Сокрушимая "дружба народов". Душанбе-1990 (9 фото + 1 видео)

"12 февраля 1990 года, понедельник. Несколько минут назад закончился рабочий день. Я бегу с женой по улице Айни. Час пик, но улица абсолютно пустынна — ни одной машины на мостовой, ни одного прохожего на тротуарах. За нашей спиной в километре от нас остался проспект Ленина, по которому в сторону железнодорожного вокзала, круша и сметая всё на своём пути, несётся огромная, потерявшая разум толпа. С минуты на минуту она вывалится на перекрёсток и неизвестно, в какую сторону повернёт дальше".

Квартирный вопрос

Массовые беспорядки в Душанбе, случившиеся после армянского погрома в Баку, принято считать прелюдией к гражданской войне в Таджикистане, которая по самым скромным подсчетам унесла жизни 80 тысяч человек. Гром в столице грянул через месяц после кавказских событий. И невольными его "зачинщиками" стали армяне, а точнее слухи по поводу их, которые циркулировали в городе среди коренного населения.

Вообще, Душанбе 1990 года представлял собой довольно пестрый в национальном отношении город. Из шестисот тысяч его населения двести тысяч составляли русские, чуть больше — таджики, третей по численности диаспорой были узбеки, а за ними расположились татары, евреи, армяне — все примерно в равных количествах. Притеснения по национальному признаку если и случались, то не выходили за местные рамки. Да и за что притеснять — все находились в одинаковых условиях. В городе не было каких-то обособленных "русских", "еврейских" или "армянских" кварталов — в каждом многоквартирном доме жили представители всех национальностей.

Собственно, именно это самое жилье и стало причиной случившегося конфликта. Дело в том, что с ним в Душанбе было особенно тяжело. Новых домов строилось мало, и в очереди на получение квартиры стояли десятки тысяч жителей. Люди возмущались, а с 1989 года, когда влияние Центра и местной власти существенно ослабло, стали выходить на митинги. Требовали не только улучшения жилищных условий, возмущались качеством жизни, отсутствием продуктов в магазинах, задержками зарплаты.


Два разных митинга

И вот в ходе одного из таких митингов по толпе кто-то пустил слух, что в город прибывают армянские беженцы из Баку, а власти им вне очереди дают квартиры в новом микрорайоне. Да, беженцы в Душанбе действительно приезжали — всего в Таджикистан переселилось около двух тысяч человек (не одномоментно, а с 1988 по 1990 год). Армянская диаспора им помогала — кого-то приютили родственники, кому-то выделяли деньги. Но власти никакого участия в процессе релокации не принимали. Горисполком лишь выделял денежные средства прибывшим — далеко не всем и лишь по 50 рублей на семью (меньше половины среднемесячной зарплаты).

Однако народная молва увеличила число беженцев в разы. Говорили о "богатых армянах", которые "скупили все начальство" и пропихивают своих земляков в начало списков на получение жилья. Слухи дошли до того, что утверждалось: мол, в душанбинском аэропорту приземлилось несколько самолетов с армянами из Баку, и те якобы отказались выходить из них, пока им не принесут ордера на новые квартиры.

Эти слова падали на благодатную почву, и собравшиеся на очередной митинг 11 февраля 1990 года на площади Ленина перед зданием ЦК стали требовать выхода к народу первого секретаря ЦК Махкамова, чтобы он официально опроверг или подтвердил информацию. Но чиновник посчитал требование собравшихся очередным малозначительным всплеском народного гнева — пошумят и разойдутся. И зря.

Так как уже на следующий день на площадь вышла толпа раз в пять больше вчерашней. Внимательный наблюдатель мог заметить в ней большое количество молодежи. Не душанбинской, нет. Это были так называемые "кишлачники" — диковатые молодые люди, которые неожиданно появились в городе всего за одну ночь. То, что митинг 12 февраля был хорошо спланирован, не отрицал позже никто. И таджикская оппозиция, и исламисты, и пострадавшие от погромов русские, татары, евреи, армяне — все рассказывали одно. Про черную толпу, которая колыхалась на площади, про грузовики с камнями и одинаковой длины заостренные арматурины.

Экономические лозунги сменились националистическими. Выступавшие призывали прекратить раздачу квартир армянам, а заодно выселить их из Душанбе. И другие национальности вместе с ними. Представители власти опять не вышли к собравшимся и распалившаяся толпа двинулась в сторону микрорайона с новостройками, чтобы на месте "восстановить справедливость".

"Русский? Пошли!"

