Чтобы помнили. Савелий Крамаров (13 фото)

«Сын врага народа»

Савелий Крамаров родился 13 октября 1934 года в Бауманском районе Москвы — в обычной советской семье, которой предстояло пройти через настоящий ад. Отец работал юрисконсультом на фаянсовом заводе, мама вела хозяйство. Ничто не предвещало беды, но машина репрессий не щадила никого.

Когда мальчику исполнилось всего четыре года, отца арестовали. Крамаров-старший совершил «преступление», которое стоило ему свободы: во второй половине 1930-х он защищал людей, попавших под каток сфабрикованных дел НКВД, искал в их биографиях смягчающие обстоятельства. За это его самого упекли за решётку на восемь лет.

Мать оказалась перед страшным выбором — отречься от мужа или разделить его страшную судьбу. Она оформила развод с мужем: носить клеймо «жены врага народа» означало невозможность найти хоть какую-то работу, обречь себя и сына на голодную смерть. Женщина растила Савелия одна, в нищете и постоянном страхе.

Отец вышел на свободу в 1946 году, но передышка оказалась короткой. Его практически сразу арестовали снова — теперь уже «за участие в меньшевистской эсеровской организации». Приговор — ссылка в Туруханск, суровый северный край, откуда мало кто возвращался живым. Крамаров-старший не выдержал: через несколько месяцев он покончил с собой.

Так Савелий в одиннадцать лет остался без отца.

В театральный не взяли из-за косоглазия

Мама Савелия всегда верила, что её сын станет актёром, и не боялась говорить об этом вслух. Материнское сердце чувствовало талант мальчика, видело в нём будущую звезду. Но судьба распорядилась жестоко: когда Крамарову исполнилось 16 лет, она умерла от рака. Подросток остался круглым сиротой и оказался на попечении у дяди, который к актёрским мечтам племянника относился, мягко говоря, скептически.

И дядины прогнозы, увы, оправдались: поступить на актёрское отделение Крамаров не смог. Против него сработало сразу два «минуса». Во-первых, он заметно косил — дефект, появившийся ещё в детстве после травмы. Мальчик упал и сильно ударился головой, что привело к повреждению глазных мышц. Это косоглазие потом станет его визитной карточкой, сделает узнаваемым среди миллионов, но в тот момент приёмная комиссия вуза увидела в нём лишь недостаток.

Во-вторых, клеймо «сына врага народа» в биографии вообще не способствовало поступлению в какой-либо престижный институт. Двери театральных вузов для этой категории граждан в те годы были наглухо закрыты.

В итоге Савелию пришлось подавать документы на факультет озеленения в Московский лесотехнический институт, где конкурса практически не было.

С улицы — в кино за три рубля

Поливать газоны и рубить сучья было совсем не тем занятием, о котором грезил юный Крамаров. Да и актёрский зуд не давал покоя — Савелий был убеждён, что его призвание — театр и кино. И рискнул: попробовал поступить в театральную студию «Первый шаг» при Центральном доме работников искусств. На этот раз фортуна улыбнулась — его взяли.

А вот в кино Крамаров попал способом, о котором не мечтает ни один актёр, — буквально с улицы. Шёл как-то домой, глядь — часть тротуара оцеплена, суета, камеры, осветители бегают. Кино снимают! Савелий просто притормозил поглазеть на это действо, как вдруг к нему подбегает один из членов съёмочной группы:

— Эй, парень, ты испуг изобразить можешь?

— Могу! — не растерялся Крамаров.

Его моментально провели через оцепление и сходу поставили в массовку. Вот так, без всяких кастингов и проб, состоялся кинодебют будущей звезды. За эту крохотную роль Крамарову даже заплатили, гонорар, правда, оказался совсем скромным даже по тем временам — три рубля. На эти деньги тогда можно было купить разве что несколько бутылок лимонада. Но для Савелия это были самые дорогие три рубля в жизни, ведь именно этот случай дал ему пропуск в волшебный мир кино, который он не оставит до самой смерти.

Диплом получил только в 38

Окрылённый своим случайным дебютом в массовке, Крамаров решился на настоящую авантюру. Он распечатал свои фотографии — причём не скрывая то самое косоглазие, которое когда-то не пустило его в театральный вуз, — и начал рассылать их на все киностудии подряд. Для выпускников ВГИКа и ГИТИСа это была стандартная процедура, но чтобы какой-то студент лесотехнического института, без образования, без связей, без ролей в послужном списке осмелился на такое? Это была чистой воды наглость!

