Вчера, 30 октября, на реке Увелька чуть не утонула семилетняя девочка.

Метки: #герои #спасение девочки

Легендарный пловец, человек, пожертвовавший своей карьерой и здоровьем ради попавших в беду соотечественников малой Родины

Метки: #Видео #Спорт #герои #плаванье

В нелегкие военные годы моряки-надводники защищали Родину ценой тысяч собственных жизней. Но место героизму есть и в наше время. Матрос Алдар Цыденжапов погиб, предотвратив крупную аварию на корабле. Он — первый моряк-надводник Тихоокеанского флота, удостоенный высокого звания Героя России со времен Второй мировой войны.

Метки: #вмф #герои #подвиги #флот

Афганистан, Чечня, Ингушетия — для полковника Игоря Родобольского это не просто пункты на карте, это страницы его военной биографии.

Метки: #Афганистан #Чечня #вертолеты #герои #летчиков #подвиги

Подполковник Валентин Падалка служил командиром вертолетной эскадрильи в транспортном полку, когда в декабре 1993-го четверо террористов захватили группу ростовских школьников.

Метки: #Дети #Чечня #вертолеты #герои #заложники #летчиков #подвиги #терроисты

Кажется мы стали забывать своих героев. Настоящих героев. О ком вспоминает молодое поколение при вопросе "Кто для вас герой?" - о Бэтмене, Человеке-пауке, или еще каком-то другом персонаже выдуманном и навязанном нам западным шоу бизнесом.
Мало кто вспомнит про Кожедуба, Багратиона, Минина и Пожарского - реальных людей спасших не только Россию но и мир.

Метки: #Видео #Россия #герои #супергерои

Кем гордились в России в годы Великой войны? Козьма Крючков, Римма Иванова, Александр Казаков — 100 лет назад их знала почти вся страна. О подвигах этих простых людей на Великой войне писали газеты и журналы, о них рассказывали детям в школах и ставили за них свечи в церквях.

Нельзя сказать, что их слава совсем обошлась без пропагандистской составляющей — на каждой войне есть место подвигу, но чаще всего большинство из них остаются безвестными. Тем не менее, тогда никому в голову не приходило что-либо выдумывать, как это всего спустя несколько лет активно станет делать советская пропагандистская машина. Новой власти потребуются не столько герои, сколько мифы, и реальные герои Великой войны будут несправедливо преданы забвению почти на век.

Лихой казак Козьма Крючков

В годы Первой мировой войны имя молодого казака Козьмы Крючкова было известно, без преувеличения, всей России, включая безграмотных и равнодушных к происходящему в мире и стране. Портрет статного молодца с лихими усами и фуражкой набекрень красовался на плакатах и листовках, лубочных картинках, почтовых открытках и даже папиросных пачках и коробках шоколадных конфет «Геройские». Крючков эпизодически присутствует даже в романе Шолохова «Тихий Дон».

Столь громкая слава рядового воина была следствием не только одной его доблести, которая, кстати, никакому сомнению не подлежит. Крючкова, выражаясь современным языком, «распиарили» еще и потому, что свой первый (но далеко не единственный) подвиг он совершил в первые дни войны, когда всю страну переполнял ура-патриотический подъем и ощущение скорой победы над тевтонскими полчищами. И именно он получил в Первую мировую первый Георгиевский крест.
К началу войны уроженцу Усть-Хоперской станицы Войска Донского (ныне территория Волгоградской области) Крючкову исполнилось 24 года. На фронт он угодил уже опытным бойцом. Полк, в котором служил Козьма, был расквартирован в литовском городке Калвария. Немцы стояли неподалеку, назревало большое сражение в Восточной Пруссии, и противники наблюдали друг за другом.

12 августа 1914 года во время сторожевого рейда Крючков и трое его однополчан — Иван Щегольков, Василий Астахов и Михаил Иванков — внезапно столкнулись с разъездом немецких улан численностью 27 человек. Немцы увидели, что русских всего четверо и бросились в атаку. Казаки пытались уйти врассыпную, но вражеские кавалеристы оказались проворнее и окружили их. Крючков пытался отстреливаться, но патрон заклинило. Тогда с одной шашкой он вступил в бой с окружившими его 11 врагами.

Через минуту боя Козьма, по его собственным воспоминаниям, был уже весь в крови, но раны к счастью оказались неглубокими — ему удавалось уворачиваться, в то время как сам бил врагов смертельно. Последние удары по немцам он наносил их же пикой, выхваченной у одного из убитых. А товарищи Крючкова расправились с остальными германцами. К концу боя на земле лежали 22 трупа, еще двое немцев были ранены и попали в плен, а трое бежали прочь.

В лазарете на теле Крючкова насчитали 16 ран. Там его навестил командующий армией генерал Павел Ренненкампф, поблагодарил за доблесть и мужество, а затем снял георгиевскую ленточку со своего мундира и приколол на грудь героя-казака. Козьма был награжден Георгиевским крестом 4-й степени и стал первым русским воином, получившим боевую награду в начавшейся Мировой войне. Троих других казаков наградили георгиевскими медалями.

О доблестном казаке доложили Николаю II, а затем историю его подвига изложили на своих страницах почти все крупнейшие газеты России. Крючков получил должность начальника казачьего конвоя при штабе дивизии, его популярность к тому времени достигла апогея. По рассказам сослуживцев, весь конвой не успевал прочитывать писем, приходивших на имя героя со всей России, и не мог съесть всех посылок со сладостями, которые присылали ему поклонницы. Петроградцы прислали герою шашку в золотой оправе, москвичи — серебряное оружие.

Когда дивизия, где служил Крючков, отводилась с фронта на отдых, в тыловых городах ее встречали с оркестром, тысячи любопытных зевак выходили поглазеть на народного героя.

