Первая Долина Смерти ... Кривцово (2 фото)

Кузнецов П.И., капитан, командир минометного батальона:

"После недельного упорного боя мы отошли на левый берег Березуйки. Здесь завязли в позиционных боях. Февраль и март донимал нас жуткими морозами, а тут ещё  и ветер. Он всегда там гулял по долине Оки. Прибрежная земля закаменела. Саперная лопатка отскакивала от неё со звоном и искрами.

Мы у немца – как на ладони. Чуть пошевелишься – и получай в «награду» или пулемётную очередь, или миномётно-артиллерийский залп. А жить хочется, и укрыться, и согреться от леденящего ветра. Что делать?

Придумали.

Ночами стали собирать трупы.

Складывали из них сарайчики. Укроем сверху плащ-палатками, шинелями, и их засыпало снегом.

Помню, у одного покойника была откинута рука, на неё мы ставили светильник.

Так жили и воевали мы на поле боя целый месяц, где мёртвые спасали живых..."

***

Тринадцать нас, известных, на граните

А остальным – безвестность, как удел

Мы шли на горку ледяную ... мам, простите

Крича – "За Родину!"..., по сути – на расстрел ...

Письмо

От кого: Ивана Капралова 6–я Гв. стрелковая дивизия

Административно–Хозяйственное подразделение

Кому: Киргизская ССР Село Сталинское, Боровой Анне Игнатьевне

Уважаемая Анна Игнатьевна, милая моя соседушка, здравствуй! Пишет тебе сосед ваш, Иван Капралов. Надеюсь, помните вы ещё меня.

Не верь похоронке той, что может и пришла тебе на Илюху твоего, не нашли мы его ни мёртвым, ни убитым… ...написали, что он без вести пропал… в том бою мы без вести пропавшими не досчитались сорок девять человек, – Илья в их числе. Учитель по имени Макар, не помню его имя настоящее, знаю, что осетин, был бесстрашный, как все горцы, тоже сгинул.

В ту ночь для многих воронка от снаряда в реке стала последним прибежищем ... Ты же знаешь, что мы с Ильей твоим вместе призвались, в один день, на одном поезде приехали в учебку, в Москву, и вместе попали в один полк, стрелковый. Он командиром отделения в пехоте, меня же, узнав, что я дипломированный повар, определили на кухню. Поэтому виделись мы с твоим Ильей часто. Три раза в день. Последний раз я его видел, когда в новогоднюю ночь я со старшиной приносил им в окопы наркомовские сто грамм.

Тот бой был страшным.

Немчура, как будто ждала атаки, и луна, как назло, тогда, когда мы были посередь речки, вышла из–за туч, и вся атакующая дивизия стала видна, как на ладони … маскировочный халат не спасал, потому что ты бежишь – и твоя тень бежит, ты ползёшь – и твоя тень ползёт.

Положил фашист почти весь полк наш на подступах к горке ледяной. В упор стала расстреливать их артиллерия и минометы под светом проклятой луны ... хорошо, хоть знамя полковое осталось, нашего 25–го стрелкового, потому расформировывать нас не будут ... Под ногами–то была река, спрятанная в лед. Он–то, хоть и толстый–то был лёд, но от прямого попадания снарядов превращался в большую полынью и сколько наших сгинуло, ушло под лёд – неведомо… и дали ракету об отступлении только тогда, когда ледяная горка и лёд уже были не белые, а красные от кровушки нашей русской … После боя того, луна зашла, и можно было хоть раненых повытаскивать с поля того ужасного… Я с медицинскими сестрами вытаскивал наших раненых и убитых. Мы пытались успеть вытащить живых, пока их израненных не убил мороз, который к утру был уже под 40 градусов. И застывала кровь и у нас в жилах, когда мы ещё живого лейтенантика не смогли освободить ото льда – примёрз он своей же кровью ко льдине и тихонько умирал, а девчушка–санитарка, весом чуть более 45 килограмм била своей каской, а потом скальпелем по кровавому льду, который сковал ноги лейтенанта (одна из них была оторвана), но так и не смогла его освободить – помер он от потери крови у неё на глазах. Немчура же фашистская видела красные кресты на девчушках наших, но стрелять по ним, наверное, доставляло удовольствие какое–то. Стреляли, не прекращая. Но, слава Богу, только ранили одну, в живот правда. Не знаю, выживет или нет, увезли её в медсанбат сразу. Он расположен недалеко от нас в деревне Манаенки. Пока не увезли, держал её за руку. Катюшка, имя её. Понимала она, что рана смертельная. Медик, как–никак. Плакала она, умирать не хотела.

Рассказала мне, что росла без родителей.

Бабушка её воспитывала.

И мальчик ей шибко нравился с её улицы.

И она ему тоже.