Однако она сработала. На одно из писем пришёл ответ — Крамарову предложили крохотный эпизод. Потом ещё один. И ещё. Режиссёры быстро поняли: этот нелепый косоглазый парень с необычной внешностью способен одним своим появлением в кадре вызвать улыбку. Так, без диплома, без протекции, без всякого специального образования началась карьера одного из самых узнаваемых советских киноактёров.

Впрочем, диплом Савелий всё-таки получил, но только когда ему было уже 38 лет! Он поступил в ГИТИС и честно отучился до конца, хотя к тому времени уже сам мог бы преподавать актёрское мастерство. Правда, это мало что изменило: недостатка в киноролях у него и так не было, а вот в театр его так и не взяли. Проблема крылась в плохой памяти — Крамаров физически не мог запоминать длинные монологи и большие текстовые объёмы. Если в кино, где можно снимать дубль за дублем, этот недостаток не имел никакого значения, то для театральной карьеры — приговор.

Отказался от роли Петрухи и жалел до конца дней

Во второй половине шестидесятых Савелий Крамаров снимался уже довольно много, хотя главных ролей у него по-прежнему не было. Но его уже знали — и режиссёры, и зрители. После «Неуловимых мстителей», где он сыграл крохотную, но такую яркую роль («Мёртвые с косами стоять! И тишинааа…»), Крамарова стали приглашать всё чаще. Его необычная внешность и природный комизм делали своё дело: даже малозначительный эпизод в его исполнении запоминался намертво.

И вот в 1968 году случилось то, о чём мечтает любой актёр: ему предложили роль Петрухи в «Белом солнце пустыни». Для человека без профессионального образования, пробившегося в кино наглостью и фотографиями, это была удача просто невероятная. Шанс, который выпадает раз в жизнь. Роль в большом кино, у серьёзного режиссёра, с перспективой стать звездой.

Но Крамаров отказался. Сценарий ему не понравился — показался слабым и неинтересным. А на тот момент актёр уже мог себе позволить выбирать: предложения поступали, и он решил, что найдёт что-то получше. И выбрал другой проект, который казался перспективнее.

Как же горько он об этом пожалел! «Белое солнце пустыни» стало легендой советского кино, а Петруха — одним из самых любимых народом персонажей. Крамаров до конца жизни вспоминал этот отказ как одну из главных своих ошибок, признаваясь в интервью, что переоценил свои возможности и недооценил сценарий.

В поисках «мужика в пиджаке» чуть не сорвал съёмки

В комедии «Джентльмены удачи», которая вышла на экраны в 1971 году и мгновенно стала народным хитом, Савелий Крамаров сыграл Косого — уголовника с непростой судьбой, чьи реплики моментально разобрали на цитаты:

«Сан Саныч, а Гаврила Петрович опять по фене ругается»

«Чуть что — сразу Косой»

«А он ещё губной помадой на зеркале голую женщину нарисовал»

«Автомашину куплю с магнитофоном, пошью костюм с отливом — и в Ялту»

«Вот у меня один знакомый, тоже учёный, у него три класса образования, так он десятку за полчаса так нарисует, не отличишь от настоящей»

«Во деревня, а! Ну ты даёшь! Кто ж его посадит?! Он же памятник!»

«И дерево там такое!»

Роль была не особенно большой, но актёр выжал из неё всё: каждая гримаса, каждый взгляд, каждое движение работало на создание незабываемого образа. И мало кто знает, что как раз своим талантом Крамаров едва не сорвал съёмки одной из самых культовых сцен фильма.

Речь идёт о том эпизоде, где Олег Видов в роли милиционера под прикрытием везёт на такси Косого и Доцента на поиски «памятника мужику в пиджаке». Внимательные зрители всегда обращали внимание на странную деталь: таксист ни разу не смотрит в сторону пассажиров, держит взгляд строго прямо, будто перед ним не люди, а пустота. Почему?