Козьма при этом не «забронзовел» и испытание медными трубами выдержал — вновь просился на самые опасные задания, рисковал жизнью, получал новые раны. К концу войны он заслужил еще два георгиевских креста, две георгиевских медали «За храбрость» и звание вахмистра. Но после революции его судьба сложилась трагически.

Вначале он был избран председателем полкового комитета, после развала фронта вместе с полком вернулся на Дон. Но там началась другая братоубийственная война, в которой Козьма сражался за белых. Однополчане вспоминают, что он терпеть не мог мародерства, и даже редкие попытки подчиненных разжиться за счет «трофеев от красных» или «подарков» от местного населения пресекал плетью. Он знал, что само его имя привлекало новых добровольцев и не хотел, чтобы это имя было замарано.

Легендарный казак воевал еще полтора года и получил последнее, смертельное ранение в августе 1919 года. Сегодня его именем назван переулок в Ростове-на-Дону, по его образу вылеплен казак в ансамбле памятника героям Первой мировой войны в Москве.

Сестра милосердия Римма Иванова

Еще одно имя, известное 100 лет назад всей России и почти забытое сегодня — героиня Первой мировой Римма Иванова, сестра милосердия и единственная женщина, награжденная орденом святого Георгия 4-й степени. Она погибла, будучи 21-летней девушкой.

Дочь ставропольского чиновника выбрала стезю народной учительницы, но занималась этим всего год. С началом войны Иванова окончила курсы сестер милосердия, работала в ставропольском госпитале, а в январе 1915 года добровольно направилась на фронт в полк, где уже служил врачом ее брат. Первую георгиевскую медаль получила за мужество при спасении раненых на поле боя — она делала перевязки под пулеметным огнем.
Родители волновались за девушку и просили вернуться домой. Римма писала в ответ: «Господи, как хотелось бы, чтобы вы поуспокоились. Да пора бы уже. Вы должны радоваться, если любите меня, что мне удалось устроиться и работать там, где я хотела. Ведь не для шутки это я сделала и не для собственного удовольствия, а чтобы помочь. Да дайте же мне быть истинной сестрой милосердия. Дайте мне делать то, что хорошо и что нужно делать. Думайте, как хотите, но даю вам честное слово, что многое-многое отдала бы для того, чтобы облегчить страдания тех, которые проливают кровь.

Но вы не беспокойтесь: наш перевязочный пункт не подвергается обстрелу. Мои хорошие, не беспокойтесь ради Бога. Если любите меня, то старайтесь делать так, как мне лучше. Вот это и будет тогда истинная любовь ко мне. Жизнь вообще коротка, и надо прожить ее как можно полнее и лучше. Помоги, Господи! Молитесь за Россию и человечество».

Во время сражения у деревни Мокрая Дуброва (Брестская область сегодняшней Беларуси) 9 сентября 1915 года погибли оба офицера роты, и тогда Иванова сама подняла роту в атаку и бросилась на вражеские окопы. Позиция была взята, но героиня получила смертельное ранение разрывной пулей в бедро.

Узнав о подвиге сестры милосердия, Николай II в виде исключения посмертно наградил ее офицерским орденом Святого Георгия 4-й степени. На похороны героини собрались представители власти и сотни простых жителей Ставрополя, в прощальном слове протоиерей Симеон Никольский назвал Римму «Ставропольской девой», проведя параллель с Жанной д’Арк. Гроб в землю опускали под звуки оружейного салюта.

Однако вскоре в германских газетах был опубликован «решительный протест» председателя кайзеровского Красного Креста генерала Пфюля. Ссылаясь на Конвенцию о нейтралитете медицинского персонала, он решительно заявлял, что «сестрам милосердия не подобает на поле боя совершать подвиги». Эту нелепую ноту даже рассматривали в штаб-квартире Международного комитета Красного Креста в Женеве.

А в России по заказу военного ведомства был снят фильм «Героический подвиг сестры милосердия Риммы Михайловны Ивановой». Фильм получился карикатурным: сестра милосердия на экране, размахивая саблей, семенила по полю в туфлях на высоком каблуке и при этом пыталась не растрепать прическу. Офицеры полка, в котором служила Иванова, посмотрев фильм, пообещали «отловить антрепренера и заставить его съесть пленку». В столицу посыпались письма и телеграммы протеста возмущённых фронтовиков. В итоге по просьбе сослуживцев и родителей Риммы фильм был снят с проката. Сегодня именем Риммы Ивановой названа одна из улиц Ставрополя.

Первый русский воздушный ас

Летчикам Первой мировой войны повезло чуть больше других — спустя 100 лет помнят и про передовой для своего времени самолет Сикорского «Илья Муромец» и про «петлю Нестерова» и самого Петра Нестерова. Наверное, так произошло потому, что в авиации России всегда было чем похвастаться, а в первые советские десятилетия был настоящий культ покорителей небес.

Но когда говорят о самом знаменитом русском летчике-асе Великой войны — разговор не о Нестерове (он погиб через месяц после начала войны), а о еще одном забытом герое — Александре Казакове.

Казаков, как и Нестеров, был молод — в 1914 году ему едва исполнилось 25 лет. За полгода до начала войны он приступил к учебе в первой в России офицерской летной школе в Гатчине, в сентябре уже стал военным летчиком. 1 апреля 1915 года он повторил последний подвиг Нестерова — пошел на таран немецкого самолета. Но, в отличие от того, сбил вражеский «Альбатрос», а сам благополучно приземлился. За этот подвиг летчик был награжден Георгиевским оружием.
Первый русский воздушный ас

Летчикам Первой мировой войны повезло чуть больше других — спустя 100 лет помнят и про передовой для своего времени самолет Сикорского «Илья Муромец» и про «петлю Нестерова» и самого Петра Нестерова. Наверное, так произошло потому, что в авиации России всегда было чем похвастаться, а в первые советские десятилетия был настоящий культ покорителей небес.

