Выдающиеся медики России и СССР(серия). Михаил Петрович Чумаков (6 фото)

Ход истории не знает прямых повторений, но склонен двигаться по спирали. Примерно семь десятилетий назад человечество охватил ужас, сравнимый по масштабам с недавней пандемией коронавируса. Передовые государства столкнулись с грозной напастью — полиомиелитом, который уносил жизнь каждого десятого, а то и каждого пятого заболевшего. Почти у половины выживших наступал паралич.

Люди во всем мире с отчаянием взирали на медиков и исследователей, ожидая спасения в виде вакцины. Общая смертельная опасность перевесила политические разногласия. В 1956 году трое советских ученых — обладатель Сталинской премии Михаил Чумаков, его супруга и коллега-вирусолог Марина Ворошилова, а также академик из Ленинграда Анатолий Смородинцев — отправились в Соединенные Штаты для совместного поиска решения с американскими специалистами.

Особенности личности

«Я человек с характером, у меня множество приятелей, знакомых и недоброжелателей», — пошутил как-то Чумаков на своем юбилее. В ту заокеанскую поездку его отправили почти как ссыльного. В начале 1953 года, когда разворачивалось «дело врачей», Михаил Петрович, будучи директором НИИ вирусологии, категорически отказался выполнять указание сверху и увольнять сотрудников еврейской национальности. Он не сдал ни одного человека, заявив, что у него иное понимание национальной политики. Осознавая последствия, он моментально лишился и партийного билета, и кресла руководителя, став простым заведующим отделением в Институте неврологии. Родные вспоминали, что он несколько месяцев готовился к худшему — собирал вещи на случай ареста.

Но кончина Сталина изменила ситуацию.

Власти попытались преподнести неожиданную командировку как жест доброй воли, однако Чумаков воспротивился: «Я ведь теперь беспартийный, какое же доверие?» Партбилет ему вернули незамедлительно. А вскоре, в ноябре 1955-го, был основан Институт полиомиелита, руководителем которого, разумеется, назначили его.

Прибыв в США, советские ученые разрушили стереотипы. Американцы готовились увидеть угрюмых и враждебных «советских», но встретили открытого, увлеченного человека, с которым можно было спорить до изнеможения и трудиться до рассвета. Альберт Сэбин, американский коллега, позже с улыбкой вспоминал, как Чумаков за долгими вечерами с водкой и икрой пытался обратить его в коммунистическую веру. У него этого не вышло, как и у Сэбина не получилось переубедить советского ученого. Однако это ничуть не мешало их плодотворному сотрудничеству в борьбе с общей угрозой.

Совместные усилия позволили остановить выбор на штаммах «живой вакцины», разработанных Сэбиным. Их, как ни удивительно, доставили в Москву обычным авиарейсом в простом чемодане. И всего за два года в СССР создали препарат, дающий пожизненную защиту. Ключевую роль сыграл Чумаков: его институт наладил массовый выпуск вакцины, на что в Америке не решились. Советские же чиновники, мягко выражаясь, тормозили процесс.

С 1959-го в Союзе стартовала массовая вакцинация, официально называвшаяся «испытаниями». Пилотной площадкой стала Эстония. В каждом дошкольном учреждении и школе ученые сами демонстрировали безопасность, принимая препарат первыми. Смородинцев же дал «капельки» собственной внучке.

Результат не заставил себя ждать: эпидемия в Прибалтике, где болезнь бушевала сильнее всего, угасла за пару месяцев. Число заболевших сократилось с почти тысячи до шести человек. Препарат получили 40 тысяч детей, и никаких побочных эффектов не зафиксировали. К 1960-61 годам прививки сделали более ста миллионам советских граждан — почти 80% населения. Уровень заболеваемости упал в 120 раз, практически исчезнув.