На самом деле за этим кроется забавная история. Изначально по сценарию Видов должен был несколько раз бросить взгляд на Косого — обычное дело для таксиста. Вот только каждый раз, когда актёр поворачивал голову в сторону Крамарова, он заливался смехом. Сдержаться было невозможно! Савелий со своим фирменным косоглазием, с нелепыми гримасами и специфической манерой речи вызывал у коллеги неконтролируемый приступ хохота.

Из-за этого в корзину полетели десятки отснятых дублей. Съёмочная группа нервничала, время шло, плёнка тратилась, а воз и ныне там.

«Не могу я на Крамарова смотреть! Давайте я буду смотреть вперед и разговаривать!» — взвыл наконец Видов.

Артисту пришлось буквально умолять режиссера Александра Серого разрешить не смотреть на партнёра. В итоге договорились: во имя искусства актёр будет держать взгляд чётко прямо, игнорируя странного пассажира на заднем сиденье. Эта вынужденная импровизация оказалась гениальным решением. Именно она и сделала сцену такой запоминающейся — равнодушие таксиста на фоне уморительно комичного Косого создало потрясающий эффект.

Кстати, Олег Видов и Савелий Крамаров после этих съёмок стали близкими друзьями на долгие годы. И когда Крамаров уже доживал свои последние дни в Америке, тяжело больной и измученный, именно Видов был рядом. Он вместе с супругой актёра по очереди зачитывали ему вслух телеграммы от поклонников, которые пачками приходили из России. А после смерти друга Видов участвовал в съёмках множества документальных фильмов о Крамарове, храня память о товарище и великом актёре.

«Не смей мне тыкать!»

На экране Крамаров был «своим в доску парнем» — простым, весёлым, немного глуповатым, но душевным. Зрители воспринимали его именно так и считали чуть ли не личным приятелем. Самые наглые даже подходили знакомиться, хлопали по плечу, тыкали — мол, чего там церемониться с Косым из «Джентльменов удачи»?

Крамарова это оскорбляло до глубины души. Актёр Герман Синицын, снимавшийся с ним в одной из картин, вспоминал показательный случай:

— Крамарова обижало панибратство. Как-то раз он чуть в драку не полез из-за того, что к нему на «ты» обратились. Потом он научился быть спокойнее. Помню, сидим в ресторане, подваливает пьяный мужик и начинает: «О, это ж Крамаров, пойдем по стакану хлопнем». Савелий даже внимания на него внимания не обратил, продолжая разговаривать, как будто этого мужика нет. Но он очень не любил такие встречи.

Со временем артист научился не реагировать на хамство, держать лицо, но внутри это его всё равно жгло. Люди путали актёра с его ролями и не понимали, что перед ними интеллигентный, начитанный человек, а не деревенский простачок.

Да и сами эти роли «шутов» ему порядком поднадоели. Крамаров мечтал сыграть что-то серьёзное, драматическое, показать себя с другой стороны, сменить амплуа. Но такого шанса ему так и не дали — ни в СССР, ни даже в эмиграции. По его словам, он продолжал «играть всё тот же характер» до самого конца.

Впрочем, своих героев Савелий любил по-настоящему, несмотря на всю усталость от однообразия:

— У меня была маска бесшабашного, веселого, туповатого, но хорошего парня. И зритель покупался именно на эту «хорошесть». Кстати, я и сам хороший. Сердцевина у моих героев — моя.

Вот в этом и была трагедия Крамарова: он вкладывал в комедийных персонажей свою душу, своё добро, свою искренность, а взамен получал народную любовь в виде пьяных мужиков в ресторанах, которые видели в нём только Косого.

Надел кипу и ударился в религию

В семидесятых с Крамаровым произошло то, чего никто не ожидал: звезда советского кино, любимец публики, внезапно ударился в религию. Он проникся учением иудаизма, начал регулярно посещать синагогу и строго соблюдать еврейские традиции. Настолько строго, что даже отказывался от съёмок, если они назначались на субботу, священный день шаббата.

Для советского актёра семидесятых это была почти самоубийственная позиция. Религия в СССР считалась пережитком прошлого, опиумом для народа, а открытая религиозность — чуть ли не политическим протестом. Но Крамаров не скрывался.

