Бумеранг в жизни поэта (8 фото)

Это «Любимый город» из картины «Истребители», «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы» из фильма «Пархоменко», «Я Земля! Я своих провожаю питомцев…» и «И на Марсе будут яблони цвести» из киноленты «Мечте навстречу» и не только.

Проникновенность и глубину во многом обеспечил тот факт, что Долматовский знал об этом страшном и трагическом времени не понаслышке и, будучи военкором, сам все видел собственными глазами.

Из воспоминаний поэта:

Вывели нас всех на улицу из здания, где раньше располагался наш штаб – теперь там обитало немецкое командование. У крыльца выставили детские парты. Шел дождь, дул промозглый ветер. Через мгновение появился генерал фон Даниэльс в темно-коричневом плаще. Старым он мне показался... Надменным голосом немец стал нас унижать. Кричал, что Москву скоро захватят, а за партами будут сидеть уже наши столичные начальники. Из-за ранения в голову я мало что понимал, но его уверенный и высокомерный голос я запомнил навсегда. В голове пульсировала кровь и маячили строки из моего же стихотворения «Пленный», написанные в 1940.

В конце лета 1941 года Евгений вместе с десятками тысяч других бойцов был захвачен в плен гитлеровцами под Уманью. Многие красноармейцы навсегда остались там, в страшном месте под названием Уманская яма. В карьере кирпичного завода после Уманского сражения держали пленных красноармейцев. Долгих два месяца в ограниченном пространстве на 10-метровой глубине содержались люди. Их жгло солнце, поливал дождь, настигало безумие и смерть от ран. Точное количество погибших неизвестно, поскольку учета содержащихся и скончавшихся пленных не велось.

Долматовскому повезло: ему удалось сбежать. Но Евгений даже и подумать не мог, что пути его с тем самым генералом снова пересекутся. Но уже в другом контексте.

Фон Даниэльс попал в плен в декабре 1942 года под Сталинградом. Красноармеец узнал об этом и лично попросил Рокоссовского вернуть гитлеровцу старый долг. Получив добро, Евгений тихо вошел в кабинет, где за партой, словно нашкодивший школьник, сгорбившись, сидел генерал. И буквально дословно повторил фашисту все слова, которые тот произнес под Уманью. Но теперь все сказанное адресовалось Германии.

Реакцию немца сложно описать словами. Он вскочил, кричал, топал, на глазах блестели слезы. Фон Даниэльс потребовал немедленно прекратить эти изощренные издевательства.

На что поэт лишь спокойно ответил: «Я лишь повторяю то, что сказали мне вы. Разве вы меня не узнаете? Я тот самый командир, перед которым вы распинались под Уманью в августе прошлого года». Генерал застыл, словно пораженный громом. И тихо прошептал: «Фатально».

Видимо, после этого в миропонимании немца что-то перевернулось, ведь вероятность таких совпадений стремится к нулю. И, находясь в плену, он занимался антифашистской агитацией, призывая соплеменников прекратить войну и сложить оружие.

А Долматовский прожил долгую жизнь. И во многих его произведениях рефреном сквозит: бумеранг судьбы существует, и справедливость восторжествует.