Космический циркач — Барри Лонгиер⁠⁠ (10 фото)

Барри Лонгиер⁠⁠ — автор повести «Враг мой», по которой снят популярный в 1990-е, а ныне просто культовый фантастический фильм.

Барри Брукс Лонгиер родился 12 мая 1942 года в городе Харрисбурге (штат Пенсильвания). После окончания средней школы он поступил было в Университет Уэйна в Детройте, но, проучившись два года, бросил его и вынужден был заняться поисками работы. Она оказалась связанной с книгоизданием: вместе с женой Лонгиер владел небольшими издательствами в Филадельфии и Фармингтоне, что в штате Мэн (где писатель живет по сей день), — а затем такой же небольшой типографией. Успеха на данной стезе он, судя по всему, не добился — чего не скажешь о его литературном творчестве.

Его выход на арену и первые «трюки» сразу же расположили к новичку сердца зрителей. Дебютировал Лонгиер рассказом «Репетиции», опубликованным в 1978 году в ведущем американском научно-фантастическом журнале «Isaac Asimov’s Science Fiction Magazine». В рассказе речь шла о межзвёздной цирковой труппе, не по своей воле застрявшей на планете Момус и вынужденной приспосабливаться, обустраиваться в чуждом, негостеприимном мире. Впрочем, циркачам ли привыкать к невзгодам и спартанскому быту кочевой жизни!

А уже в следующем году дебютант вызвал шквал восторгов новым произведением — повестью «Враг мой». Тут уж на арену полетели цветы, то бишь литературные премии. Обе главные — «Хьюго» и «Небьюла» плюс премия, присуждаемая ежегодным голосованием среди читателей журнала «Локус», и та, что названа именем легендарного Джона Кэмпбелла и присуждается «самому многообещающему молодому автору» года в жанре. Честно говоря, трудно припомнить, кому ещё из дебютантов доставался столь же впечатляющий урожай наград!

Так взошла звезда Лонгиера — быстро, мощно, стремительно. По крайней мере, в начале 1980-х годов его рассматривали как едва ли не главную сенсацию наступавшего десятилетия.

Повесть, что и говорить, была славная. Добрая, мудрая, человечная, она вызывала не только удовлетворение от лихо закрученного сюжета (как в 90% произведений научной фантастики), не только интересные новые мысли (как в оставшихся 10%), но и эмоции — а с ними в данной литературе дело все еще обстоит не шибко… Хотя уже тогда высказывалось подозрение, что автора слегка перехвалили, и лавину высших премий стоило бы рассматривать только как аванс…

Сказать, что это повесть о Контакте — значит, ничего не сказать. О нащупывании ниточки взаимопонимания с существами другой расы, враждебной и вызывающей поначалу отторжение; о ксенофобии, уступающей место дружбе, сотрудничеству и взаимовыручке; о солдатах двух враждующих армий, оказавшихся в ситуации, не оставляющей им иного шанса на выживание, кроме как в мире и согласии, — уже теплее…

Герой повести, земной астронавт, совершает вынужденную посадку на весьма «неуютной» планете и встречает попавшего в аналогичную переделку воина противника. Поначалу их отношения сковывает взаимная враждебность и подозрительность, но в конце концов оба «робинзона» не только становятся друзьями, но землянин еще и усыновляет детеныша, родившегося у инопланетного родителя — или родительницы? Дело в том, что появление младенца оказалось сюрпризом и для звездного «солдатика».

То, что Лонгиер — мастер таких рискованных сальто-мортале, — зрители не раз убеждались на всем протяжении его увлекательного «номера». Между прочим, и путь повести к отечественному читателю — это тоже своего рода цирк… Ибо первыми оказались — кинозрители! По печальной традиции, именно они познакомились сначала с пиратской видеокопией одноименного фильма, снятого режиссером Вольфгангом Петерсеном — и снятого, надо признать, мастерски. И только спустя несколько лет вышел перевод повести.

Но к тому времени уже другой писатель, Дэвид Джерролд, успел написать новеллизацию сценария — роман «Враг мой» (1985), а его соавтор — завоевать сердца американских фэнов другими произведениями, входящими в тот самый цикл о приключениях «звёздной» цирковой труппы на планете Момус, с которого начиналась литературная карьера Лонгиера.

В этот цикл входят (в порядке внутренней хронологии): сборник «Город Барабу» (1980), роман «Песнь слона» (1982) и ещё один сборник «Мир цирка» (1981), объединивший ранние рассказы писателя.

Барри Лонгиер с редактором Джорджем Х. Скитерсом на Noreascon II, Всемирной конференции научной фантастики в Бостоне, 1980 год

«Ну кто сможет устоять перед цирком!» Эту искреннюю, а отнюдь не дежурно-рекламную реплику Джоан Виндж издательство «Беркли» поместило на традиционную «комплиментарную. страницу» первого издания новой книги Барри Лонгиера. Это был сборник «Город Барабу» (1980), наводивший читателей на вполне понятные ассоциации: реальный городок под тем же названием, расположенный в штате Висконсин, известен на всю Америку: там расположен крупнейший в мире Музей Цирка. А речь шла о том, как первыми земными колонистами на далекой планете оказались неунывающие, живущие одной семьей и свято блюдущие свои традиции и специфический «цирковой» фольклор мастера манежа.

Читатели и не устояли: на протяжении нескольких лет, пока публиковались произведения о «мире цирка», имя Лонгиера стабильно обеспечивало аншлаг в том огромном цирке-шапито, шумном, пестром и не скрывающем своей «балаганности», который называется миром американской science fiction.