— Религия дает мне ключ к пониманию происходящего и руководство к действию, — говорил он в интервью. — Верить легче, чем быть неверующим, как ни странно…

Для человека, прошедшего через репрессии, сиротство, нищету и унижения, вера стала спасением. Крамаров нашёл в ней то, чего не могла дать ему слава, деньги или народная любовь — смысл и опору. И ради этого он был готов пожертвовать карьерой.

Однажды случай был и вовсе скандальный: актёр задержал концерт на полтора часа! Зал полон, зрители ждут, нервничают, а Савелий остаётся непреклонен. Оказалось, что он ждал захода солнца, потому что только после заката шаббат заканчивается, и можно снова работать. Ни уговоры, ни угрозы не действовали: Крамаров сидел и ждал, пока на небе не появятся звёзды, а вместе с ним ждали и сотни зрителей.

Чиновникам от кино такие «закидоны» категорически не нравились. Кто он вообще такой, этот Крамаров, чтобы диктовать свои условия? Религиозный фанатик, срывающий съёмки и концерты! Актёра начали снимать всё реже и реже, предложения иссякли.

От отчаяния написал Рейгану и сбежал за океан

К концу семидесятых звезда Крамарова начала закатываться. Актёра практически перестали снимать — его религиозность раздражала чиновников. Мало того, что он был евреем, так ещё и открыто верующим! Да и разговоры пошли неприятные: дескать, образ «дурачков», которых играет Крамаров, — это пародия на светлый образ советского человека, а таким персонажам не место на экране. Последней каплей стал отъезд дяди актёра в Израиль — после этого Савелия окончательно записали в неблагонадёжные.

За три последних года в СССР у Савелия было всего 12 съёмочных дней! Для актёра такого уровня это был равно издевательству. Крамаров понял: здесь ему больше нечего делать. Надо уезжать. Но выпускать его никто не собирался.

— Они понимали, что, если разрешить мне покинуть Советский Союз, им придется стереть мое лицо с советского экрана, как лицо отщепенца или предателя. А это бы означало значительную потерю в доходах, — рассуждал в одном из последних интервью артист. — Они полагают, что лучше пусть страдает один человек, чем финансово пострадает государство.

Логика была железной: в СССР о «невозвращенцах» старательно забывали, их имена исчезали из СМИ, а фильмы с их участием моментально «ложились на полку». Таких примеров — десятки. Но у Крамарова картин было слишком много — одни «Джентльмены удачи» собирали миллионные кассы! Его отъезд стал бы для Министерства культуры финансовой трагедией. Поэтому заявление на выезд просто игнорировали.

Тогда в 1981 году актёр решился на отчаянный шаг: написал открытое письмо президенту США Рональду Рейгану, которое несколько раз прочитали в эфире радио «Голос Америки». Весь Советский Союз слушал эту передачу через глушилки, так что письмо Крамарова стало сенсацией:

«Уважаемый господин президент Рональд Рейган! Обращается к вам популярный в Советском Союзе киноартист Савелий Крамаров… Я не умираю с голоду, но не одним хлебом жив человек. И хотя хлеб у нас с вами разный и питаемся мы по-разному, но мы оба любим творчество и не можем жить без него. Поэтому помогите мне обрести в вашей великой стране возможность работать по специальности».

Скандал был грандиозный. Но письмо сработало — после этого Крамарова всё-таки выпустили, правда, не сразу. Пять мучительных лет он провёл в ожидании решения, всё это время отбиваясь от ярлыков изгоя и предателя.

— Коллеги к моему отъезду отнеслись по-разному, — признавался потом актёр. — Большинство, наверное, в душе поддерживали, но вслух сказать боялись. Были и те, кто откровенно называл меня предателем. Тогда, помню, я в какой-то мере мог их понять, но теперь для меня полнейшая загадка: в чем предательство?! В том, что человек выбирает место жительства по своему вкусу?

Ужасный акцент погубил карьеру на Западе

Когда актёр прилетел в США, ему сообщили, что в этой стране живут сорок четыре известных комедийных актера. Однако Крамаров лишь пожал плечами: «Ничего страшного, я буду сорок пятым». Он искренне верил, что Голливуд распахнёт перед ним двери — ведь в СССР его обожали миллионы! Но реальность оказалась куда более прозаичной.

