Батифиза шишковатая: макаронный монстр в реальности (11 фото)

Познакомьтесь, перед вами батифиза шишковатая. Интернет окрестил её «макаронным монстром». Понять почему не сложно — достаточно посмотреть на фото.

Месиво из щупалец и странных наростов скомкано в шматок биомесива. С первого взгляда и понять сложно: оно вообще что такое? Да и со второго тоже. А если разобраться, то вообще кажется, будто этот товарищ — пришелец с другой планеты.

Батифиза шишковатая — представитель отряда сифонофор. Это дальние родственники медуз. Только вот в отличие от них, и от почти всех других современных животных в целом, батифиза предпочитает местоимение мы/нас. Потому что это одно из самых необычных подводных существ — единый организм, но созданный из нескольких отдельных клонов, или зооидов. Этакая колония-общага. Клоны не могут жить по-отдельности, вне колонии, но сама колония вполне способна создать ещё кучу клонов на замену другим. Звучит сложно, но сейчас мы разберёмся.

Как и всё живое, батифиза начинает свой путь с одной-единственной оплодотворённой клетки, зиготы. Через недельку-другую зигота развивается в свободно плавающую в толще воды личинку. Какое-то время она дрейфует по течению и набирается сил, после чего начинается биологическая магия. Личинка создаёт точную копию себя, а затем вторую, третью, четвёртую... Да, некоторые кишечнополостные, например, гидры, которых изучают в школе, тоже умеют размножаться созданием собственных клонов. Но в случае с батифизой всё иначе. Клоны гидры отпочковываются и отваливаются, начиная собственную независимую жизнь. А у макаронного монстра все клоны-зооиды остаются жить вместе. И более того, сразу после рождения каждый клон получает собственную «профессию».

В самом верху колонии расположен зооид пневматофор. Он представляет собой заполненный газом пузырь в виде шишки. Всё. Хоть пневматофор и «отдельный организм» по своей сути, он всё равно не может существовать самостоятельно. Никаких других органов у пневматофора нет, это просто узкоспециализированный клон, у которого самая лёгкая работа. Он должен держать равновесие всей колонии и следить, чтобы она не перевернулась вверх тормашками. Питательными веществами его обеспечивают другие зооиды.

Чуть ниже расположены несколько нектофор. Выглядят они как толстые макаронины и отвечают за движение всей колонии. Нектофоры сокращаются по принципу зонтика — открываются и закрываются, захватывая и выбрасывая воду, чем и обеспечивается движение. Конечно, на такой тяге сильно не разгонишься, поэтому батифизы не могут просто взять и уплыть куда-то. Всю жизнь они проводят в управляемом дрейфе по Атлантическому и Тихому океанам. При этом встречаются колонии только на большой глубине, от 1000 до 4000 метров. Там темно, холодно, да и плыть-то особо некуда

По бокам батифизы свисают тонкие длинные зооиды-спагетти, которые называются дактилозооиды. Это главные кормильцы: на них расположены сотни мелких стрекательных клеток-гарпунов с ядом, которые реагируют на малейшее движение. Их работа заключается в том, чтобы обнаружить, обездвижить и доставить добычу к центру колонии. Да, этот странный макаронный монстр — хищник! Но активной охоте он предпочитает просто свесить пучок дактилозооидов и ждать, пока рядом проплывёт хоть что-то съедобное. Рыбка, рачок, что угодно — на большой глубине выбирать не приходится.

Дальше пойманная жертва попадает к клонам-гастрозооидам. Это столовая всей колонии. Поскольку ни один клон не способен к пищеварению, питательные вещества им поставляют гастрозооиды. Они переваривают пищу, разбирают её на питательные вещества и отправляют их к остальным зооидам. Самая вкусная работа! На краю колонии расположен клон-гонозооид, что отвечает за размножение батифизы. Причём клон бывает только одного определённого пола и, соответственно, вырабатывает либо семенной материал, либо яйцеклетки. По мере созревания половых продуктов они без всяких церемоний просто выбрасываются наружу в окружающую среду. Причём многие батифизы, живущие неподалёку, делают это почти синхронно. По всей видимости, есть какой-то определённый триггер для начала размножения — потепление воды, изменение течения, наличия феромонов, а может, и всё сразу. Поскольку наблюдают за макаронными монстрами разве что нефтянники да глубоководные аппараты, эта часть жизни колониального организма от нас пока что скрыта.

И тем не менее, раз батифизы всё ещё не вымерли, значит, их размножение проходит вполне успешно. Половые клетки встречаются где-то в толще воды и сливаются в зиготу, из которой со временем вырастет новая колония, и цикл повторится вновь. И тут может сложиться вполне логичный вопрос. А зачем вообще всё так сильно усложнять? Лепить каких-то клонов, выдумывать им разные задания, распределять работу, согласовывать всё это между собой? Почему бы не обойтись просто как мы — один организм и внутри него разные органы?

Потому, что сифонофоры как отряд появились более 600 миллионов лет назад. Тогда на земле ещё не было ровным счётом ни-че-го. В воде только что болтались какие-то непонятные водоросли, кишечнополостные, гидры и прочие очень странные, несимметричные, непривычные для нас существа. Жизнь тогда только-только перешла на многоклеточный уровень и просто экспериментировала. Для этого времени колониальные организмы были супер продвинутыми, ведь у них уже появилась какая никакая специализация отдельных частей тела и внутренняя система. Странная, но всё же лучше, чем вообще ничего.

И эта же странная система помогла сифонофорам дожить до наших дней. Бесчисленное количество современных, продвинутых видов с более совершенной анатомией вымирали, а эти макаронные монстры выжили. Потому что сложнее — не значит успешнее. Если у батифизы какой-то клон погибнет, то колония от этого не пострадает, она просто вырастит на его месте новый. А вот мы, сложные человеки с очень навороченной анатомией, сможем хоть один зуб вырастить на месте старого?