А затем — на самом гребне успеха, когда, казалось, автору оставалось лишь успевать за лентой издательского конвейера, обещавшего деньги, тиражи, славу! — это имя разом исчезло с «афиш» издательств и журналов.

Долгое время причину отсутствия Лонгиера на фантастическом манеже не называли, предпочитая глухие отговорки типа «различные обстоятельства, никак не связанные с литературой» (как без затей сказано в известном биобиблиографическом справочнике «Писатели-фантасты XX века»). Но затем в ряде изданий — назову, к примеру, фундаментальную Энциклопедию под редакцией Джона Клюта и Питера Николлса, — все было названо своими именами. Кроме того, автору этих строк посчастливилось лично пообщаться с Барри Лонгиером (на одной из «локальных» конвенций в Чикаго в 1990 году, когда мы оба участвовали в одной дискуссии), и он сам рассказал обо всём прямо и откровенно.

Всё оказалось прозаичнее некуда: на протяжении трех с лишним лет Барри Лонгиер лечился от хронического алкоголизма и наркомании. О чем впоследствии написал честный и жестокий роман «Сент-Мэри Блю» — совсем не фантастический, а напротив, посвящённый своему горькому и, увы, до предела реальному опыту. К счастью, курс лечения прошёл успешно. И в 1987 году сорвавшийся с трапеции акробат под одобряющие аплодисменты зала вновь взобрался под купол цирка. И начал вытворять такое, чего от него никак не ждали.

Смена амплуа – испытание нешуточное, публика редко прощает такое. Пойти на подобный риск могут позволить себе только сильные личности. Новые романы, выходившие отныне из-под пера Лонгиера, ничем не напоминали его ранние вещи – яркие, человечные, но, если честно, все-таки не обремененные какими-либо оригинальными философскими и социальными идеями. Теперь же писатель обращался к темам предельно серьезным и решал их умно, жестко, не заигрывая с читателем, а постоянно ставя его перед больными и неприятными вопросами.

Так, в романе «Море стекла» (1987) рассказ ведется от лица маленького Тома Уиндома, с рождения носящего на себе печать «деклассированного ребенка», поскольку родители произвели его на свет незаконно. Всеми демографическими процессами в перенаселенном мире, куда пришел Том, управляет Центральный электронный мозг (MAC III). Во всех отношениях бездушная машина решает свою задачу: «минимизировать» количество людей на планете, – не останавливаясь и перед таким радикальным и хорошо испытанным в истории человечества способом, как война. Однако неразумные люди никак не могут понять высшего замысла «электронного управляющего» – направленного на их же благо! – и в своем неприятии и упрямстве доходят до откровенного саботажа. С саботажниками и криминальными типами (к которым относятся и родители Тома) в этой мрачной демографической антиутопии обходятся сурово: преступников публично – и главное, медленно – поджаривают на электрическом стуле, а их «деклассированных» детей отправляют в концлагеря.

В другом романе Лонгиера, «Нагим пришел робот» (1988), писан мир недалекого будущего, в котором прекратились все войны – даже «холодная». Единственным полем брани стала транснациональная экономика, в которой боевые действия от имени своих конфликтующих корпораций-монополий ведут между собой опять-таки роботы и андроиды. Забавно? Да как сказать: воюющие силы в запале битвы не пожалеют и людей, попавшихся им под горячую руку…

Далеки от безудержного оптимизма и два романа по мотивам популярного телесериала «Чужой народ» (Alien Nation) – «Изменение» и «Такой же шлак, как я» (оба вышли в 1994 году). И даже юмористический роман «Возвращение домой» (1989) открывается незабываемой сценой, от которой становится не по себе: на орбите спутника Земли появляется инопланетный корабль с экипажем, состоящим из разумных… динозавров. Отдаленные потомки тех, кто, вопреки данным науки, вовсе не вымерли в доисторическом прошлом (точнее, вымерли, да не все), теперь требуют ни много ни мало – вернуть им «их» планету!..

И наконец, совсем непохоже – по идеям, настроениям, общему колориту – на «Врага моего» произведение, действие которого развертывается в том же пространстве-времени. Роман «Заповедь завтрашнего дня» (1983), названный популярным журналом Science Fiction Chronicle «лучшим произведением писателя, убедительной и логичной историей, полной сюжетных поворотов, повествовательных планов, экзотической инопланетной философии, лихо закрученного действия и хорошо выписанных образов героев, – словом, книгой на любой вкус».

Война в нем – все та же, между землянами и инопланетными чудищами-драками. Только теперь главный персонаж, носящий форму земных космических сил, – женщина-военнопленный. Ей, как и ее предшественнику, тоже предстоит понять и принять иную культуру, только на сей раз контакт происходит в еще более деликатной сфере – религии. Что касается последней, то верования драков выписаны Лонгиером с глубиной и блеском, позволившими критику Дарреллу Швейцеру назвать роман «одной из самых успешных попыток исследовать инопланетные религию и психологию».

Я же закончу этот беглый портрет «фантастического циркача» точной репликой уже цитированного Швейцера, в которой явно сквозит надежда на новые увлекательные – и самое главное, неожиданные цирковые номера нашего героя:

«В целом Лонгиер проделал необычную эволюцию. Его явно переоценивали в начале карьеры – и до обидного недооценивают сейчас, когда появились его действительно серьезные работы».

ПС. Хотя самые известные вещи писателя и изданы в России, в целом его творчество представлено на русском языке не очень хорошо. Из двух десятков романов переведены только пять, из 14 повестей - две, из полусотни рассказов - восемь. Очень жаль...