Первое время заслуженный артист РСФСР ютился в доме своего старого знакомого по «Большой перемене», Ильи Баскина. Потом снял квартиру неподалёку. Поначалу ему приходилось соглашаться даже на съёмки в рекламе. После этого стали поступать приглашения в кино.

Примерно год спустя Баскин и Крамаров снялись в драматическом фильме «Москва на Гудзоне», где Савелий Викторович выступил в роли разведчика КГБ по имени Борис. Главную роль сыграл молодой Робин Уильямс, для которого это был всего пятый фильм в карьере. Три большие сцены с участием Крамарова стали, пожалуй, самыми смешными в комедии: его герой рвал и метал, пытаясь уговорить советского саксофониста вернуться на родину, даже падал на колени перед ним. В финале фильма был кадр, где актёр появился, держа в руках лоток с хот-догами. Из-за чего в СССР пошли слухи, будто Крамарову не повезло в США: мол, «он там сосисками торгует».​

Советская пропаганда торжествовала: «Если в Америке он будет торговать сосисками, это будет для него большой удачей» — писала «Литературная газета». Его фамилию даже не решились назвать в статье — настолько презирали «отщепенца». Но сам Крамаров был рад получить эту роль. Он плохо говорил по-английски, очень переживал, но старался изо всех сил. С подачи Робина Уильямса в американской прессе Крамарова стали называть «советским Джерри Льюисом».​

После чего были съёмки ещё в десятке фильмов — «2010: Космическая одиссея», где он сыграл советского космонавта Владимира Руденко, «Красная жара», «Вооружён и опасен», «Возвращение Моргана Стюарта». Но от актёра часто требовали превращать своего героя в идиота, а Крамаров сопротивлялся — пытался объяснить, что в СССР космонавтами могут стать только отважные и образованные люди. Иногда ему удавалось настоять на своём — сценарий переделывали.​

Однако такую известность в США, как в былые времена в СССР, Крамаров уже, увы, не получил. Платили ему тоже не очень много: его типаж в Америке оказался не понят и не востребован. Как и другие артисты-иммигранты в Голливуде, он играл в основном комичных агентов КГБ, эксцентричных советских учёных, дворецких — и всё из-за незнания английского языка и ужасного акцента. Увы, английский Крамарову так до конца и не поддался​

В Америке Крамарову даже предложили исправить его «фирменный знак» — косоглазие. Сначала он запротестовал: «Ни за что! Это мой хлеб!» Впрочем, через некоторое время он всё-таки решился на операцию. И прогадал — лишился своего шарма и стал просто «одним из многих».​

Зато ему удалось вступить в Гильдию киноактёров США, а это считается очень большой удачей для эмигрантов, особенно из СССР. У артиста появился даже свой агент, а звёзды вроде Уоррена Битти и Робина Уильямса относились к нему с интересом и почтением. Но всерьёз говорить о его американских ролях не приходится — на Западе Крамаров стал бледной тенью самого себя.​

В 1992 году в России состоялся фестиваль «Кинотавр», на котором Савелий Крамаров появился как почётный гость. Появление артиста в Сочи вызвало настоящий фурор. К нему даже приставили двух телохранителей, иначе восторженная толпа просто растерзала бы кумира. А когда в Москве он показался на Арбате, его чуть не смяли поклонники. Сотни людей, ещё недавно клеймившие его «предателем» и «отщепенцем», требовали автографы и скандировали цитаты из его фильмов.​

Крамаров был приятно изумлён:

— Десятки людей просили автограф, говорили какие-то трогательные слова. Вы посчитаете меня хвастуном, но, по-моему, я нисколько не утратил своей популярности в Советском Союзе. За пять дней я пережил здесь восхитительные мгновения. Ни о чём похожем в Америке не приходится даже мечтать…​

Во время того приезда домой артист долго бродил по знакомым местам, молча стоял возле домов, где жил, веселился и горевал. Друзья вспоминали, с каким удовольствием он ходил по Москве, вновь чувствуя себя настоящей звездой, а не эмигрантом с плохим акцентом.​

В одном из интервью тех лет Крамаров с горечью констатировал:

— Я не скрываю, что потерял славу. Всенародную любовь. Я принес их в жертву другим сторонам жизни. За всё приходится платить. Мой выбор сделан. В жизни выиграл, в славе проиграл.

