Яйца (10 фото)

Я специально придержал этот рассказ с публикацией, чтоб та категория людей, которая любит истерить на оскорбление своих религиозных чувств, успела доесть крашеные яйца, куличи и что там они ещё доедали в ту неделю. Так что не надо тут про то, что человек я чёрствый и о людях не думаю: видите же – думаю

Для того, кто вдруг зашёл случайно со двора, сделаю небольшое вступление, местным можно читать сразу со следующего абзаца. Подводники, вот чем вы думаете, занимаются? С суровыми лицами стоят на ходовых мостиках, едят икру с шоколадом, пьют вино и выбрасывают раз в неделю нижнее бельё за борт? Это да: этим тоже, конечно, но вот в повседневной жизни и помимо совершения подвигов они непрерывно учатся. Нет такого времени года или части суток, за исключением трёх месяцев отпуска, когда подводник не учится: он занимается теоретически, практически и фактически отрабатывается на матчасти пос-то-ян-но. Если ты матрос или мичман, то учить тебя будет офицер, а, если ты офицер, то основной вид твоей подготовки – самостоятельная, и поэтому что? Поэтому тебя должны проверять с определённой периодичностью на предмет прочности усвоения тобой знаний и глубины освоения тобой навыков. Для этого ты будешь регулярно сдавать зачёты (письменные и устные) вышестоящим офицерам и в составе экипажа показывать, насколько вы слились в единое целое и можно ли вам сдать покой страны под охрану. Для этого вот в основном и существуют штабы. Структура любого штаба в военно-морском флоте почти одинакова: командир, его заместители, начальник штаба, отдел боевой подготовки и флагманские специалисты по специальностям: самый умный ракетчик, самый умный штурман, самый живучий электрик и самый малопьющий минёр. Они-то и выходят с экипажем в море, чтоб проверить в реальной обстановке ху из ху, а ху из на самом деле самый что ни на есть ху, и посредством этого принять решение: можно ли вам доверить самостоятельные выходы в море или нет - надо ещё подучить. Просто на выход в море тоже ходят, но, в основном, чтобы отдохнуть от береговой беспросветности службы и почувствовать себя тоже в сплочённом боевом строю, с солёными мозолями на ладонях, а не с пятнами чернил на пальцах.

(Приветствую своих постоянных читателей! Я вам тоже очень рад!) А ещё, кроме логичных специалистов, в каждом штабе есть политотдел с начальником и парой заместителей, которые контролируют, насколько правильно вы любите Родину, как долго сможете терпеть невзаимность в этом чувстве от неё и преданы ли делу Партии животом своим и пока смерть не разлучит вас. Они тоже любят ходить в море, хотя нужны там как курс сопромата на пятом курсе гуманитарного ВУЗа. Но. Если ты числишься моряком, то должен же ты хоть как-то, хоть чем-то соответствовать этому званию? Конечно, больше они похожи на пассажиров, но раз за билеты не платят, то вполне логично (по их мнению) считают себя… вот честно, даже не могу предположить кем, но кем-то очень важным, хотя я лично бесполезнее начальника политотдела дивизии или флотилии на борту атомного крейсера могу назвать только систему полива растений в зоне отдыха. Сейчас политотделов нет, их заменили отделами по воспитательной работе, но это нюанс – суть их от этого не поменялась, да и люди там остались те же.
Особенно любят они, когда во время выхода в море случается какой-нибудь праздник: вот тут-то вся их балалаечная натура и рвёт меха реальности на клочья фантазии.
Сами по себе подводники ведь как праздники отмечают: без задора, огонька и за две минуты. День рождения у тебя? Приди в центропост, получи связку сушек, командиру руку пожми и ступай обратно в свой конденсатный колодец фильтры чистить. Первомай? Ну зам стих по трансляции вам зачитал – чего ещё-то? А тут на один выход в море пришёлся праздник воскресения сами понимаете кого. Сейчас-то его уж, небось, официально отмечают, со звоном колоколами КРС сигнала «Боже царя храни!» и молебнами перед заступлением на смену, а в девяностых, когда это только входило в моду, и в голову никому не приходило выделять его как-то среди остальных трудовыебудней.
Хорошо, что на тот выход в море с нами начпо дивизии вышел! (И да, это был сарказм.)

