Блаженны нищие, ибо их труд — их десятина. В РПЦ объяснили, почему церковную десятину сможет отдать даже малоимущий (6 фото)

Иеромонах Феодорит (Сеньчуков) в интервью изданию «Абзац» милостиво соизволил разъяснить малоимущим, как им следует участвовать в священном акте пожертвований. И ответ, как и подобает истинно духовной пище, оказался легким, воздушным и совершенно нематериальным.

Итак, дорогие братья и сестры, особенно те, у кого на счету осталось ровно столько, чтобы дотянуть до следующей пенсии или скудной зарплаты, — расслабьтесь! Отныне вам не нужно изымать из бюджета последние десять процентов на лекарства для бабушки или учебник для ребенка. Вам открыт особый, благодатный путь. Путь добрых дел.

Да-да, вы не ослышались. В то время как успешный бизнесмен может отстегнуть десять процентов от оборота своего очередного теневого цеха, а чиновник — отката от госзаказа, вам, смиренным и малоимущим, предлагается инвестировать в Царствие Небесное личным участием. Что это значит? А вот что:

Вы можете прийти в храм и бесплатно помыть полы, от которых лоснится благодать. Вместо того чтобы платить за свечку, вы можете часами стоять на морозе и бесплатно раздавать прихожанам листовки с проповедями о том, как богатство мешает спасению. Вы можете красить забор вокруг нового церковного особняка, чистить подсвечники или разгружать машину с дорогим ладаном. Ваш труд — и есть ваша десятина. Ваша бедность — это не проклятие, а уникальная духовная валюта, которую Церковь с готовностью принимает.

Отец Феодорит, словно современный Капитан Очевидность, напоминает нам о ветхозаветной десятине. Но с христианским, разумеется, подходом. В Ветхом Завете бедняки приносили в жертву голубей, если не могли позволить себе тельца. В современном варианте от вас требуется принести в жертву свое время, силы и последние остатки здоровья. Это куда более духовно, чем какие-то буржуазные деньги. Деньги — они тленны, а вот ноющая спина после уборки храма — это уже нечто сакральное.

Самое прекрасное в этой новой доктрине — ее абсолютная, математическая гениальность. Она снимает с Церкви любые обвинения в непопулизме. Вы жаловались на социальное неравенство? Так мы его и отменяем! Перед лицом Господа и церковного хозяйства все равны: и олигарх, переводящий миллионы на новый иконостас с золотыми окладами, и бабушка-пенсионерка, отдраивающая плитку в церковной бане. И тот, и другая вносят свою лепту. Просто лепта разная. Его лепта — из кейса, ваша — из ведра с тряпкой.

Нет конкретных сумм, говорит батюшка. Все зависит от того, «сколько человеку нужно». И здесь, конечно, открывается бездна для богословской дискуссии. Сколько нужно малоимущему? Достаточно ли ему на хлеб с водой, или можно добавить еще и на сыр? А если он купил себе новый телевизор в кредит, не пора ли ему увеличить «десятину добрых дел»? Эти вопросы, очевидно, должны решаться в индивидуальной исповеди, где священник, как опытный бухгалтер души, поможет вам подсчитать, сколько часов мытья полов компенсируют вашу неспособность жертвовать наличными.

Великодушие РПЦ поистине не знает границ. Она не просто разрешает бедным не платить — она предлагает им почувствовать себя причастными, полезными. Это ли не высшая форма христианской любви? Вместо того чтобы требовать деньги, которых нет, Церковь предлагает инвестировать то, чего у бедных всегда в избытке — их собственную жизнь.

Так что в следующий раз, проходя мимо величественного храма с золотыми куполами, сияющими на фоне обшарпанных хрущевок, не корите себя за пустой кошелек. Просто зайдите внутрь. Возьмите в руки швабру. И помните: вы не бесплатная рабочая сила, вы — добрый самаритянин, вносящий свою, особую, бесплатную десятину в дело, которое, будем надеяться, когда-нибудь вспомнит и о вас не только в духовном, но и в материальном измерении.

Аминь. Или, как говорят в бухгалтерии, «проведено».

Важное пояснение для комментаторов:

Прежде чем обвинять автора в богоборчестве, давайте расставим акценты. Эта статья — не насмешка над верой в Бога или желанием творить добро. Это критика корпоративной риторики, когда духовная институция в лице своего представителя предлагает малоимущим заменять денежные взносы «добрыми делами» в виде бесплатного труда.

Критикуется не религия, а ее менеджмент. Вопрос не в том, «платить или не платить», а в том, насколько этично в современном мире говорить человеку, едва сводящему концы с концами, о его «долге» перед организацией, обладающей огромными активами.