Но когда говорят о самом знаменитом русском летчике-асе Великой войны — разговор не о Нестерове (он погиб через месяц после начала войны), а о еще одном забытом герое — Александре Казакове.

Казаков, как и Нестеров, был молод — в 1914 году ему едва исполнилось 25 лет. За полгода до начала войны он приступил к учебе в первой в России офицерской летной школе в Гатчине, в сентябре уже стал военным летчиком. 1 апреля 1915 года он повторил последний подвиг Нестерова — пошел на таран немецкого самолета. Но, в отличие от того, сбил вражеский «Альбатрос», а сам благополучно приземлился. За этот подвиг летчик был награжден Георгиевским оружием.
Казаков, судя по всему, тогда сумел первым выполнить маневр, задуманный Нестеровым, который на самом деле в своем последнем бою вовсе не собирался идти на верную смерть. Он рассчитывал ударить колесами шасси по плоскости крыла вражеского самолета, о чем заранее докладывал начальству, как о возможном и безопасном способе атаки. Но Нестерову, по заключению комиссии, выполнить такой маневр не получилось, и его самолет просто столкнулся с вражеским.

Другой выдающийся воздушный подвиг Казаков совершил 21 декабря 1916 года близ Луцка — он в одиночку атаковал два вражеских самолета «Бранденбург Ц1», сбив один из бомбардировщиков. Русский летчик за эту победу получил орден Святого Георгия 4-го класса. Всего за три года войны Казаков сбил лично 17, а в групповых боях — еще 15 самолетов противника и был признан самым результативным российским летчиком-истребителем Первой мировой.

В августе 1915 года Казаков становится штабс-ротмистром и начальником корпусного авиационного отряда, к февралю 1917 года — он уже командир 1-й боевой авиационной группы Юго-западного фронта. Эта группа стала первым специальным истребительным соединением в русской авиации, но даже став большим начальником, Казаков продолжал лично летать на боевые задания, в июне был в воздушном бою ранен в руку четырьмя пулями, но снова сумел благополучно приземлиться. В сентябре 1917 года он был произведен в подполковники, в декабре того же года на общем солдатском собрании избран командиром 19-го корпусного авиационного отряда.

Большевистский переворот Казаков так и не признал, за что вскоре был отстранен от командования. Не желая служить красным, в июне 1918 года он тайно уехал на белогвардейский русский Север, где стал командиром Славяно-Британского авиационного отряда. Англичане присвоили ему британский офицерский чин, что тоже делалось только в исключительных случаях — десятки других русских пилотов были приняты на службу в звании рядовых. К весне 1919 года Казаков уже майор британских ВВС, причем в боях получил еще одно ранение — в грудь, но опять выжил.

К концу лета 1919 положение белогвардейских частей на русском Севере становилось все тяжелее, и командование британского экспедиционного корпуса начало готовиться к эвакуации, согласившись при этом взять с собой русских летчиков. Но Казаков не пожелал покидать родину и, как считают, покончил жизнь самоубийством — 1 августа во время очередного вылета он направил свой самолет в отвесное пике на собственный аэродром. На его могиле поставили надгробие из двух перекрещенных пропеллеров, а на белой доске вывели надпись: «Летчик Казаков. Сбил 17 немецких самолетов. Мир праху твоему, герой России».

Метки: #Первой Мировой #Россия #войны #герои #интересное #тексты

Кунарский дуплет

11 января 1987 г., подстегнутые воспоминаниями о бое в Даранурском ущелье 4 днями ранее, мы затарились боеприпасами по самые завязки рюкзаков РД-54, приторочив к ним снаружи спальники и зимние куртки-бушлаты. Надеяться на относительно комфортный ночлег в заброшенном сарае или за стенкой дувала, где во время ночной засады можно спрятаться от пронизывающего ветра, не приходилось. Холод не тетка, особенно ночью на остывших камнях, когда выискиваешь положение тела, обтянутого нагрудником с магазинами и гранатами, хоть как-то сохраняющее тепло. Зимняя погода в Афганистане весьма обманчива. В ясный солнечный день можно даже позагорать, но только солнце скроется за горы, как тело пробирает холод.

Командир 3-й роты Николай Васильевич Пархоменко, уже не рассчитывал на «теплую» специальную плащ-палатку СПП с надувным матрасиком, в которой он две недели назад в одной из засад продрог до состояния сосульки. Совсем замерзнуть ему не позволила трофейная пакистанская куртка-парка с огромным карманом на половину спины. Условия выполнения боевых задач спецназом в Афганистане позволяли отклоняться от «уставной» формы одежды, а иногда даже требовали использования образцов обмундирования противника. Кроссовки или трофейные легкие ботинки-«бачата» (фирмы Batta) являлись не только особым показателем «борзости» их обладателя, но и надежно маскировали следы передвижения советских разведчиков. Вязаные шерстяные афганские носки-гетры, национальный головной убор – пакуль и шерстяная накидка дополняли и без того многообразную боевую форму, спасая разведчиков от ночного холода. Каждый народ столетиями адаптировал свою одежду, режим и характер повседневной деятельности к местным климатогеографическим условиям проживания. Этот опыт перенимали и многие из нас. Не избавлен был от этой преемственности и заместитель командира роты старший лейтенант Геннадий Удовиченко. Наряду с несменной форменной светло-песочной «прыжковой» и трофейным беретом пакистанских коммандос, видом которого он совершенно сознательно щекотал нервы «духов», зимой «боевой прикид» Геннадия дополняла национальная шерстяная накидка, которой он, как и остальные разведчики, заправски укутывался, укрываясь от холода ночью, а днем – от зорких глаз горцев.

