Непропитый талант гениального гонщика (9 фото)

Ирландец Дункан Хэмилтон (1920 - 1994) был гонщиком. Не сказать, чтобы прям выдающимся, но в пяти Гран-при чемпионата мира и 18 гонках «Формулы-1», не связанных с чемпионатом, он отметился. Хоть и без призовых мест. Но зато он успешно показал себя в других соревнованиях, а гонка на выносливость Ле-Ман 1953 года, которая ежегодно проходит во Франции с 1923 года, так и вовсе вошла в историю.

Командам приходится искать оптимальный баланс между скоростью и надёжностью машин, а также испытывать на прочность самих себя. Ведь в промежутке между пит-стопами им приходится проводить за рулём до 6 часов. Поэтому перед основным заездом команды выпускают затестить трассу.

Квалификацию Дункан вместе с напарником Тони Ролтом благополучно отъездил. Но кто-то из дотошных конкурентов заметил на двух машинах один и тот же номер, что регламентом строго запрещено. Экипаж дисквалифицировали.

Парни дико огорчились и отправились заливать горе в ближайший бар. А вот менеджер команды «Ягуар» Фрэнк Ингланд оказался парнем дотошным и насел на судей, чтобы они отменили слишком суровое наказание. Те долго спорили, но в итоге назначили довольно солидный штраф в размере 25 фунтов в надежде, что Фрэнк отстанет. Но владелец «Ягуара» спокойно внёс нужную сумму, и парней допустили до основного соревнования.

С утра пораньше радостный Ингланд рванул к своим гонщикам, чтобы порадовать их радостной же вестью. Но в отеле Тони и Дункана не обнаружил. По наводкам персонала он нашёл два совершенно невменяемых тела в баре, где они продолжали заливать горести мирские. Бедняга Фрэнк схватился за голову от ужаса: в 4 часа гонка, а на момент 10 утра у него на руках два тела, которые и на горшке-то не усидят, не то, что за рулём.

Но менеджер был парнем упорным и целеустремлённым и решил идти до конца. В ход пошли все доступные методы, начиная с ледяного душа и заканчивая литрами кофе.

До состояния бодрого огурца гонщиков, конечно, довести не удалось. Но в назначенное время они, не демонстрируя признаков опьянения, выдвинулись в путь.

После гонки Хэмилтон рассказывал, что на пит-стопах они пили. Кофе. Не просто пили, а заливали бодрящий напиток в себя в таких объёмах, что загнанный в стресс организм отреагировал тремором рук. А в состоянии перманентной мелкой дрожи вести машину со скоростью 250 км/ч было несколько проблематично. И гонщик решил, что оптимальнее будет бренди. И употреблял его на пит-стопах вместо кофе. Вместе с ним вернулись сила и уверенность.

Казалось, все испытания позади. Но судьба решила, что мешок с проблемами на сегодня ещё не полностью полон. На полном ходу в лицо бедняги Хэмилтона врезалась птица. И сломала гонщику нос. Было очень больно и тяжело. Но плескавшийся в Дункане бренди притуплял боль. И экипаж завершил гонку, заняв, что поразительно, первое место. Зато шампанское на пьедестале почёта стало истинным нектаром богов…

После гонки хитрюга-менеджер отрицал, что Хэмилтон с напарником были, мягко говоря, в неподобающем состоянии. Ведь они представляли прямую угрозу жизням зрителей и других участников. Да и имиджу «Ягуара» это наносило ощутимый удар.

Но победителей не судят. Да и доказать по прошествии нескольких дней факт опьянения было невозможно. Впрочем, это было некогда делать, ведь спустя неделю Дункан уже был в Порту и готовился к Гран-при Португалии. Надо сказать, специфическим образом: пройдя первый поворот, он вписался на своём Jaguar аккурат в опору электропередачи. Вылетел из машины, минуту провисел на дереве, после чего изящно спланировал на землю, краем глаза заметив, что в сантиметре от его ноги пронеслась другая машина.

Когда Дункан очнулся, то обнаружил себя на операционном столе. Грудная клетка вскрыта, и в неё чуть ли не падает пепел с сигареты склонившегося хирурга. Она так красиво тлела в темноте… Ведь Дункан, сваливший опору, благополучно лишил электричества весь город, включая больницу, где его оперировали.

При таком бешеном темпераменте гонщик ухитрился прожить довольно долгую жизнь, открыть собственный бизнес и войти в историю как эталон английского спортсмена старой школы.