Феномен Пугачёвой возник далеко не случайно. Он возник в пору глубокого духовного кризиса советского общества, кризиса, ставшего реакцией на общий кризис советской эпохи позднего и разлагающегося хрущёвско-брежневского социализма. Тошнотворного своей казёнщиной, фальшью, лицемерием, всё более глубоким расхождением между верхами и низами, обществом и властью. Тогда это было не понятно, но сейчас ясно - уже тогда советская элита, "Устав от КПСС", как шутили некоторые острословы той эпохи, с удовольствием насаждала пошлость на эстраде, стремясь всеми силами отвлечь общество от осмысления острых социальных проблем. Нарождалось то самое "общество спектакля", которое гениально описал в 1967 году Ги Дебор.
СМИ сыграли важнейшую роль в формировании "общества спектакля", понимаемого как "общество зрелища движения того, что неживое". Алла Пугачёва стала для них блестящей находкой. Она пела: "Мною заполняют перерыв", но это была ложь. Ею заполнили весь эфир.
Разлагающийся мещанский позднесоветский пипл схавал наживку и завис в трансе с отвисшей челюстью. Началась эпоха культурного шока как средства манипуляции массами. Пугачёва идеально шокировала публику, выросшую на таких целомудренных образцах советской эстрады, как Майя Кристалинская и Мария Пахоменко, Эдуард Хиль и Юрий Гуляев, Муслим Магомаев и Людмила Зыкина. Всё это было с презрением отброшено как архаика. Возник спрос на фронду, борьбу со старым, на имитацию чего-то непричёсанного, с улицы, способного на фигу в кармане и даже на намёк на вызов. Всем этим надеждам соответствовала Пугачёва.
СМИ сыграли важнейшую роль в формировании "общества спектакля", понимаемого как "общество зрелища движения того, что неживое". Алла Пугачёва стала для них блестящей находкой. Она пела: "Мною заполняют перерыв", но это была ложь. Ею заполнили весь эфир.
Разлагающийся мещанский позднесоветский пипл схавал наживку и завис в трансе с отвисшей челюстью. Началась эпоха культурного шока как средства манипуляции массами. Пугачёва идеально шокировала публику, выросшую на таких целомудренных образцах советской эстрады, как Майя Кристалинская и Мария Пахоменко, Эдуард Хиль и Юрий Гуляев, Муслим Магомаев и Людмила Зыкина. Всё это было с презрением отброшено как архаика. Возник спрос на фронду, борьбу со старым, на имитацию чего-то непричёсанного, с улицы, способного на фигу в кармане и даже на намёк на вызов. Всем этим надеждам соответствовала Пугачёва.