После постановки на плацу боевой задачи рота расселась по БТРам и БМП, согласно «заранее купленным билетам», а точнее, боевому расчету: кто в люк; кто на башню, уверенно расставив ноги по обе стороны пулемета КПВТ или 30-мм пушки БМП-2; кто на крышу корпуса, облокотившись на башню боком и подложив под пятую точку подстежку от бушлата; кто ненадолго в десант, пока проезжаем относительно безопасную зону по асфальту. Мы редко залезали внутрь десантного отделения БТР или БМП, но при сильной усталости, когда чувство опасности несколько притуплялось, мы надеялись на русское авось и Господа Бога, позволяя себе «расслабуху».

Затянувшись сигаретой и помахав рукой провожающим товарищам, мы выехали из расположения родного батальона под дружеские реплики наряда по КПП. В тех шутках-прибаутках мы топили страх смерти и укрепляли до прочности булата наше боевое братство.

В нашу смешанную колонну входило пять БТР-70Г (сбоку на башне АГС) из 3-й роты, два тягача МТ-ЛБ с буксируемыми гаубицами Д-30 артдивизиона соседней 66-й мотострелковой бригады и три БМП-2Д 1-й роты нашего отряда. Слева по борту промелькнули «Соловьиная роща» (любим мы русские везде давать свои названия) – сады цитрусовых и оливковых деревьев, аэродром «Джелалабад» и сам провинциальный центр.

Две основные улицы Джелалабада сходились к шумной центральной площади, шумевшей национальной музыкой, лившейся из дорогих дуканов (торговых лавок). Дуканы располагались впритирку друг к другу, подчеркивая своим товаром контрастность восточного города. Лавки со швейными изделиями и тканями из Индии и Пакистана чередовались с чеканными и швейными мастерскими, пекарнями и закусочными, пахнущими свежевыпеченными лепешками и другими восточными яствами, вперемежку с ними располагались магазины готовой одежды, овощные и посудные лавки и прочие торговые точки. Наше внимание в первую очередь привлекали лавки, на прилавках которых красовались бутылочки диковинных для нас напитков «Фанта», «Кока-кола» и «Си-си», модные в ту пору «вареные» джинсы, различные женские украшения и другая всячина. Чем ближе к центру, тем дуканы становились богаче, а дуканщики вальяжнее. Шныряющий всюду местный люд внимания на ставшую привычной военную технику иногда не обращал, за исключением кишлачных жителей, прибывших в город по своим делам. Впрочем, мужчины-афганцы иногда помахивали нам рукой, детвора при любой остановке подскакивала чуть ли не под самые колеса, удивляя знанием русского языка (чего греха таить – в основном матерного). Афганские женщины? О них отдельно: некоторые торопливо прикрывают нижнюю часть лица платком и отворачиваются от нас, другие – молоденькие гимназистки и студентки, озорно подмигивают шурави, кося взглядом по сторонам – не заметил ли кто из соплеменников.

В общем, город жил своей жизнью, абсолютно ничем не напоминающей о продолжающейся уже восьмой год войне. А эта война шла всего в нескольких километрах от города.

Наша колонна, оставив позади пестроту и шум центральной городской улицы и проскочив скромные пыльные предместья, выкатилась на мост через реку Кабул. Командир 3-й роты Николай Пархоменко, очень гордившийся своими пышными черными усами и даже взявший из-за них позывной «Гусар», доложил в штаб, что «цепочка пересекла голубую ленточку». Втискиваясь в Кунарскую долину, сжатую высокими горными хребтами, все «гусары» постепенно начинали серьезнеть. Горы Кунара наблюдали за нами и молчаливо говорили: «Сколько мы всего перевидали за свою жизнь. Сколько было здесь воинов до вас, сколько будет после, но все останется здесь по-прежнему…».
Съев свою положенную порцию пыли и припудрив ею лица, мы благополучно приближались к предполагаемому месту развертывания артиллерии и бронегруппы. Темнело. Часть БТРов осталась прикрывать огневую позицию артиллерии, другая же, с десантом на борту, переправилась через реку на правый берег Кунара. Выписывая зигзаги между пересохшими каналами и полуразрушенными подворьями безжизненного левого берега реки, избегая движения по грунтовым дорогам, броня в практически полной темноте направлялась к месту спешивания десанта. После чего «пехоте» предстояло протопать не один километр для организации засады на предполагаемом маршруте передвижения «духовских» караванов. Но вдруг совершенно неожиданно шедший перед нами головной БТР остановился. К нам подбежал командир роты минирования капитан Александр Кирилин и быстро вполголоса рассказал, что впереди по дороге ускакали два всадника на лошадях. Скрыться в темноте им было не сложно, так как включить фары и демаскировать тем самым местонахождение брони мы не могли.

Когда колонна остановилась, с последней БМП доложили, что на обочине дороги обнаружен срезанный вьюк с 107-мм реактивными снарядами (PC), а затем и еще один – с выстрелами к безоткатному орудию.
– К броне! – скомандовал Пархоменко.

Горохом простучали подошвы, у кого-то по неосторожности лязгнул автомат. Стволы пулеметов БТР и пушек БМП ощетинились, развернувшись в разные стороны. Одна группа заняла круговую оборону у брони, поскольку никогда нельзя исключать возможность какой-то уловки противника. Двумя другими группами мы, полусогнувшись, быстрыми перебежками рванули в сторону обнаруженного в ночной бинокль вьючного одногорбого верблюда.
Несмотря на противное возбуждение, возникшее от нестандартности сложившейся ситуации, я старался не спотыкаться о камни и держаться рядом с лейтенантом Удовиченко, уследить за которым было очень сложно. Двигался он своеобразно: то делал быстрые и короткие рывки вперед, то вдруг присаживался и начинал подкрадываться. Со стороны его движение в целом напоминало осторожно ползущего змея. Наверное, именно поэтому, а не только в связи с созвучностью фамилии, за глаза мы его называли Удавом.
Шарахнувшийся в темноту верблюд был обездвижен из бесшумного автомата. Он оказался навьючен теми же «эРэСами». Организовав осмотр местности мы обнаружили еще несколько срезанных вьюков с различными боеприпасами.
Обнаруженный мной и Мишей Бондаревым вьючный мул упрямо тянул в сторону, зацепившись сеткой вьюка за ремень моего автомата. Я прекрасно понимал, что если не удержу мула – останусь без оружия, и стал звать на помощь кого-нибудь с ПБСом. Ситуацию спас кто-то из товарищей. Мул хрипя рухнул набок, увлекая меня за собой.

