Покровитель голубого лобби в нашей эстраде.
Пугачёву невероятно чтит мировое гей-сообщество. Они считают её своей опекуншей и защитницей в России. Она их покровитель. Не случайно наша эстрада кишит педерастами, а два гея даже стали её последними мужьями.
Однако началось постепенное "введение члена в Политбюро", гей-сообщества в советскую эстраду, именно с помощью Пугачёвой. Её цикл передач совместно со шведским педерастом еврейского происхождения Яковом Далиным, загнувшимся, как принято в его заднеприводной тусовке, от СПИДа в 1991 году, произвёл фурор в изголодавшемся по зрелищам советском обывательском сообществе. В начале 80-х Якоб Далин был автором и ведущим популярной программы "Лестница Якоба", на ток-шоу которого часто приезжала наша провинциальная Примадонна в надежде сделать себе европейский промоушен, в обмен на легализацию геев в советском шоу-бизнесе и налаживанию их контактов с европейским гей-сообществом .
Шут и задира Арлекино быстро трансформировался сначала в неудовлетворённую самку, которая поёт (конец 70-х), "принимая томленье плоти за томленье духа" , а потом, видимо, так и не найдя удовлетворения и постарев, в сутенёршу-бандершу и привокзальную буфетчицу конца 80-х и начала 90-х, грезящую за буфетной стойкой о "настоящем полковнике".
Пугачёву невероятно чтит мировое гей-сообщество. Они считают её своей опекуншей и защитницей в России. Она их покровитель. Не случайно наша эстрада кишит педерастами, а два гея даже стали её последними мужьями.
Однако началось постепенное "введение члена в Политбюро", гей-сообщества в советскую эстраду, именно с помощью Пугачёвой. Её цикл передач совместно со шведским педерастом еврейского происхождения Яковом Далиным, загнувшимся, как принято в его заднеприводной тусовке, от СПИДа в 1991 году, произвёл фурор в изголодавшемся по зрелищам советском обывательском сообществе. В начале 80-х Якоб Далин был автором и ведущим популярной программы "Лестница Якоба", на ток-шоу которого часто приезжала наша провинциальная Примадонна в надежде сделать себе европейский промоушен, в обмен на легализацию геев в советском шоу-бизнесе и налаживанию их контактов с европейским гей-сообществом .
Шут и задира Арлекино быстро трансформировался сначала в неудовлетворённую самку, которая поёт (конец 70-х), "принимая томленье плоти за томленье духа" , а потом, видимо, так и не найдя удовлетворения и постарев, в сутенёршу-бандершу и привокзальную буфетчицу конца 80-х и начала 90-х, грезящую за буфетной стойкой о "настоящем полковнике".
