Апачи: самые отчаянные из индейцев (11 фото)

Племена апачей жили на территории современной Аризоны, Нью-Мексико, Оклахомы, северо-западной части Техаса и мексиканских штатах Чихуахуа и Сонора. Это была территория, где всех местных жителей регулярно кошмарили отряды воинов этого племени. Пусть белые и не делали разницы между грабительским рейдом и большой войной, для апачей, простой угон лошадей, пусть и сопровождавшийся убийством их хозяев, войной не считался - так, часть повседневной жизни...
Индейцы Великих Равнин образовывали три мощные конфедерации племён: черноногие с союзниками на севере, сиу с арапахо и шайенами в центральной части, команчи с кайова - на юге. Это были мощные народы, чьи стойбища могли тянуться на километры и состоять из сотен вигвамов. Но их покорение не доставило американцам и половины тех неприятностей, что смогли доставить апачи.

В сравнении с соседями апачи были нищими. У них не было огромных табунов коней, как у сиу или шайенов. Эти индейцы жили в горах небольшими племенными группами (коих насчитывают около 30), в среднем по 20-30 человек. Дело в том, что земля, доставшаяся апачам, была чрезмерно сурова даже по индейским меркам - пустыня с редкими дождями и небольшим количеством источников воды, большим коллективам там было просто не прокормиться. Но воинов эта земля рождала отменных!

Как же вырастали такие страшные для окружающих бойцы? Начнём с того, что апачи никогда не били детей. Провинившегося мальчика могли заставить сбегать на вершину ближайшей горы и обратно - и свой косяк прочувствует, и выносливость потренирует. Впрочем, не только мальчика: до 10-11 лет никакой разницы в воспитании мальчиков и девочек апачи не делали. Потом мальчиков начинали учить охоте и войне, а девочек — домашней работе (впрочем, при случае и женщины апачей могли взять в руки оружие).

В стрельбе из лука от подростка добивались умения выпускать семь стрел: когда первая втыкалась в землю, а последняя сходила с тетивы, в воздухе должны были находиться ещё пять. Поскольку наследственных вождей у апачей не было, каждому мальчику старались привить лидерские качества и умение организовывать военные действия, например, обнаруживший осиное гнездо мальчик мог собрать «военный совет» из сверстников: «Мы слышали, что там живут подлые твари, давайте объявим им войну!».

Впрочем, сама жизнь среди соплеменников готовила из апачей воинов. Когда к ним в плен попадал индеец из враждебного племени, американец или мексиканец, участь пленника была печальна: его со связанными за спиной руками отдавали женщинам, которые даже на фоне своих беспощадных отцов, мужей и братьев отличались изощрённой жестокостью. С другой стороны, возвращение воинского отряда из удачного набега было праздником: с танцами, песнями и обильным угощением.

В 16 лет молодого апача брали на войну... учеником. Первые четыре похода он носил воду, рубил дрова, ухаживал за лошадьми, готовил пищу и стелил постели для воинов, нес дежурство, пока старшие спали. И учился. Путешествовать ночью (днём апачи на войне спали), бежать десятки километров с маленьким камешком во рту (чтобы во рту не пересыхало), отыскивать воду в самых засушливых местах, организовывать засады у разведённых в прерии костров. После четырёх «тренировочных» походов молодой апач становился воином, «тигром рода человеческого» — по мнению американского генерала Крука.

Тактика апачей не предусматривала крупных сражений. Она основывалась на отменной индивидуальной подготовке и разумной инициативе каждого отдельно взятого воина: любой апачи был «армией из одного человека». Обычно апачи совершали внезапный налёт, крали лошадей, резали скот, убивали поселенцев, сжигали фермы. Жестокость их при этом превосходила любые рамки и была чудовищна даже по меркам индейцев Великих Равнин, которые были в этом плане далеко не ангелами. Напав на путника посреди прерии, апачи ему обычно перерезали сухожилия и бросали умирать. После чего проявляли чудеса изворотливости и смекалки при уходе от погони кавалерийского отряда армии США или местного ополчения.

Уходя от погони, отряд апачей внезапно менял направление движения, мог загнать или зарезать своих лошадей, чтобы пешими перевалить через горную гряду и на другой стороне украсть новых. Были известны апачам и слабые стороны американской армии: например, зависимость от обоза с продовольствием. В результате частым приёмом было зайти в тыл преследователям, вырезать и разграбить обоз, заставив тем самым солдат вернуться — сами апачи в снабжении не нуждались: любой мог даже в пустыне поймать кролика или крысу, зажарить и съесть, а если нет, что ж — без еды взрослый воин был способен обходиться до 15 дней.