Мир испытал невероятное облегчение. Более полусотни государств закупили в СССР новую вакцину — как в ампулах, так и в виде драже, похожих на конфеты. В 1963 году Чумаков и Смородинцев получили Ленинскую премию. Сам Сэбин признал их триумф: «Советские ученые провели стремительную кампанию против полиомиелита и одержали победу, потратив на это вдесятеро меньше времени, чем США... С сожалением замечу, что в моей стране прогресс идет медленнее. Думаю, причина в отсутствии такого лидера, как Генерал Чумаков, способного взять на себя всю полноту ответственности».

И эту колоссальную работу Чумаков выполнял, будучи инвалидом: у него не действовала правая рука, а слух был почти утрачен.

Стойкость духа

После экспедиции в тайгу на Дальнем Востоке, где он заразился энцефалитом, Михаил Петрович слышал лишь одним ухом и то на пять процентов, а парализованную руку прятал в карман. В 1937-м он, молодой ученый из Института микробиологии, участвовал в поисках возбудителя энцефалита под началом Льва Зильбера. Болезнь убивала каждого третьего и оставляла людей инвалидами. Исследователи совершили прорыв, выяснив, что вирус переносят клещи и зараженные козы (через некипяченое молоко). Была создана спасительная сыворотка и разработаны методы лечения.

В 1970-х, при строительстве БАМа, потребовалась вакцинация рабочих, которые отказывались прививаться. Тогда группа вирусологов выехала на место, и Чумаков, используя собственную историю болезни, прямо в столовой популярно объяснял строителям необходимость прививок. Выходец из простой семьи, он умел говорить с народом. После его слов рабочие, потрясенные, на следующий день выстраивались в очередь на вакцинацию.

В 1941-м группе ученых присудили Сталинскую премию, которую они передали фронту. Однако Зильбера в наградном списке не было — на него и других руководителей экспедиции поступил донос с обвинениями в распространении заразы через водопровод и попытке отравить вождя.

Чумакова не тронули лишь потому, что он сам находился при смерти. Пресса писала о героизме исследователя, который, поранившись при вскрытии, успел создать сыворотку, но вирус все же победил его, оставив надолго парализованным. «Возможно, ореол героя и спас ему тогда жизнь», — заметит позже его сын.

Но в дальнейшем ни репутация, ни принципиальность ему не помогали.

В разгар эпидемии полиомиелита чиновники Минздрава упорно не давали разрешение на применение вакцины. Им проще было запретить, чем рисковать. История умалчивает, как именно Чумаков, проникнув в высокий кабинет и воспользовавшись правительственной связью, дозвонился до Анастаса Микояна. Он пожаловался на чиновничьи препоны и выпросил «зеленый свет» для испытаний.

Это ему не забыли. При первой же возможности отомстили. В начале 70-х, несмотря на эпидемию кори на Украине, уничтожили 13 миллионов доз произведенной в его институте коревой вакцины. В сердцах на совещании Чумаков бросил в лицо министру здравоохранения Борису Петровскому резкие слова, назвав его некомпетентным. После этого скандала его отстранили от руководства институтом, перевели на должность заместителя, а испытания вакцин свернули. Самого ученого начали планомерно травить. Последние полтора десятилетия жизни он посвятил изучению гриппозных вакцин. «Он не понимал, что многими двигала лишь личная выгода, — рассказывал сын. — Он был не способен осознать эту сторону чиновничьей натуры и все надеялся достучаться до справедливого руководства».

Отцовское сердце

Чумаков стал свидетелем того, как науку покидали не просто абстрактные «светлые умы», а его собственные дети и ученики (все его четверо детей от брака с Ворошиловой, а также двое от первого брака пошли по научной стезе). Каждого, кто решался на эмиграцию, он встречал гневной отповедью о предательстве Родины. Но потом, не в силах сдержать отцовских чувств, звонил за океан, писал рекомендации и помогал устроиться на работу. Супругу он пережил на семь лет и очень тосковал, виня себя в том, что не смог ее уберечь, и приложив все усилия, чтобы ее научное наследие было сохранено.