Мне тогда было жалко вьючных животных, которых мы вынуждены были убивать. С годами я все меньше и меньше нахожу оправданий этому убийству. Наверное, поэтому я и не стал охотником.

Осмотрев прилегающую местность, мы ушли в район организации запланированной засады. Броню оставили на этом берегу (ранее планировалось отправить ее обратно к огневой позиции артиллерии).

Основная группа шла по дороге, петлявшей по крутому обрывистому берегу Кунара. Сверху по плато параллельно нам двигалась 4-я группа под командованием лейтенанта Сергея Суковатого. Гранатометно-огнеметный взвод (4-я группа) была своего рода «тяжелой артиллерией» советских рот спецназа в Афганистане. На ее вооружении состояли 30-мм автоматические гранатометы АГС-17 «Пламя» и реактивные пехотные огнеметы РПО-А «Шмель» и РПО-Б «Рысь».

Шли мы достаточно быстро, едва поспевая за идущими налегке четырьмя ХАДовцами (оперативными сотрудниками МГБ Афганистана). Когда лейтенант Удовиченко остановился, я чуть не налетел на него. Присев на корточки, он всматривался в ночной бинокль в темноту.

– «Духи!» – это было одновременно и оповещением, и командой, которая по цепочке, от разведчика к разведчику, ушла в тыл колонны.
В то время, когда команда еще не успела дойти к замыканию, мы рассыпались в боевую линию, на ощупь выбирая себе огневые позиции.
На маршруте движения глаза постоянно фиксируют укромные места на случай внезапного поворота событий. Эта привычка еще долго преследовала меня даже после службы, но в данной ситуации все произошло настолько внезапно, что буквально несколько секунд замешательства в группе все-таки были допущены.

– Четвертая группа, огонь! Четвертая группа, огонь! – скомандовал Удовиченко по радиостанции. Какие-то секунды нужны были и группе огневой поддержки, чтобы передернуть затвор АГС или поставить на боевой взвод РПО. Но лишнего времени уже не было. Сигнал «Огонь» дал автомат Калашникова самого Геннадия.

Через несколько секунд отряд обрушил на противника всю свою огневую мощь. Кульминацией огневого поражения следующей нам навстречу группы моджахедов стала «тяжелая артиллерия» группы Суковатого. На дороге вспыхнул яркий шар разрыва РПО за которым последовали учащенные разрывы осколочных гранат АГС-17. Впереди и левее меня особенно старался молодой пулеметчик Серега Узюкин.

Парень так бешено вертел стволом своего пулемета, что очереди уходили или вверх – «по самолетам», или рикошетили от лежащих перед ним камней туда же – в небо. Мне пришлось стукнуть его кулаком по ноге и, перекрикивая грохот автоматных очередей, приказать ему опустить задранную голову и стрелять прицельными очередями.

Из-за внезапности боестолкновения, в котором мы лишь на миг опередили «духов», рота занимала не очень выгодное положение. Стрелять было неудобно, а тут еще у меня на третьем магазине заклинило патрон в патроннике. Пришлось выбивать крепко заклинившую затворную раму и практически на ощупь производить неполную разборку и сборку автомата.
Как оказалось, навстречу нам шла группа моджахедов полевого командира Гафара численностью около тридцати человек. По всей вероятности, Гафар был предупрежден о нас, но не рассчитывали на то, что спецназ после захвата каравана пойдет дальше.

Нанеся противнику огневое поражение, мы перегруппировались и организовали осмотр места боя. При осмотре были обнаружены брошенные выстрелы к противотанковому гранатомету «Тип 69» (китайская версия отечественного РПГ-7), и… несколько луж крови. Нужно отдать моджахедам должное: ни одного убитого или раненого они не бросили и, потеряв инициативу, скрытно отошли, растворившись в ночи. Из темноты вынырнул, хитро улыбаясь, Сафар, проводник-хадовец, и протянул Удовиченко уникальный трофей – радиостанцию размером чуть больше обычной телефонной радиотрубки.
В ходе осмотра места боя расчет АТС-17 обстреливал предположительные пути отхода моджахедов и вероятные места обхода ими нашей засады – кто знал, что у них на уме. Вращая головой по сторонам, я увидел в горах мигающий фонарик (один из основных способов сигнализации у «духов» в ночное время). Расстояние до него было порядка километра, и Удовиченко поставил задачу гранатометчикам «погасить фонарик». Ребята сделали первый пристрелочный выстрел и накрыли очередью «духовскую фишку», проявив все свое мастерство. Стрельба велась в полной темноте без использования прицела ПГО-17 – гранатометчик вел огонь, что называется, «от бедра» – не прицеливаясь.

Рота начала отходить к бронегруппе по единственно возможному маршруту – грунтовой дороге, прикрывая отход огнем артиллерии. Обрадованные возможностью «поработать», артиллеристы так увлеклись, что клали «огурцы» впритирку к нам…
Бронегруппа быстро доставила нас на ту сторону реки, где стояла наша помощница – артиллерия.
– Ну и войну вы там устроили! – восхищенно сказал невысокий парнишка-артиллерист, хорошо слышавший и видевший наш бой в засаде.
В батальон мы приехали героями недели с хорошим двойным результатом – дуплетом.