Единого организатора у нее не было, да и сложно было заставить агрессивную молодежь держать себя в руках. По одному из центральных проспектов девятым валом катилась толпа, полностью закрывшая собой улицу. Они крушили все на своем пути. Шли, наклонив головы чуть вперед, руки или в карманах, или держат арматуру. Любые препятствия, которые попадались на пути, сметались бешеным напором. Они раскачивали и переворачивали машины, роняли на бок автобусы, крушили витрины, избивали и убивали встречных.

Таджиков в основном не трогали (если только это был не "цивилизованный" таджик — в костюме, без обязательной тюбетейки или женщина с крашеными волосами). Под раздачу попадали все, кто отличался от коренной нации. Интернет хранит много воспоминаний очевидцев тех трагических событий. В сети полно рассказов о подожженных автобусах, изнасилованных женщинах, зверски убитых мужчинах.

"Таджикистан для таджиков!" и "Русские, убирайтесь в свою Россию!" — вот какими были главные лозунги погромщиков. В дома и квартиры, как это происходило месяцем ранее в Баку, они не врывались. Толпе хватало пойманных на улице людей. И смерть их была ужасной. Вот свидетельство душанбинца Вячеслава Зыкова:

Нашу семью тоже затронула трагедия. Дядя моей жены стоял на остановке и ждал автобуса. Подошли пятеро вооружённых винтовками таджиков.

— Русский?

— Да, русский

— Пошли!

Казнь была демонстрационной, на площади, чтоб боялись. Вообще, когда тело поступило к патологоанатомам, те решили по характеру ранений, что расстреляли из крупнокалиберного пулемёта. Потом лишь следствие и опрос свидетелей установило, что его пронзали заточенными арматуринами.

Никто не пытался остановить эту кровавую вакханалию. Милиционеры, по свидетельству очевидцев, разбежались по домам, где скидывали форму и переодевались в гражданскую одежду с непременной тюбетейкой, как знаком принадлежности к народу. А военные так же как и в Баку, не вмешивались, а лишь охраняли здание ЦК и несколько правительственных учреждений.

Исход

На следующий день Душанбе встал. Остановился транспорт, люди не вышли на работу, начались перебои с водой и электричеством. И в этом не было ничего странного — на ключевых инженерных должностях работали русские, а они в этот день охраняли свои семьи.

Причем, в Душанбе возник феномен, которого не было в аналогичных событиях, прокатившихся по стране. Люди организовывались в отряды самообороны, чтобы охранять от погромщиков свои дома и целые микрорайоны. В них входили таджики, русские, армяне, узбеки. Те, кто до этого веками жил в мире и не потерял человеческое лицо, когда в город пришла беда. Плечом к плечу взрослые мужчины разных национальностей с белыми повязками на рукавах охраняли входы в подъезды, дежурили на улицах, перекрывали въезды в микрорайоны. Такие отряды просуществовали в столице республики 10 дней, даже несмотря на то, что уже вечером 13 февраля в Душанбе ввели войска.

Позже министр обороны Язов утверждал, что он отправил армию на городские улицы только потому, что первый секретарь ЦК республиканской партии Махкамов убедил его в том, что в городе начались нападения на военнослужащих Советской Армии. Так это или нет, неизвестно. Но у погромщиков не было единой и направляющей силы, да и национальный окрас погромов на следующий день сместился в сторону просто беспорядочного разбоя. Били и крушили витрины магазинов (особенно ювелирных), переворачивали машины, хаотично избивали всех подряд. Обуздать эту толпу не составило особого труда, и уже к 14 февраля 1990 года погромы в Душанбе прекратились. Город, зализывая раны, стал возвращаться к нормальной жизни.

Но Душанбе уже не был прежним. Как только в городе навели порядок, на товарную станцию за контейнерами хлынуло русское населения города. Начался массовый отток некоренных жителей. Люди за бесценок продавали квартиры в центре, собирали необходимые вещи и бежали из республики на самолетах, поездах и даже в товарных вагонах. А в освободившуюся жилплощадь вселялись те самые "кишлачники" — движущая сила душанбинских погромов.

До начала кровавой гражданской войны в республике оставалось еще два года, и за этот период ее покинуло почти всё русское население. А вместе с ними уехали немцы, армяне, татары евреи — все те, на ком держалась экономика Таджикистана. Страна, получившая, как и все, независимость в 1991 году, всё глубже и глубже погружалась в сумеречную зону...

А в Средней Азии меж тем разгорался новый костер национальных противоречий. Вражду между узбеками и киргизами умело сдерживала советская власть, но за полтора года до развала страны она уже не успевала вовремя реагировать на все конфликты.