Если же погоня настигала, апачи уходили в горы. Воевать в горах с ними не рисковал никто. В 1885 году во время погони за отрядом вождя Джеронимо в 11 человек, отряд из 30 разведчиков-навахо, смело гнавшийся за апачами по прерии, категорически отказался преследовать их в горах. Для них не было наказания страшнее, чем обеспечили бы в горах апачи.
И действия навахо были полностью оправданы: в горах апачи были дома. Они прекрасно умели организовывать засады в ущельях — на неосторожно сунувшийся в горы отряд пули начинали лететь с обеих сторон ущелья, а отступающих из ловушки солдат ждала засада на входе. Кстати говоря, мораль апачей в вопросах отступления была весьма... пластична. Они никогда не принимали бой с превосходящими силами, если имели возможность убежать. Но при этом, поймав врага, решившего не принимать бой с превосходящими силами апачей, пытали его как труса - типичное «это другое!».

Армия США, потерпев достаточное количество неудач, действуя против апачей «по уставу», начала формировать для борьбы с ними мобильные отряды, снаряжённые «по-индейски» - без обоза, с небольшим запасом воды и пищи на вьючных лошадях. В эти отряды часто включали разведчиков из других индейских племён, но... Толку от этого было немного. Достичь победы позволило использование старого принципа — «разделяй и властвуй». На враждебные группы апачей натравливали их соплеменников: благо войны между самими апачами были обычным делом и найти желающих победить врага при помощи бледнолицых было не просто, а очень просто. Тем более многие племена их ненавидели за беспредельную жестокость: пытки, грабежи, коллективные убийства пленных.

Особенно резво процесс пошёл после того, как часть групп поместили в резервации. Американцы сыграли на воинской культуре апачей. Помещённые в резервации апачи получали продовольствие от властей США, которые старались сделать из «тигров рода человеческого» фермеров, которых «тигры» откровенно презирали. А вот когда американские офицеры предлагали живущим в резервациях апачам принять участие в военном мероприятии, от желающих отбою не было! Ведь только на войне молодой воин мог добыть себе славу, без которой его положение в обществе было никаким.

В 1886 году на милость властей сдался сам Джеронимо. После этого в Аризоне и прочих зонах деятельности апачей наступил покой. Относительный, конечно: отучить народ, столетиями живущий грабежом, от этого увлекательного занятия быстро невозможно. Поэтому отдельные эпизоды антиобщественного поведения со стороны апачей случались до начала ХХ века. Но на звание «апачских войн» эти эпизоды уже явно не тянули — обычные преступления.

В чём же была сила апачей? Как ни странно, в их слабости и разобщённости. Большие племенные конфедерации, способные выставить на поле боя тысячи всадников, было проще разбить на поле боя, но главное... Вожди, выкурившие трубку мира с бледнолицыми, старались соблюдать достигнутые договорённости. И их авторитета хватало на то, чтобы соплеменники не ставили под сомнение принятое советом вождей решение. Апачи жили мелкими племенными группами, и заключать договор там было просто не с кем: заключив мир с неформальным вождём одной группы, можно было рассчитывать на то, что договор будет выполнять лично он, и это - в лучшем случае.

С военной точки зрения проблема была в том, чтобы выследить мелкие банды, не оставляющие следов, бросающие коней, совершающие по пустыне пешие переходы в несколько тысяч миль (отряд Джеронимо однажды за 8 недель прошел 2,5 тысячи миль). А в случае опасности растворявшиеся в горах, которые они знали как свои пять пальцев.

История индейцев апачи заканчивается грустно - в резервациях. Ещё в 1863 году Конгресс США утвердил «Акт о переселении индейцев в резервации». Но резервации зачастую создавались в непригодных для сельского хозяйства местах.   В 1868 генерал Шеридан изрёк свой людоедский афоризм «хороший индеец – мертвый индеец».  Он тут же стал лозунгом американской армии, «освобождавшей» Дикий запад от его коренных обитателей.

Илья Ильф и Евгений Петров в своей книге «Одноэтажная Америка» писали : «Правительства, которые уничтожали индейцев, пытаются теперь сохранить их небольшое потомство. Американцы даже немного гордятся своими индейцами. Так гордится директор зоопарка редким экземпляром старого льва. Гордый зверь очень стар и уже не опасен, когти его притупились, зубы выпали. Но шкура его прекрасна».