Задача сдавалась тяжело: практически один экипаж тогда и остался уже в дивизии, на который офицеры штаба могли разбрызгивать весь свой педагогический талант и примерять всю свою принципиальную строгость, и поэтому чего уж тут – отрывались по полной. Старший на борту – командир дивизии, человек с шилом в жопе (в хорошем смысле этого слова), который страдал бессонницей, неуёмной тягой к приключениям и острым недостатком адреналина в крови. Именно он был автором таких запоминающихся инициатив как:
«А давайте налепим пельменей на обед, а? Не, ну и что, что вы два месяца не спите: зато пельменей поедим!»;
«Блин, а давайте настоящего человека за борт сбросим, ну чего мы человека за бортом на ящиках деревянных отрабатываем? Ну скукотища же! Ну и что, что ящики никогда не вылавливаем: человека выловим, я уверен!»
«Боцман, дай сюда рули! Рули 25 градусов на погружение! Отрабатываем заклинку! Становятся на стопора на 25 градусах? И чо орать – перфектно же: фактически и отработаем!»
И всё в таком духе: замечательный был человек, если по-честному.
И вот, значит, суббота (в море понятие довольно условное и если бы не большая приборка, то вовсе незаметное), раннее утро, командир чихвостит всех командиров боевых частей и начальников служб в центральном за то, что плохо сдают задачу (ну и что, что хорошо сдают, раз офицеры штаба говорят, что плохо – значит плохо), как в центральный заходят свежие и благоухающие сытным завтраком командир дивизии и начпо.

- Ну что, командир! – радостно потирает руки комдив. - Пора красить яйца!
- Э… тащ контр-адмирал. Я, конечно, категорически приветствую Вашу инициативу так изощрённо унижать людей, но вынужден воспротивиться такому решению: волнуюсь за боевой дух экипажа.
- Куриные яйца, Саша! Куриные! Ну ты вообще! Какой завтра праздник?
- Какой?
- Завтра, ну?
- Я понял, что завтра, но сдаюсь.
- Ну Пасха же, ну! Зам, скажи ему!
Наш зам подёргивается лёгким красноватым оттенком:
- Я, простите, член КПСС с одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года. Я, извините, приучен бороться с этим пережитком дремучего прошлого и нести свет научного реализма сквозь сумрак мракобесия…
- Но времена меняются, товарищи! – вступается довольный начпо.
- А принципы и идеалы не у всех, - ещё больше краснеет зам.
- А у нас и яиц-то нету, - вовремя прерывает явно назревающий конфликт чуткий начальник службы снабжения, - вы не подскажете, как там в первоисточнике: яичный порошок тоже можно красить? Могу цветной омлет к завтраку подать!
- А вот и есть! – ещё шире улыбается начпо. - Помните, я вам коробку велел аккуратно в провизионной камере сберечь?
- Ну... да, помню.
- Сберегли?
- А то как же! Но я думал, там коньяк какой… надеялся на это.
- Нет! Это двести яиц! Я специально для нашего похода их выбил в службе снабжения! Каждому - по яйцу!
- И у каждого станет по три, - тихонько пробурчал механик.
- Что говорите, товарищ?
- Я говорю, а кто не православный или вовсе, прости оспаде, атеист?
- А кто не православный, тот идёт в амбулаторию на обрезание! – начинает злиться командир дивизии. - А кто атеист, тот притворяется, что очень любит крашеные варёные яйца!
- А кто и так того… обрезан?
- Того я лично! И под корень! Что опять за демагогия, а, командир?
- Ну обычная такая демагогия, что такого-то? У меня офицеры не приступают к выполнению задачи, пока не поймут, что от них требуется. Обычно понимают с полтыка, а тут вот… видите.
- Вижу. Интендант! Яйца покрасить в разные цвета! Написать на них лозунги и красивое что-нибудь! Торжественное! К полночи мне доложить! Товарищ начальник политотдела, пойдёмте отсюда, пока я не завёлся!
Уходят с видом оскорблённой добродетели.

