Как выбирали невест русские цари

Смотр невест — обычай выбора жены главе государства из числа самых красивых девушек страны. В отличие от традиционного поиска невесты по династическим соображениям, смотр невест проводился после своеобразного «конкурса красоты». Обычай зародился при византийском императорском дворе в VIII веке, после чего в XVI веке был воспринят на Руси.
Общий принцип был одинаков, так как в «Третьем Риме» смотры устраивали, ориентируясь на пример «Второго Рима» — Константинополя.

Красавиц искали по всему государству. В Византии для этого по всем краям рассылали послов с инструкциями. Они должны были оценить «прелесть лица» и имели по меньшей мере три параметра отбора: меру роста, размер головы и длину стопы (искали Золушку).

В Московском государстве к поиску невест для государя подходили очень строго:
«Когда к вам эта грамота придёт, и у которых из вас будут дочери девки, то вы бы с ними сейчас же ехали в город к нашим наместникам на смотр, а дочерей девок у себя ни под каким видом не таили бы. Кто же из вас девку утаит и к наместникам не поведёт, тому от меня быть в великой опале и казни.»
Указ Ивана IV

Предварительный отбор среди сотен привезенных девиц был тщательным. Как рассказывают историки, сначала с ними знакомились бояре и отбирали девиц, соответствующих требованиям: будущая царица должна быть высокого роста, должна быть красивая, здоровая, и желательно, чтобы у неё в роду было много детей — это гарантировало плодовитость её самой, а это важнейшее соображение в престолонаследовании. Оставшихся нескольких десятков девушек представляли лично царю.

Невесты выбирались нередко из бедных и простых домов. Отец первой жены Алексея Михайловича — Марии Милославской, служил кравчим (кравчий — боярин, услуживавший царю за столом) у посольского дьяка Ивана Грамотина. Дочь его, будущая царица, хаживала в лес по грибы и продавала их на рынке.
О царице Евдокии Стрешневой, супруге Михаила Федоровича — её же постельницы говаривали:
«Не дорога-де она государыня; знали они её, коли она хаживала в желтиках (по В. Далю, желтики — простые женские чеботы); после-де её государыню Бог возвеличил!».
А о матери Петра I, царице Наталье Нарышкиной, дьяк Шакловитый, предлагавший погубить её, говорил царевне Софье:
«Известно тебе, государыня, каков её род и какова в Смоленске в лаптях ходила.»

На Руси царственный жених отдавал своей наречённой богато вышитый платок и кольцо. Самыми запоминающимися оказались смотрины Иоанна IV Грозного, который нашёл таким способом трёх жен. Ради его третьей женитьбы было отобрано 2000 девиц (его отец Василий III выбирал из 10, отобранных из 500 девиц).
Сначала Иоанну представили 24 девушки, а потом 12, и из них он уже выбирал лучшую. То же самое происходило при его первом браке.

Относительно выбора невесты Иоанн повторил тот же способ, который был употреблён при первой женитьбе его отца Василия III, и который существовал ещё у Византийских императоров. По городам разосланы грамоты к боярам и детям боярским с приказом представить своих детей или родственниц — девиц на смотр наместникам; последние из них выбирали лучших и отсылали в Москву, а здесь между ними уже сам царь выбирал себе невесту. Из толпы собранных красавиц Иоанн Васильевич и выбрал Анастасию Романовну Захарьину-Юрьеву.
Знакомство царя с возможными невестами могло занимать много времени. Их селили во дворце, с царскими сёстрами или дочерьми.

Известна история с избранием Алексеем Михайловичем будущей матери Петра I — Натальи Кирилловны. С 28 ноября 1669 года по 17 апреля 1670 года он девятнадцать раз обходил по ночам верховые опочивальни, и выбирал из шестидесяти спавших красавиц ту, которая была бы покрасивей и ему, великому государю, приглядней.

Разумеется, говорить об абсолютной непредвзятости выбора, сделанного на подобном «конкурсе красоты», невозможно. Все невесты были дворянками, пускай даже и захудалыми; неугодные по политическим соображениям отсеивались в предварительных турах.

На Руси случалось, что царь вдруг обращал внимание на неугодную девушку, (например, если приближенные к трону ходатайствовали за свою родственницу). В этом случае делалось всё, чтобы снять невесту с «дистанции». К примеру, когда Ефимию Всеволожскую, избранную Алексеем Михайловичем, первый раз одели в царское платье, ей затянули волосы так сильно, что она упала в обморок. Быстро объявили, что Ефимия страдает эпилепсией, а её отца с семьей, за то что скрыл её «нездоровье», сослали в Тюмень.

Примерно то же случилось с Марией Хлоповой, невестой Михаила Федоровича, которая уже была взята «на верх» (во дворец, собственно в теремные хоромы цариц), ей велено было оказывать почести как царице, дворовые люди ей крест целовали, и во всем Московском государстве велено поминать её имя на ектениях — но тем не менее она также не избегла интриг.

Конкуренты Салтыковы избавились от неё следующим образом: девушку довели до расстройства желудка, знающих врачей к ней не допускали, настроили против неё мать царя Марфу Ивановну, в итоге обвинив в возможной неплодности. Был созван специальный собор из бояр,
Хлопова была лишена почестей и сослана в Тобольск, где жила в бедности.
Тем не менее, Михаил сохранял к Марии нежные чувства, и когда его отец патриарх Филарет, прибыв ко двору, смог защитить царя от давления матери, и уменьшить влияние Салтыковых, Михаил снова объявил, что не хочет жениться ни на ком, кроме неё (хотя прошло уже 7 лет). Затем царь сделал допрос врачам, лечившим Хлопову. Изобличённые на очной ставке с докторами Салтыковы были сосланы в далёкие вотчины. Тем не менее, Марфа Ивановна настояла на своём, и сын её на все ещё любимой им Хлоповой так и не женился, проходив после ещё холостяком до 29-летнего возраста (что было в его эпоху очень редким).

А Марфа Собакина, хотя Иван Грозный и успел на ней жениться, после свадьбы прожила не больше месяца и скоропостижно скончалась, оставив всех в полной уверенности, что её отравили. После её смерти царь сочетался браком с Анной Колтовской, которая на том же смотре в его глазах заняла «второе место».

Почему же высшие представители русской власти не искали себе невест в «заморских» странах? «Энциклопедия обрядов и обычаев» указывает, что русские цари выбирали невесту из подданных, ибо не могли жениться на дочерях иноземных властителей из-за европейских представлений о России, как дикой пустыне, заселённой варварами (Московское Царство сильно уступало в репутации Киевской Руси), а главное — из-за различий в вере.