Мы чувствовали себя в Афгане победителями – волками спецназа. А в тех случаях, когда мы теряли своих боевых друзей, укреплялось чувство братства между оставшимися в живых и долга перед павшими. Чувства братства и долга даже через двадцать лет заставляют нас искать друг друга, писать, звонить, встречаться по всему бывшему Советскому Союзу.
Наши погибшие товарищи объединяли нас. После того кунарского выхода саперу Васе Кабанову из Свердловска оставалось жить всего шесть дней. Погиб он на рассвете 17 января 1987 года одновременно с командиром группы 1 -и роты лейтенантом Игорем Семиным. Тогда взрыв противопехотного фугаса покалечил минеров Валеру Фрунзе и Вадима Ведмедя, закрывших собой ребят из 1-й роты, что шли за ними…

Серега Яцковский из Днепропетровской области погиб через десять дней в Черных горах, когда его группа попала под огонь снайпера. Мы тогда с Андреем Глининым поднялись на высотку для эвакуации погибшего Сереги и раненых. Бой продолжался целый день. Когда в самый напряженный момент боя Удовиченко дал команду: «Приготовить гранаты!», а затем добавил: «Подпускать вплотную! Покажем, как умирают советские десантники!» – мы восприняли эти слова без всякого пафоса, который вкладывают некоторые в такие слова… Оставлять ту высотку в Черных горах мы не имели права – внизу были боевые товарищи из 2-й роты. В этом же бою пара Ми-8 под командованием Александра Раэляна неожиданно для нас и «духов» пронеслась над головами, сбрасывая нам боеприпасы, большую часть которых подобрать под пулями было невозможно. На «восьмерках» даже высадили борттехников, а груз сбрасывали офицеры 1-й роты Николай Жерелин и Александр Мусиенко. В этом полете было установлено точное местонахождение противника. Затем в дело вступили боевые вертолеты Ми-24 и штурмовики Су-25. Дорогие наши пилоты «пчелок» и «шмелей», «крокодилов», «стрижей» и «грачей», низкий вам поклон и светлая память всем, кто не сгорел в своем последнем полете, выручая нас в критические моменты боя. Представляете, насколько легче становилось на душе только от мысли, что кто-то, совсем незнакомый, спасает тебя, рискуя собой?

Всего за время моей службы наш 154-й отдельный отряд специального назначения, открытого наименования которого мы, солдаты, даже не знали, называя его «первым батальоном спецназа», потерял убитыми тридцать одного человека. Каждая смерть заставляла нас, в ту пору еще мальчишек, но мнивших себя очень взрослыми, остановиться и задуматься о жизни и… смерти. Ведь каждый из нас, преклонив колено, провожал в последний путь уходящих в вечность боевых друзей – на броне БМП, с плаца, под прощальный салют, и осознавал, что сам может быть следующим…

Игорь Стокич – санинструктор 154 ооСпН в 1986-1987 гг.
Фото из архива автора. Журнал «Братишка» №2, 2010

Метки: #Афганистан #Русской #герои #десант #интересное #истории #тексты

Недавно я нашел в интернете один очень интересный рассказ о событиях Великой Отечественной Войны. Действия , о которых рассказывает автор происходит сначала во время сталинградской битвы , а затем после войны. Рассказ произвел на меня глубокое впечатление. Я решил проверить достоверность произведения. На сайте » подвиг народа » есть информация о Вагане Хачатряне. Имеется наградные листы офицера , которые описывают боевой путь война. Также хочу отметить автора рассказа Льва Кирищяна , который написал , на мой взгляд , очень интересное произведение!

ВСЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ
В жизни порой происходят такие события, которые не могут быть объяснены ни логикой, ни случайностью. Они преподносятся человеку, как правило, в своих самых крайних, самых жестких проявлениях. Но ведь именно в ситуациях, которые принято называть экстремальными, и можно увидеть, а точнее почувствовать, как работает этот удивительный механизм — человеческая судьба.

…Февраль 1943 года, Сталинград. Впервые за весь период Второй мировой войны гитлеровские войска потерпели страшное поражение. Более трети миллиона немецких солдат попали в окружение и сдались в плен. Все мы видели эти документальные кадры военной кинохроники и запомнили навсегда эти колонны, точнее толпы обмотанных чем попало солдат, под конвоем бредущих по замерзшим руинам растерзанного ими города.

Правда, в жизни все было чуть-чуть по-другому. Колонны встречались нечасто, потому что сдавались в плен немцы в основном небольшими группами по всей огромной территории города и окрестностей, а во-вторых, никто их не конвоировал вообще. Просто им указывали направление, куда идти в плен, туда они и брели кто группами, а кто и в одиночку. Причина была проста — по дороге были устроены пункты обогрева, а точнее землянки, в которых горели печки, и пленным давали кипяток. В условиях 30-40 градусного мороза уйти в сторону или убежать было просто равносильно самоубийству. Вот никто немцев и не конвоировал, разве что для кинохроники..

Лейтенант Ваган Хачатрян воевал уже давно. Впрочем, что значит давно? Он воевал всегда. Он уже просто забыл то время, когда он не воевал. На войне год за три идет, а в Сталинграде, наверное, этот год можно было бы смело приравнять к десяти, да и кто возьмется измерять куском человеческой жизни такое бесчеловечное время, как война!
Хачатрян привык уже ко всему тому, что сопровождает войну. Он привык к смерти, к этому быстро привыкают. Он привык к холоду и недостатку еды и боеприпасов. Но главное, он привык он к мысли о том, что «на другом берегу Волги земли нет». И вот со всеми этими привычками и дожил-таки до разгрома немецкой армии под Сталинградом.

Но все же оказалось, что кое к чему Ваган привыкнуть на фронте пока не успел. Однажды по дороге в соседнюю часть он увидел странную картину. На обочине шоссе, у сугроба стоял немецкий пленный, а метрах в десяти от него — советский офицер, который время от времени… стрелял в него. Такого лейтенант пока еще не встречал: чтобы вот так хладнокровно убивали безоружного человека?! «Может, сбежать хотел? — подумал лейтенант. — Так некуда же! Или, может, этот пленный на него напал? Или может…».