Но он так и не решился к ней подойти.., даже когда их вместе на фронт забирали.., только крикнул, когда уже её вагон первым тронулся с вокзала, что любит её больше жизни.. и бежал, и кричал, пока поезд не скрылся за горизонтом.. 18 лет девчушке той. Мальчишке же, её жениху, 17 было, говорит, приписал он себе лишний годок, чтобы на фронт пораньше попасть половина улицы её так сделали, да что там половина улицы, вся страна. Я до самого рассвета облазил всё, что можно было облазить, был даже под ледяной горкой, но Илью так и не нашел. Так что верю я в то, что может жив он ещё … Может в плен попал…ну неправильно это, умирать в 29 лет ... Василий, друг мой и брат Ильи родной, разведчик, так он с того боя день через день уходит в разведку и пытается отыскать лагеря с пленными нашими, тоже не верит, что его брат погиб ...

Буду тебе ещё писать Анна Игнатьевна, может найдём ещё Илюху твоего, ты главное надежды не теряй, ведь у вас даже дочурка Надежда, а это ведь неспроста.

Пока стоим мы под этой ледяной горкой уже два месяца, третий пошёл и не видать никакого просвету.

Атакуем чуть ли не через день, но одолеть горку эту распроклятую мы не можем, людей полегло уже немыслимо сколько.

Крепись, Анна Игнатьевна, буду искать твоего Илью дальше, твой сосед Иван Капралов.

Село Кривцово. Орловская область.

15 марта 1942 год.

Река Ока является границей между Орловской и Тульской областью. Есть там «Кривцовский мемориал», жители, кто живет там, зовут то место «Долиной смерти».

Пойма рек Ока и Зуша – место страшных кровопролитных боев.

Потери наших войск на этом месте просто немыслимые...

Из них десятки тысяч ещё не похороненных ...

До сих пор дождями вымываются, ветрами выветриваются кости павших в той «Долине смерти».

Моя бабушка Нюра (Анна Игнатьевна Боровая) так и прождала своего Илью до конца жизни своей. Верила, надеялась, что он жив ...

Моя мама Надежда (Боровая Надежда Ильинична), одна из двух детей выжила.

Мы побывали в тех местах вместе с мамой. Обошли мы вдоль и поперек места лютых боев. Изъездили сотни километров по деревням и селам вдоль Оки с двух сторон в поисках памятников, братских могил, заброшенных окопов и блиндажей – любого упоминания о тех страшных событиях. Оказалось, что ещё живы те из местных жителей, кто был ребёнком в те годы. Рассказали они нам о кровопролитных боях, больше походивших на мясорубку, о том, что лёд и снег на Оке той зимой были красными от крови, а по весне, когда лёд таял и сходил, то река выносила на отмели немыслимое количество наших бойцов и иногда фашистов. Отличали они наших от немцев по белым полушубкам из овчины и белым валенкам–катанкам … в деревнях были дети малые и дряхлые старики, баб угнали в рабство, мужики воевали, потому хоронить наших воинов было просто некому … Чернозем в тех местах по весне превращался в непролазную грязь, и делали дети из останков наших воинов себе дорожки между селами, там, где они ходили по хлеб и по воду …

Не понимали тогда, что они творили. Да и Бог им судья. Сожаление сквозит в каждом их слове, когда вспоминают, как они кидали камни в девушек, которых угоняли в рабство в Германию, как кричали разные обидные слова, сравнивая этих несчастных с продажными женщинами...

Показали они мне и маме мемориал – могилу двадцати дивизий русских солдат. Рассказали, что и после войны эхо её долго не отпускало селян. Как рвались на минах мальчишки, ходившие по грибы и ягоды.. и по сей час зовут кусочки леса или Ванькиной опушкой, или Володькиным лугом … или те из мужчин, кто вернулся живым с победой с той проклятой Войны, во время пахоты натыкались плугом, который тянули быки, на противотанковые мины.

И как они потом пытались понять, где бык, а где два парня–пахаря, чтобы похоронить их … и таких случаев на их памяти десятки только в их районе …

Говорят, эхо этих внезапных взрывов, через несколько лет после войны, и сейчас стоит у них в ушах, перебивая все другие воспоминания войны ...

===========

Глава из документального, военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах.

Том 1 – "Другая Война"

Том 2 – "Без вести погибшие"

Том 3 – "Война, которой не было"

Сброшу всем желающим на электронную почту абсолютно безвозмездно, до 22 июня 2022 года, включительно..

Сначала Том 1, если понравится, то после прочтения (отзыва) и Том 2.

Получение Тома 2 по времени не ограничено никак.

Том 3 (ещё в работе) Пишите мне в личку с позывным "Привет из Фишек" (tavrida-crimea@bk.ru), давайте свою почту и я всё вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах).

=================

Есть печатный вариант в твёрдом переплете

Отзывы можно почитать здесь

Предыдущий пост из этого романа здесь