А потом начались съёмки. Михаил Кокшенов дал актёру главную роль в комедии «Русский бизнес», Георгий Данелия — сразу три эпизода в «Насте». Савелий работал с огромным энтузиазмом, но вернуться в Россию навсегда так и не решился.

Вскоре состоялась ещё одна поездка на родину — в 1994-м. Она оказалась последней: Крамаров был уже серьёзно болен. Он тогда снимался в фильме «Любовная афера», а его новая жена Наталья готовила 60-летний юбилей мужа. Репортаж об этом праздновании даже показали на российском ТВ. Друзья в Москве тогда отметили, что Крамаров как-то постарел, осунулся, но не могли даже подумать, что в кармане у Савелия Викторовича уже лежало направление к онкологу.​

Своей последней жене Наталье Крамаров часто говорил: «Мы поедем с тобой в Россию и будем купаться в моей славе». Скорее всего, он действительно в глубине души мечтал вернуться на родину и снова сниматься дома. Но судьба распорядилась иначе.

Похоронил дочь, а перед смертью женился на молодой

Личная жизнь Савелия складывалась не так блистательно, как карьера. Первую супругу он встретил в стенах ГИТИСа — однокурсница Людмила показалась ему той самой, единственной. Но брак быстро распался, не выдержав испытания бытом и актёрской профессией. Молодые супруги не сошлись характерами: Савелий метался между съёмками и репетициями, а жена требовала внимания и стабильности.

Затем тринадцать лет Крамаров прожил с архитектором Марией Шатинской, правда, без штампа в паспортах. Вместе они пережили трагедию, которая ломает людей раз и навсегда: их дочка погибла в младенчестве. Савелий называл Марию святой женщиной и до конца жизни говорил, что чувствует перед ней вину. Именно она поддерживала его в самые тяжёлые времена, когда актёра не пускали на экраны, а роли доставались другим. Но в ЗАГС он её так и не повёл — то ли не решался, то ли боялся разрушить то хрупкое, что у них было.

Второй раз официально жениться Крамаров решился уже в эмиграции. Марина Зборовская была молода, красива и казалась надёжной опорой в чужой стране. В 1981 году она подарила ему дочь Бенедикту, названную в честь матери актёра. Савелий был счастлив — казалось, жизнь наконец-то налаживается. Он катал коляску по Сан-Франциско, сам вставал к малышке по ночам, учил первым словам. Друзья вспоминали, что впервые за много лет видели его по-настоящему умиротворённым.

Но когда девочке исполнился год, Марина внезапно собрала вещи и уехала, забрав дочь. Развод оказался скандальным — жена требовала алименты, которые больному актёру было не на что платить. Крамаров метался, пытался через суд добиться встреч с дочерью, но американская система встала на сторону матери. Бенедикту он практически не видел — бывшая жена всячески препятствовала общению.

Коллеги вспоминали, как Савелий носил в кармане фотографию маленькой Бенедикты и показывал всем встречным. Говорил, что дочь — единственное, ради чего стоило уезжать из СССР. А теперь её у него отняли. На старости лет артист снова остался в одиночестве — больной, без ролей, без денег и без ребёнка.

По некоторым данным, наследница Крамарова выросла в Калифорнии и связала свою жизнь с киноиндустрией, но стала не актрисой, а продюсером. Об отце она знала мало — мать не поощряла их общения. Встретились ли они хотя бы раз после развода родителей, осталось тайной за семью печатями. Сейчас дочь Крамарова предпочитает не давать интервью и ведёт закрытый образ жизни.

Последнюю свою любовь Крамаров встретил уже на закате жизни, когда болезнь съедала его изнутри. Наталья Сирадзе была моложе на двадцать лет, но Савелий влюбился, как мальчишка. Она ухаживала за ним, когда рак лёгких превратил некогда энергичного актёра в немощного старика. Друзья шептались: «Зачем ей это? Что она нашла в умирающем человеке?» Но Крамаров был счастлив.

Они поженились в больничной палате — Савелий настоял, чтобы всё было по-настоящему, с кольцами и клятвами. Актёр получил несколько месяцев настоящего счастья — кто-то был рядом, кто-то держал за руку, кто-то не давал сдаться. В браке им суждено было прожить всего полгода. 6 июня 1995 года Савелия Крамарова не стало.