Вновь раздался выстрел, и вновь пуля не задела немца.
- Эй! — крикнул лейтенант, — ты что это делаешь?
Здорово, — как ни в чем не бывало отвечал «палач». — Да мне тут ребята «вальтер» подарили, решил вот на немце испробовать! Стреляю, стреляю, да вот никак попасть не могу — сразу видно немецкое оружие, своих не берет! — усмехнулся офицер и стал снова прицеливаться в пленного.

До лейтенанта стал постепенно доходить весь цинизм происходящего, и он аж онемел от ярости. Посреди всего этого ужаса, посреди всего этого горя людского, посреди этой ледяной разрухи эта сволочь в форме советского офицера решила «попробовать» пистолет на этом еле живом человеке! Убить его не в бою, а просто так, поразить, как мишень, просто использовать его в качестве пустой консервной банки, потому что банки под рукой не оказалось?! Да кто бы он ни был, это же все-таки человек, пусть немец, пусть фашист, пусть вчера еще враг, с которым пришлось так отчаянно драться! Но сейчас этот человек в плену, этому человеку, в конце концов, гарантировали жизнь! Мы ведь не они, мы ведь не фашисты, как же можно этого человека, и так еле живого, убивать?

А пленный как стоял, так и стоял неподвижно. Он, видимо, давно уже попрощался со своей жизнью, совершенно окоченел и, казалось, просто ждал, когда его убьют, и все не мог дождаться. Грязные обмотки вокруг его лица и рук размотались, и только губы что-то беззвучно шептали. На лице его не было ни отчаяния, ни страдания, ни мольбы — равнодушное лицо и эти шепчущие губы — последние мгновения жизни в ожидании смерти!

И тут лейтенант увидел, что на «палаче» — погоны интендантской службы.
«Ах ты гад, тыловая крыса, ни разу не побывав в бою, ни разу не видевший смерти своих товарищей в мерзлых окопах! Как же ты можешь, гадина такая, так плевать на чужую жизнь, когда не знаешь цену смерти!» — пронеслось в голове лейтенанта.
- Дай сюда пистолет, — еле выговорил он.
- На, попробуй, — не замечая состояния фронтовика, интендант протянул «вальтер».

Лейтенант выхватил пистолет, вышвырнул его куда глаза глядят и с такой силой ударил негодяя, что тот аж подпрыгнул перед тем, как упасть лицом в снег.
На какое-то время воцарилась полная тишина. Лейтенант стоял и молчал, молчал и пленный, продолжая все так же беззвучно шевелить губами. Но постепенно до слуха лейтенанта стал доходить пока еще далекий, но вполне узнаваемый звук автомобильного двигателя, и не какого-нибудь там мотора, а легковой машины М-1 или «эмки», как ее любовно называли фронтовики. На «эмках» в полосе фронта ездило только очень большое военное начальство.

У лейтенанта аж похолодело внутри … Это же надо, такое невезение! Тут прямо «картинка с выставки», хоть плачь: здесь немецкий пленный стоит, там советский офицер с расквашенной рожей лежит, а посередине он сам — «виновник торжества». При любом раскладе это все очень отчетливо пахло трибуналом. И не то, чтобы лейтенант испугался бы штрафного батальона (его родной полк за последние полгода сталинградского фронта от штрафного по степени опасности ничем не отличался ), просто позора на голову свою очень и очень не хотелось! А тут то ли от усилившегося звука мотора, то ли от «снежной ванны» и интендант в себя приходить стал. Машина остановилась. Из нее вышел комиссар дивизии с автоматчиками охраны. В общем, все было как нельзя кстати.

- Что здесь происходит? Доложите! — рявкнул полковник. Вид его не сулил ничего хорошего: усталое небритое лицо, красные от постоянного недосыпания глаза . . .
Лейтенант молчал. Зато заговорил интендант, вполне пришедший в себя при виде начальства.
- Я, товарищ комиссар, этого фашиста … а он его защищать стал, — затарахтел он. — И кого? Этого гада и убийцу? Да разве же это можно, чтобы на глазах этой фашистской сволочи советского офицера избивать?! И ведь я ему ничего не сделал, даже оружие отдал, вон пистолет валяется! А он. . .
Ваган продолжал молчать.

- Сколько раз ты его ударил? — глядя в упор на лейтенанта, спросил комиссар.
- Один раз, товарищ полковник, — ответил тот.
- Мало! Очень мало, лейтенант! Надо было бы еще надавать, пока этот сопляк бы не понял, что такое эта война! И почем у нас в армии самосуд!? Бери этого фрица и доведи его до эвакопункта. Все! Исполнять!

Лейтенант подошел к пленному, взял его за руку, висевшую как плеть, и повел его по заснеженной пургой дороге, не оборачиваясь. Когда дошли до землянки, лейтенант взглянул на немца. Тот стоял, где остановились, но лицо его стало постепенно оживать. Потом он посмотрел на лейтенанта и что-то прошептал.
«Благодарит наверное, — подумал лейтенант. — Да что уж. Мы ведь не звери!».
Подошла девушка в санитарной форме, чтобы «принять» пленного, а тот опять что-то прошептал, видимо, в голос он не мог говорить.
- Слушай, сестра, — обратился к девушке лейтенант, — что он там шепчет, ты по-немецки понимаешь?
- Да глупости всякие говорит, как все они, — ответила санитарка усталым голосом. — Говорит: «Зачем мы убиваем друг друга?». Только сейчас дошло, когда в плен попал!
Лейтенант подошел к немцу, посмотрел в глаза этого немолодого человека и незаметно погладил его по рукаву шинели. Пленный не отвел глаз и продолжал смотреть на лейтенанта своим окаменевшим равнодушным взглядом, и вдруг из уголков его глаз вытекли две большие слезы и застыли в щетине давно небритых щек.
…Прошли годы. Кончилась война. Лейтенант Хачатрян так и остался в армии, служил в родной Армении в пограничных войсках и дослужился до звания полковника. Иногда в кругу семьи или близких друзей он рассказывал эту историю и говорил, что вот, может быть, где-то в Германии живет этот немец и, может быть, также рассказывает своим детям, что когда-то его спас от смерти советский офицер. И что иногда кажется, что этот спасенный во время той страшной войны человек оставил в памяти больший след, чем все бои и сражения!

