Выдающиеся медики России и СССР(серия). Илья Ильич Мечников (4 фото)

Вся его жизнь была борьбой — не только с опасными микроорганизмами и массовыми заболеваниями, но и с самой старостью. Почему же именно Мечникова называют «основоположником учения о врожденном иммунитете», если изучение защитных механизмов организма началось задолго до него?

Французский химик Луи Пастер научился прививать животным невосприимчивость к сибирской язве, а немец Эмиль фон Беринг доказал появление антитоксинов у людей, перенесших дифтерию или столбняк. Во многом опираясь на эти работы, Пауль Эрлих описал гуморальный иммунитет — защиту с помощью антител (этой концепции придерживался и Роберт Кох, обнаруживший бактерию туберкулеза). Так в чем же заключалась уникальность подхода Мечникова?

Как открыли иммунитет

Благодаря наглядным и остроумным опытам он обнаружил у человека явление фагоцитоза: процесс, при котором особые клетки обезвреживают и поглощают вредоносные микроорганизмы. Илья Ильич убедительно показал, что лейкоциты играют решающую роль в формировании устойчивости тела к инфекциям.

Ученый выяснил, что при вторжении чужеродного агента эти клетки запускают воспаление, которое на самом деле является защитной реакцией. Это стало настоящей революцией в науке, ведь коллеги Мечникова считали лейкоциты вредителями, якобы разносящими заразу. За эти groundbreaking исследования в 1908 году ученый был удостоен Нобелевской премии.

Старость — это заболевание?

К такому неожиданному выводу Мечников пришел, размышляя о фагоцитозе. Он заметил: защитные клетки, призванные оберегать нас, парадоксальным образом способствуют старению, перерабатывая ослабленные и отжившие клетки организма. Тогда исследователь задумался: можно ли остановить этот неумолимый процесс и отодвинуть наступление старости?

Будучи человеком увлеченным, но реалистичным, он осознал, что эта задача ему пока не по зубам. Тогда он нашел обходной путь: нейтрализовать гнилостные бактерии в кишечнике, отравляющие организм и ускоряющие увядание. Но как избавиться от этих «вредителей» внутри нас?

Мечников предложил гениально простое средство — обычную простоквашу. Но с условием: готовить ее из кипяченого молока с добавлением болгарской палочки, выделяющей большое количество молочной кислоты.

Сегодня трудно поверить, но «мечниковская простокваша» стала настоящей сенсацией сначала в Европе, а потом и в Америке. Состоятельные пожилые люди осаждали ученого в надежде раздобыть его «фирменный» напиток. Журналисты даже обвиняли его в том, что он держит в секрете уникальный рецепт. Мечников же лишь посмеивался над этими домыслами.

«Какая же может быть “тайна“… когда дают чистую культуру в молоке?» — писал он в одном из писем.

Попытка самоубийства или рискованный научный опыт?

Мечников отличался невероятной душевной чуткостью и ранимостью. Смерть первой супруги стала для него тяжелейшим ударом, повергшим в глубокую депрессию. Когда в 1881 году его вторая жена Ольга тяжело заболела тифом, он, желая разделить ее судьбу, намеренно ввел себе возбудителя этой опасной болезни. Биографы до сих пор спорят: что это было — стремление к смерти или жажда научных наблюдений?

История знает примеры отчаянных экспериментов ученых на себе. Мечников принадлежал к этой же категории исследователей. Помимо тифа, он дважды принимал холерные вибрионы и прививал себе сифилис, тестируя лечебную мазь. Однако случай с тифом, вероятнее всего, был продиктован не столько наукой, сколько отчаянием.

Пережив смерть первой жены и пытаясь покончить с собой, он не вынес мысли о возможной потере второй горячо любимой женщины. Решив разделить с ней болезнь, Мечников, однако, вел и научные наблюдения: фиксировал симптомы, отметил у себя «классическую картину возвратного тифа с двумя волнами» и «ложное улучшение». Температура поднималась выше 41 градуса, но ученый выжил (он скончался в 71 год), как выжила и его супруга.

Более того, его покинула депрессия, а зрение, испорченное долгими часами у микроскопа, даже улучшилось. Студенты шутили, что теперь Илья Ильич различает микробов одним глазом. И вопрос остается открытым: найдутся ли сегодня ученые, способные на подобные подвиги самопожертвования, сохранив при этом на всю жизнь жизнелюбие, оптимизм и бескорыстие?