- Не, ну вы видели: «в наш поход» он яиц добыл. В наш!
- В поход.
- В наш, ага. Походяга.
- Все попрели? – прервал прения командир. - Вернёмся к нашим баранам. Зам, чего ты такой злой стал?
- ….
- Ну говори уже.
- Да этот пидорас два года назад тыкал в меня партийной характеристикой и орал, что я Партию недостаточно люблю и вовсе не в тех позах ей отдаюсь, без должной страсти и огонька, а теперь яиц нам достал. На Пасху красить. Гондон. Тьфу! Не буду в этом участвовать, хоть убейте! Не буду.
- Да и не участвуй, кто тебя заставит-то? Если что, скажешь, что я тебе освобождение выписал в связи с чем-нибудь!

К вечеру индендант с двумя коками притаранили в центральный обрез яиц и водрузил его на командирский стол.
- О, прикольно, - обрадовался старпом, - зелёненькие! А чем это вы?
- Зелёнку доктор выдал.
- А жёлтенькие?
- Йод доктор выдал.
- А чёрные, военно-морские прямо?
- Механики какую-то чёрную хрень выдали.
- А есть это можно?
- А я почём знаю? У механиков и спросите.
- Механики?
- Так пусть скорлупу не едят.
- Слушай, а чего они не разрисованы? Начпо же просил разрисовали чтоб.
- Товарищ капитан второго ранга!
- Я за него…
- Начпо заказал себе на ужин котлеты по-киевски, салат оливье и жульен. А ещё, знаете, мне двести человек кормить завтраком, обедом, ужином и вечерним чаем. В три смены.
- Ну намёк понял – сами разрисуем, чо тут! Подайте мне пипку!

- Внимание по кораблю! Командиром боевых частей и начальникам служб прибыть в центральный пост за яйцами!
- Вот сейчас словарь командных слов оцепенел, да, Сей Саныч?
- Да, Антоныч! Зато представь, как обрадовался весь личный состав тому, что у них теперь будут командиры с яйцами!
- Скорее, насторожился.
- Что не менее полезно, прошу заметить!



Раздав всем яйца по количеству личного состава, старпом строго-настрого наказал красиво их раскрасить и его мало гребёт чем, но он чувствует вот прямо всем седалищным нервом, что сдача задачи напрямую зависит от красоты разрисовки этих ебучих яиц, так что чтоб всё было в ажуре и к двадцати трём тридцати лежало вот тут в этом самом обрезе! Кому что неясно? Ну и чо вы стоите? Бегите уже, голуби, бегите!

Мне досталось зелёное. Немного пахло уксусом и не мазалось: молодец интендант, расстарался. Отпросившись у Антоныча, бегу в штурманскую рубку рисовать красивое на покатом. Штурман, прикусив губу, рисует загогулины вокруг букв «ХВ», хватаю корректор, уверенно наношу «ГК» и с другой стороны пятиконечную звезду с серпом и молотом внутри. Ну как с серпом и молотом: с прямой загогулиной и кривой загогулиной - художник-то из меня тот ещё.



- А что значит ГК? – спрашивает любознательный штурман.
- Гитлер капут! Торжественно же?
- До невыносимости! А что, так можно было?
- А я и не собираюсь говорить, что это я написал!
- Гениально! – радуется штурман, дописывает букву «Ж» после «ХВ» и спрашивает меня. – В центральном есть кто?
- Не, тока Антоныч и боцманюги, старпом по отсекам пошёл тунеядцев пинать.
- Антоныч! – шепчет штурман в Лиственницу. - Передай от меня на пульт, что яйцо с надписью «ХВЖ» - это им от меня!
- На какой пульт? На правый или на левый?
- На любой, Антоныч, а лучше – на оба!
- Штурман! – вызывает Антоныч через минуту. - С пультов передали, что яйцо «ЗПГ» тебе от них!

