Валерий Золотухин: последний замысел (7 фото)

В ноябре 2012 года Валерий Золотухин приехал в Барнаул. В Молодежном театре Атая, художественным руководителем которого Золотухин был много лет, готовился к премьере спектакль «С любимыми не расставайтесь». Золотухин играл в нем роль судьи. Репетиции, предпремьерные и другие заботы – он старался занять себя работой. У Золотухина уже наверняка болела голова, и не в переносном, а в самом прямом смысле – от опухоли мозга он и умрет марте 2013 года. После его отъезда, в его номере найдут множество пустых упаковок от болеутоляющих лекарств.

На вахте театра в те дни дежурил Александр Чухрай, пенсионер. Страсть Александра – курительные трубки.

У него их десятки, и говорить о них он может часами.

– Вот это – трубка «Автограф» мастера Ахилла Савинелли, – говорит он нам. – Она стоит сейчас 20 тысяч рублей. Вот это – трубка «Данхилл». 30 тысяч рублей. А это трубка Хеннона, ученика легендарного трубочного мастера Барби Райнера. У нее цены нет...

Понятно, что Александр – не подпольный миллионер. Трубки эти доставались ему по-разному, иногда по какому-нибудь удивительному случаю. Трубку Хеннона привез из Европы товарищ, Константин Шейкин, несколько лет назад перебравшийся из крошечного алтайского Горняк в Германию.

– Костя у Хеннона делал балкон. Хеннон подарил ему две свои трубки, одну Костя отдал мне, – объясняет Александр игру случая.

Константин Шейкин тоже участник этой немного мистической истории. Но об этом позже, а пока вернемся в 2012 год.

Вахта в Молодежном театре – сбоку. В двух шагах – крыльцо, на которое Александр Чухрай выходил покурить трубку. Порой на крыльцо выходил и Валерий Золотухин.

– Иногда он остановится на крыльце покурить. Но сразу у него либо телефон звонит, либо кто-то из театра его утащит, – усмехается Александр Чухрай. – Но то, что трубку курю, он, как я понял, заприметил…

В ноябре 2012 года, в день, когда шла одна из последних предпремьерных репетиций спектакля «С любимыми не расставайтесь», Золотухин подошел к Чухраю.

– Я курил на крыльце. Он прошел в здание, а потом вернулся и говорит: «У тебя, Филиппыч, свежая трубка есть?» А «свежая трубка» – это грамотное выражение, сразу показывает, что человек понимает. Одну и ту же трубку постоянно курить нельзя, она должна отдыхать два-три дня. Я ему дал трубку «Автограф» мастера Ахилла Савинелли. Золотухин говорит: «Ого! Я такую еще не видел». И спрашивает: «А табак у тебя какой?» У меня был табак «333. Воронцов». Он говорит: «Дай попробовать». Я ему зарядил трубку, дал тампер и пару ершей – промокать конденсат, чтобы не хлюпала, чтобы горечи не было. Начал объяснять, что к чему, а он говорит: «Знаю я все, Филиппыч», – рассказывает Александр Чухрай.

Сейчас Чухрай думает, что Золотухин уже тогда был уже серьезно болен. Может, трубкой Валерии Сергеевич в тот день хотел отвлечься – от мыслей, от боли?

– Я тогда еще заметил, что что-то с ним не то. А теперь понимаю – он уже знал, – говорит Александр Чухрай.

Золотухин вернул трубку как следует вычищенной. Тогда он и завел разговор о калабаше.

– Когда трубку отдавал, говорит: «Слушай, я смотрю, у тебя хорошие трубки. Мне не сегодня-завтра может пригодиться калабаш. Мне нужен оригинальный. Найдешь?» – вспоминает Александр Чухрай.

Что такое калабаш? – спросите вы. Поясняем. Обычный материал для трубок – бриар, нарост на вересковом дереве. В Африке для курения когда-то давно приспособили плод африканской тыквы, которая выскребается изнутри и особым образом сушится. 200 лет назад калабаш стал известен в Европе. Видимо, тогда же его усовершенствовали: так как тыква легко прогорает, для табака сделали чашу из морской пенки, довольно редкого минерала. У классического калабаша должен быть янтарный мундштук. Думается, уже из описания видно, что такая трубка дешевой быть не может. Но ценность калабаша для трубкокуров прежде всего в то, что именно калабаш лучше других трубок передает вкус табака.

– У калабаша самый чистый дым. И что еще важно – калабаш можно курить постоянно, без перерывов… - поясняет Александр Чухрай.

Трубка полюбилась разным эстетам, и не только им. Калабаш был одной из самых любимых трубок знаменитого писателя Марка Твена. В 1985 году поклонники писателя восстановили его калабаш по фтографиям. Есть фанаты Шерлока Холмса, считающие, что знаменитый сыщик также курил трубку из африканской тыквы. (Хотя это предположение опровергается другими фанатами Холмса, существует даже марка шерлок-холмсовского калабаша «Sherlock Holmes Gourd Calabash 1970's», цена которого больше 12 тысяч рублей.) Тарантино дал калабаш одному из героев своего фильма «Бесславные ублюдки». Словом, у калабаша есть художественная биография. И Валерий Золотухин явно имел на эту трубку какие-то свои виды.

По словам знавших Золотухина людей, в жизни курил он крайне редко. Однако для роли – мог. В фильме «Хозяин тайги» его герой – с папироской.

Одна из последних его киноработ – казак Явтуха в новой экранизации повести Гоголя «Вий» – и в этой роли Золотухин не расстается с огромной трубкой с длинным мундштуком (как пояснил нам Александр Чухрай, такие трубки называются «чёрчварден»).

Найти хороший калабаш – это требует времени. В ноябре 2012 года никто еще не знал, что времени у Золотухина осталось не так уж много.

– Я попросил Костю Шейкина поискать калабаш. Он ходит иногда на блошиные рынки, мне кое-что подбирает, – говорит Александр Чухрай. – Потом узнал, что Золотухина положили в больницу. Но я думал, что еще увидимся...

30 марта 2013 года Валерий Сергеевич умер. А спустя какое-то время Константин позвонил – нашел!

– Звонит: «Филипыч, я нашел!» А я говорю: «Ты нашел, а Сергеича уже нет». Он говорит: «Ну, тогда я его тебе все равно привезу». И вот в нынешнем ноябре привез, – рассказывает Александр Чухрай. Он намерен передать трубку вдове великого актера Тамаре Золотухиной.

Для какой роли Золотухину мог понадобиться калабаш? Последней его премьерой на Таганке был спектакль «Король умирает» по пьесе Эжена Ионеско в постановке Кшиштофа Занусси – там Золотухин, насколько видно по фото, был без трубки.

Однако он вполне мог обдумывать какой-то замысел, существовавший на тот момент только в его голове. Для нас, оставшихся, этот калабаш – единственная материализация последнего золотухинского замысла…