В полдень 7 декабря 1988 года в Армении случилось страшное землетрясение. В одно мгновение несколько городов были стерты с лица земли, а под развалинами погибли десятки тысяч человек. Со всего Советского Союза в республику стали прибывать бригады врачей, которые вместе со всеми армянскими коллегами день и ночь спасали раненых и пострадавших. Вскоре стали прибывать спасательные и врачебные бригады из других стран. Сын Вагана Хачатряна, Андраник, был по специальности врач-травматолог и так же, как и все его коллеги, работал не покладая рук.

И вот однажды ночью директор госпиталя, в котором работал Андраник, попросил его отвезти немецких коллег до гостиницы, где они жили. Ночь освободила улицы Еревана от транспорта, было тихо, и ничего, казалось, не предвещало новой беды. Вдруг на одном из перекрестков прямо наперерез «Жигулям» Андраника вылетел тяжелый армейский грузовик. Человек, сидевший на заднем сидении, первым увидел надвигающуюся катастрофу и изо всех сил толкнул парня с водительского сидения вправо, прикрыв на мгновение своей рукой его голову. Именно в это мгновение и в это место пришелся страшный удар. К счастью, водителя там уже не было. Все остались живы, только доктор Миллер, так звали человека, спасшего Андраника от неминуемой гибели, получил тяжелую травму руки и плеча.

Когда доктор выписался из того травматологического отделения госпиталя, в котором сам и работал, его вместе с другими немецкими врачами пригласил к себе домой отец Андраника. Было шумное кавказское застолье, с песнями и красивыми тостами. Потом все сфотографировались на память.

Спустя месяц доктор Миллер уехал обратно в Германию, но обещал вскоре вернуться с новой группой немецких врачей. Вскоре после отъезда он написал, что в состав новой немецкой делегации в качестве почетного члена включен его отец, очень известный хирург. А еще Миллер упомянул, что его отец видел фотографию, сделанную в доме отца Андраника, и очень хотел бы с ним встретиться. Особого значения этим словам не придали, но на встречу в аэропорт полковник Ваган Хачатрян все же поехал.

Когда невысокий и очень пожилой человек вышел из самолета в сопровождении доктора Миллера, Ваган узнал его сразу. Нет, никаких внешних признаков тогда вроде бы и не запомнилось, но глаза, глаза этого человека, его взгляд забыть было нельзя… Бывший пленный медленно шел навстречу, а полковник не мог сдвинуться с места. Этого просто не могло быть! Таких случайностей не бывает! Никакой логикой невозможно было объяснить происшедшее! Это все просто мистика какая-то! Сын человека, спасенного им, лейтенантом Хачатряном, более сорока пяти лет назад, спас в автокатастрофе его сына!
А «пленный» почти вплотную подошел к Вагану и сказал ему на русском: «Все возвращается в этом мире! Все возвращается!..».
- Все возвращается, — повторил полковник.

Потом два старых человека обнялись и долго стояли так, не замечая проходивших мимо пассажиров, не обращая внимания на рев реактивных двигателей самолетов, на что-то говорящих им людей… Спасенный и спаситель! Отец спасителя и отец спасенного! Все возвращается!
Пассажиры обходили их и, наверное, не понимали, почему плачет старый немец, беззвучно шевеля своими старческими губами, почему текут слезы по щекам старого полковника. Они не могли знать, что объединил этих людей в этом мире один-единственный день в холодной сталинградской степи. Или что-то большее, несравнимо большее, что связывает людей на этой маленькой планете, связывает, несмотря на войны и разрушения, землетрясения и катастрофы, связывает всех вместе и навсегда!


ПОСТСКРИПТУМ: ,,Поучительно... Люди в основе своей - Человеки. А вот нелюди, как ни странно, чаще всего влезают во власть и дают преступные команды Человекам, сами оставаясь в тени серыми мышками."

Метки: #Россия #СССР #войны #герои #интересное #солдаты #тексты

Уверен,что каждый,если и не посмотрел, хотя бы одну серию этого сериала,то уж про Гену Букина слышал

"Женаты и с детьми" - один из самых успешных комедийных телесериалов Америки. Он шел на протяжение десяти лет, номинировался восемь раз на Эмми" и семь - на "Золотой глобус". Поэтому неудивительно, что его пересняли не в одной стране мира.

Метки: #герои #сериалы #страны

17 октября 1917 года родился Герой Советского Союза Яков Павлов. Тот самый Павлов, чьим именем назван дом в Сталинграде, символизирующий стойкость и мужество советских воинов. Тот самый Павлов, который командовал бойцами, сдерживающими наступление врага. Тот самый Павлов, который решил не сдаваться.

Метки: #Великая Отечественная война #Сталинград #герои #истории #подвиги #сталинградская битва

Метки: #герои #игры

Дмитрия Лавриненко считают самым результативным советским танковым асом. Всего за два с половиной месяца на фронте он уничтожил 52 боевые машины врага. В день столетней годовщины со дня рождения легендарного танкиста мы решили вспомнить, каким был его впечатляющий фронтовой путь.

Метки: #Великая Отечественная война #герои #истории #подвиги #танки #танкисты

Советский летчик, совершавший разведывательный полет на территорией противника во время возвращения заметил колонну немецкой бронетехники, двигающую к Москве.

Метки: #Москва #Россия #войны #герои #гордость #десант #интересное #истории #тексты

Ограбление с необычным поворотом.

Метки: #Видео #Грабителям #герои #сюрпризы