Ценность в искусстве (7 фото)

Признаюсь, я не знаю, как следует воспринимать то или иное произведение, пока кто-нибудь мне не скажет. А нравится оно мне или нет, не является для меня критерием художественной ценности. Как я понимаю, именно поэтому художники, а тем более искусствоведы и критики, постоянно растолковывают, как следует воспринимать искусство и какова его ценность. За что я лично им очень благодарен. Они научили меня любить и ценить искусство.

Есть множество людей, которые вопреки всем разъяснениям все таки считают художественно ценным именно то, что нравится им, а не каким нибудь искусствоведам. Художник, который найдёт дорогу к их сердцам, несомненно доберётся и до их кошелька, особенно если не станет запрашивать много. Вероятно самым успешным в этой области из живущих художников является некто Томас Кинкейд, продавший более 10 миллионов подписанных картин и литографий, всего на 53 миллиона долларов. Собственно, он владеет художественной корпорацией, акции которой можно купить на бирже, и его личной кисти принадлежит часто только подпись. Ну удивительно, что по сообщению пресс-службы фирмы, произведения Кинкейда можно встретить в каждом двадцатом американском доме.

Факт, что существуют художники, чьё творчество признано искусствоведами художественно ценным, безоговорочен. Однако, то, что может один, почти всегда может и кто-нибудь другой. Как ни обидно для этого «другого» работать под чужим именем, подделка произведений искусства имеет древнюю и славную историю. Один из последних случаев – Джон Майят (художник), в который между 1986 и 1996 годами произвёл более 200 картин разных художников и в сотрудничестве с Джоном Древе (агент) продал их разным музеям и галереям. При этом Древе удавалось подделывать записи в картотеках, каталогах и архивах, создавая подделкам безупречную историю происхождения. Нечего и говорить, что произведения Майята раз за разом обманывали экспертов и искусствоведов, а лопнуло все из-за того, что Древе при подделке документов использовал свою домашнюю печатающую машинку.
По разным оценкам, подделки составляют до 10% художественного фонда музеев и частных коллекций. А в некоторых областях дело доходит до скандальных величин. Скажем, по оценкам израильских специалистов, количество подделок археологических находок в Святой Земле доходит до 30%.

Ценность искусства тем выше, чем больше внимания оно привлекает. Что ж, в деле привлечения внимания имеются свои мастера. Мало что привлекает столько внимания, как хороший скандал. Впрочем, скандал скандалу тоже рознь.
Одно дело, когда некто Пьеро Манцони в 1961 году не мудрствуя лукаво наполняет банки продуктами собственного пищеварения (предварительно озаботившись удалением запаха разумеется) и, о чудо, они находят спрос по 3000 долларов за банку. Конечно он подробно разъяснил смысл своей художественной акции, но я не стану здесь его приводить.
Другое же дело, когда некто Крис Офили представляет для открывшейся в 1999 году выставки в Нью-Йорке такой образ мадонны, что мэру города пришлось выставку прикрыть, не столько из-за необычности художественного решения, сколько из-за, мягко говоря, необычности использованных художественных материалов.

Рассказ не был бы полным без упоминания неудач. Иногда, несмотря ни на какие старания художников и искусствоведов, находятся невежды, неспособные постичь ценность подлинного искусства. Рекордсменом по непониманию является, вероятно, Йозеф Бойс. Сначала какие-то деятели, достаточно влиятельные, что бы устроить вечеринку в музее, перепутали превращённую Бойсом с помощью жира и ветоши в произведение искусства и выставленную в музее детскую ванну с обычной ванной, вымыли её (от чего, разумеется, теряется всяческая художественная ценность) и использовали для охлаждения пива. Потом уборщица в Академии Художеств убрала своей тряпкой другую, опять же выполненную из масла размазанного по стенке и очевидно не огороженную и не снабжённую табличкой, инсталляцию мастера, которую он выполнил в углу одного из залов к визиту заместителя Далай Ламы (на фото сверху). Впрочем, наследники Бойса (он сам к тому времени умер) получили с Академии (хорошо хоть не с уборщицы) 40.000 компенсации за утрату невосполнимого произведения искусства.

Впрочем, не всегда помогают и таблички. Выставленное в музее современного искусства в Лондоне (и по ныне, сколько я знаю) произведение Марселя Дюшампа, несмотря на все таблички минимум дважды было принято какими то невеждами за обычный писсуар и использовано ими по доступному их пониманию назначению.

Или вот, пожалуйста, история Стефана Боненбергера (Stefan Bohnenberger). В 1990 году он создал произведение искусства род названием Pommes d'Or, которое состояло из 2 штук картофеля фри. Он выставил его на продажу в некоей галерее по цене 2500 евро, но в 2012, вероятно из-за отсутствия спроса на картошку фри по цене 1250 евро за штуку, он потребовал свое творение обратно. Однако галерея не смогла его найти (предполагается, что его мог съесть какой-то посетитель, не разбирающийся в искусстве). Тогда художник подал в суд на возмещение ущерба и суд постановил, что да, картошка фри может быть произведением искусства, если люди согласны её таковым считать и присудил галерею выплатить 2000 плюс судебные издержки.