мне.
- Не, я такую страхолюдину красавицей называть не смогу.
Я последний раз советских продавщиц видел в начале 2000-х, в гастрономе на Брайтон Бич, Нью-Йорк.
Хала на голове, синий макияж из 80х и незабываемое обращение к какой-то покупательнице: "Женщина, обождите! Не видите, я разговариваю!"
А если серьезно, надо фотографии продавцов комиссионок, отделов одежды показывать. Ну и непременных гарачых кавказцев, прадающых хурму, мандарины и цветы. Гордость СССР
Восьмидесятые. Новая работа. Слесарь местный меня как молодого посылает за водкой. Маленький магазинчик, полумрак, вина на витрине. Тетка, страшная как смерть за прилавком.
- Водки нет! - зло отвечает она мне. Иду назад.
- Пошли со мной, - говорит слесарь и мы снова идем в магазин.
- Привет моя красавица! - начинает он с порога. - Как ты, соскучилась по мне?
Они еще немного любезничают и мы с бутылкой водки выходим из магазина.
- Учись, как надо обращаться к продавщицам, - говорит он мне.
- Не, я такую страхолюдину красавицей называть не смогу.
Я последний раз советских продавщиц видел в начале 2000-х, в гастрономе на Брайтон Бич, Нью-Йорк.
Хала на голове, синий макияж из 80х и незабываемое обращение к какой-то покупательнице: "Женщина, обождите! Не видите, я разговариваю!"
Продавщица семечек порадовала
А если серьезно, надо фотографии продавцов комиссионок, отделов одежды показывать. Ну и непременных гарачых кавказцев, прадающых хурму, мандарины и цветы. Гордость СССР
Какие хорошие честные лица. Такую страну просрали!