Сгорел от болезни, которой боялся

Ещё с советских времён Савелия Крамарова преследовал один страх — умереть от рака. Актёр усиленно следил за своим здоровьем, занимался йогой, практиковал вегетарианство и сыроедение, устраивал лечебные голодовки. Друзья посмеивались над его помешательством на здоровом образе жизни, но Савелий был непреклонен: он верил, что правильное питание и спорт продлят ему жизнь до ста лет.

За своим здоровьем актёр всегда следил очень тщательно. Он не пил алкоголь, не курил, следил за распорядком дня (когда не было съёмок, ложился спать по расписанию), занимался спортом. Вот что рассказывала об этом его гражданская жена — архитектор Мария Шатинская, с которой Крамаров прожил 13 лет:

— Он себе отказывал ради здоровья во всём: солёное не употреблял, острое тоже — всё было пресное и натуральное. Мне тяжело было перестроиться на то, что он ест: тошно сначала от этих салатов было. Крамаров мог чуть поесть хлеба, не мягкую часть, только корку, а ещё каши, рыбу — и всё. Очень правильно питался.

Действительно, вплоть до самой болезни Крамаров был в отличной физической форме: занимался спортом: плавал, играл в теннис, даже увлекался йогой. Его третья жена, Наталья Сирадзе, которая была младше Крамарова на 21 год, рассказывала:

— Он мог целый день заниматься только собой: утро у него начиналось с того, что он стоял на голове. Это была его специальная зарядка для улучшения кровообращения. Потом медитировал, шёл в бассейн или на теннисный корт. А как-то раз даже записался на курсы бразильских танцев, хотя ему уже было под шестьдесят. Кстати, танцевал он замечательно, особенно рок-н-ролл.

Однако избежать страшного заболевания звезде советского экрана не удалось. В 1994 году Крамаров почувствовал боль в животе. Терпел несколько дней — не хотел идти к врачам, словно боялся услышать то, чего опасался всю жизнь. Но боль не отпускала, и Савелий всё-таки обратился в клинику. Диагноз прозвучал как удар молнии: рак лёгких, четвёртая стадия.

Актёр не мог поверить. Он же не курил ни дня в жизни! Отказывался от всех удовольствий, морил себя диетами, стоял на голове каждое утро — и вот итог. Болезнь оказалась жестокой насмешкой судьбы над человеком, который так боролся за каждый год жизни.

Савелий прошёл курс химиотерапии, но процедуры только ухудшили состояние. Организм не выдерживал — начались многочисленные осложнения. Тело, которое он так тщательно берёг, предавало его. Друзья вспоминали, как быстро актёр таял на глазах: ещё недавно подтянутый, спортивный мужчина превратился в изможденного старика за считанные месяцы.

6 июня 1995 года 60-летний Савелий Крамаров скончался от рака. Рядом была только Наталья — молодая жена, которая даже не успела толком побыть с ним. Умер он в больнице, вдали от родины, которую так и не смог простить.

Похоронили Савелия Крамарова на еврейском мемориальном кладбище «Холмы Вечности» в городке Колма близ Сан-Франциско, Калифорния. Место выбрали тихое, спокойное.

Его могилу украшает необычный памятник работы знаменитого скульптора Михаила Шемякина — друга актёра, который тоже когда-то сбежал из СССР. Это бронзовый гримёрный столик с зеркалом, театральными масками и раскрытой книгой. На страницах выгравированы названия лучших работ Крамарова в советских фильмах: «Джентльмены удачи», «Афоня», «Двенадцать стульев», «Большая перемена»…

Символично: памятник напоминает не об американских ролях, которых так и не случилось, а о том времени, когда Савелий был звездой. О той стране, из которой он сбежал, но которая подарила ему всё — славу, любовь зрителей, настоящие роли. Шемякин будто бы говорит: настоящий Крамаров остался там, в Советском Союзе, перед камерой Гайдая и Данелии. А здесь, в Америке, лежит лишь человек, который пытался стать кем-то другим и проиграл.

Могилу Крамарова изредка навещают русские эмигранты, живущие в Калифорнии. Оставляют цветы, фотографируются. Для многих из них он остался символом трагической судьбы — человека, который променял Родину на свободу, но так и не нашёл счастья.