Ну, а если началось что на пультах ГЭУ, то считай всё: пропала любая затея под гнётом неудержимого веселья от середины крейсера и до самых винтов. Любая, я подчёркиваю это слово, потому как подобно тому, как ноги почти всегда растут из жопы, любое безудержное веселье на атомном крейсере почти всегда растёт из пультов управления главными энергетическими установками.



После двадцати трёх яйца начали стекаться в обрез на командирском столе, и чего там только не было: пожеланий скорее вернуться домой; за тех, кто в море; глубокого вакуума - конденсатору; нужной плотности - электролиту; мучительной смерти - мировому империализму; повышения окладов; понижения береговых нарядов; хруста - французским булкам; вечной диареи противолодочным силам (здесь: береговой базе); Цой жив; нам солнца не надо - нам трудности светят, нам хлеба не надо – работу давай. Из изобразительного искусства присутствовали: якоря, мирный атом, ас/dc, дельфины, русалки (ну не полностью, а от пояса и до шеи), цветы ромашки и тюльпаны, яйца (не куриные) и даже двое Лениных были.



Старпом ржал, как сумасшедший конь ахалтекинской породы, и прощал всем вслух все прошлые прегрешения, приказывал штурману самому рулить - ему некогда сейчас управлять крейсером, и сам лично поверху выложил яйца с более-менее приличным внешним видом, а то вдруг начпо проснётся.

- Вот, - ближе к нолям в центральный пришёл индендант, - кулич велели испечь.
- Кто велел?
- Главный коммунист дивизии.
- Так это же батон.
- Раз сверху намазано белым, значит кулич!
- А как вы целый батон пропарили?
- Через шприцы воду внутрь закачали.
- Молодцы!
- А то. Только ешьте аккуратно – там внутри одна игла осталась, вроде бы.
- Да кто его есть-то будет? Пусть лежит, для красоты! ВИМ! Первую смену после развода в центральный пост за яйцами!
- Есть! Шестой - центральному!
- Есть шестой!
- Первая смена разводится?
- Разводится!
- Вахтенного офицера к пипке пригласи!
- Есть вахтенный офицер.
- После развода смене в центральный за яйцами!
- Мы не вторая – у нас свои есть!
- Отставить шутить по корабельной трансляции! За куриными яйцами, которые вы полчаса назад сюда заносили!
- То есть нам прийти к вам за яйцами, которые мы только что вам занесли?
- Так точно!
- Ааааа, ну да. Мы же военные, забыл на секундочку! Есть, принял!
- Блядь, какие же вы демагоги, а! – прокомментировал старпом.
- С любовью в голосе говорите, будто хвалите!

С первой сменой в центральный пришёл зам:

- Серёга, а ты помнишь, у тебя плакат был с Лениным на броневике?
- Помню.
- Есть ещё?
- Есть. Лежит.
- Выдашь мне на сутки?
- Ну. А тебе зачем?
- Партайгеноссе соизволили со мной в каюте… эээ… праздник отметить, но их больно оскорбляет мой плакат «С пидорами не пью!», попросили убрать.
- Ну дык да: как ты с ним пить будешь под таким плакатом?
- А я и так с ним пить не буду, но плакат не уберу – вот, Лениным завешу. Это же достаточно православно?
- Ну конечно! Там же матросы с лентами крест накрест и красные флаги и радостные люди. Очень, я считаю, аутентично

- Центральный – пульт!
- Есть центральный!
- Не выдавайте больше яиц, пожалуйста!
- Прошу конкретизировать просьбу!
- Военморы решили, что просто тюкаться яйцами скучно и устроили глобальную битву отсек на отсек. Бросаются ими, ржут и гнут переборки головами! Всю корму засрали ошмётками! Заебали!
- Отлично! – заулыбался старпом. - Ночная большая приборка! Товарищи, ну что может быть прекраснее большой приборки в праздник, а?

И вот что делает праздник праздником? Ну не дата же в календаре, согласитесь? Праздник – это когда в душе праздник, а не когда в календаре циферки красные, и отмечать его следует так, как того требует душа, а не каноны и традиции: что может быть угоднее кому бы то ни было, чем искренняя радость в душе простого человека?