Калуга. Часть 6: Колыбель Космонавтики (67 фото)

Впрочем, помимо Калуги, в этом посте будет полтора десятка кадров из Москвы и Боровска, через которые летела в космос человеческая мысль.

Потому что с тем же успехом колыбелью космонавтики можно назвать и вот это здание - особняк в Москве, на улице Мясницкой, 7. История усадьбы на этом месте уходит корнями куда-то в средние века, а среди её владельцев были даже такие экзотические, как род касимовских ханов, пресёкшийся в 1729 году. Нынешний особняк построили в середине 18 века дворяне Салтыковы, а в 1831 году его купил Александр Чертков, страстно увлекавшийся коллекционированием всего, что имело отношение к русской истории. Дом наполнили портреты, грамоты, монеты, но в первую очередь - книги. Над этими книгами корпели Пушкин, Гоголь, Толстой, собирая материалы для своих произведений, а сын коллекционера Григорий Чертков в 1863 году решил сделать библиотеку отца общедоступной и, впервые в России, бесплатной. Располагалась она в дальнем (относительно фото) крыле, в несгораемой пристройке на Фуркасов переулок, а за этим крылом знакомое любому москвичу здание с книжным магазином "Библио-Глобус".

В 1869 году в библиотеке объявился таинственный бородатый бессребренник Николай Фёдорович Фёдоров. Уроженец тех уездов Тамбовской губернии, что входят теперь в Рязанскую область, он мог бы зваться Николай Павлович Гагарин, но был внебрачным сыном помещика и имя получил по крёстному отцу. Одни считали Фёдорова наивным чудаком, а другие величали Московским Сократом: в историю он вошёл как основоположник философии "русского космизма" - ведь в те времена слово "космос" ещё не значило пространства за пределами нашей планеты, а было скорее синонимом мироздания и вселенского единства, антонимом слова "хаос". Своё учение Николай Фёдорович называл "философией общего дела", и по сути говоря пытался соединить науку как средство с религией как путём. Общим делом человечества он считал окончательную победу над Смертью, которая будет заключаться даже не в бессмертии живущих, а в воскрешении всех людей, когда-либо живших на свете. Как географ по образованию он понимал, что Земля будет для такого дела тесна. А значит, - думал Фёдоров примерно в те времена, когда опороченная Катюша Маслова пошла по рукам, а студент Раскольников убил топором старушку, - Человечество обязано выйти за пределы Земли и заселить другие планеты.Так, задолго до понимания, что такое космос, Фёдоров впервые дал хоть какой-то ответ - ЗАЧЕМ нам его достигать.

В 1871 (по другим данным в 1874) году Григорий Чертков подарил свою библиотеку городу, а особняк перешёл к его дальней родственнице Наталье Гагариной. В библиотечном крыле разместился магазин семян, а сама библиотека переехала в знаменитый Пашков дом (1784-86) на Воздвиженке, своим итальянским фасадом глядящий на кремлёвские башни. Мне он, откровенно говоря, никогда не нравился, но всё же принято считать его красивейшим особняком Москвы. С его крыши можно было глядеть в кремль, и именно на этой крыше с незваным Левием Матвеем беседовал Воланд. Пашковы владели дворцом недолго, в 19 веке его передали Московскому университету, а в 1861 году сюда переехал из Петербурга Румянцевский музей, образованный в 1828 году из коллекций русского дипломата Сергея Румянцева. В его-то собрание и влилась в 1871 году Чертковская библиотека.

А в 1873 сюда зачастил 16-летний Константин Циолковский, который был тогда, согласно собственным мемуарам, "дик и убог". Его польская фамилия не случайна: Циолковские были шляхетским родом из под Житомира (где позже, в семье учителя русского языка, родится Сергей Королёв), по семейном легенде - роднёй гайдамака Северина Наливайко.. Но к 1857 году, когда у назначенного лесничьим в село Ижевское на Рязанщине Эдуарда Циолковского родился сын Константин, всякая связь с Польшей и Украиной давно прервалась. В 1863 году семья переехала из Ижевского в губернскую Рязань, а пару лет спустя, перекатавшись на санках, 9-летней Костя заболел скарлатиной, и после осложнения практически оглох - на одно ухо не слышал вовсе, на другое - лишь на 40%. Так Циолковский оказался в своеобразной капсуле, отделявшей его от реальности, от игр со сверстниками, от нормальной учёбы (педагогов он просто не слышал). В 1869 году Циолковские переехали в Вятку (ныне Киров), где на семью одно за другим посыпались несчастья - с разницей в полгода умер старший брат будущего учёного Дмитрий, а следом и мать, не пережившая потери сына. Из училища Константина отчислили, но как за последнюю соломинку его отец ухватился за постоянное техническое творчество сына: в раннем детстве Костя строил бумажные домики, а в отрочестве конструировал самодвижущиеся коляски, ящики-обманки для фокусов и даже аэростаты, которые так и не удавалось запустить. Домашнее обучение дало эффект: в 1873 году Константин сдал экстерном экзамены в Рязанской мужской гимназии да поехал в Москву поступать в Бауманку (тогда она называлась Высшим техническим училищем). Однако - не поступил, и решил получать образование в библиотеке.

Здесь странный юноша показывал чудеса самодисциплины - свои дни он разбил по графику, как институтские лекции, но только вместо лектора над головой у него была книга в руках. В библиотеке Циолковский познакомился и с Фёдоровым, и бородатый аскет сделался его покровителем, наводя Константина на необычные знания и книги. Напрашивается мысль, что именно Фёдоров заронил Циолковскому мысли о космосе, рассказав молодому человеку о других планетах и необходимости человечества расселяться на них. Но нет - о космосе они не говорили за время личного знакомства ни разу, и с философией Фёдорова Циолковский познакомился спустя годы из третьих рук. Учёба продлилась до 1876 года, и за это время по своим познаниям в точных науках Циолковский дошёл до уровня студента-среднекурсника.

Фёдоров работал в библиотеке до конца жизни, дружил с Львом Толстым, вдохновлял Достоевского... Он умер в 1903 году от воспаления лёгких, а "Философия общего дела" была систематизирована и опубликована учениками посмертно. Библиотека в 1924 году легла в основу Ленинки, ныне третьей по величине библиотеки мира, и её главное здание стоит с 1930-х годов по соседству с домом Пашкова. Другие экспонаты разошлись по музеям - Третьяковке и Пушкинскому в Москве, этнографическому в Петербурге. А дом Пашкова, когда-то довлевший над двухэтажной Москвой, потонул в вертикалях ХХ века.

Вернувшись в Вятку, Циолковский занялся частным репетиторством, и на эти деньги смог снять мастерскую для опытов и выписать важнейшие русские литературные журналы за все годы их издания. В 1875-76 годах умерли младшие брат и сестра Циолковского, отец тяжело заболел и вышел в отставку, и в 1878 году остаток семьи вновь переехал в Рязань. Там Константин ещё и поругался с отцом, и полагаться в мире ему было более не на кого. В 1879 году он вновь сдал в экзамены Первой гимназии - теперь на должность уездного учителя. И где-то там, то ли на Вятке, то ли в Рязани в 1878 году им был создан первый космический чертёж, в калужском Музее Космонавтики представленный как первое в мировой науке изображение невесомости.

В 1880 году Константин Эдуардович получил назначение на должность учителя математики и физики в Боровск - уездный городок Калужской губернии, где 2/3 населения приходилось на староверов. Придя в училище, Циолковский с удивлением узнал, что здесь же в 1866-69 годах преподавал географию Николай Фёдоров

Постоянные переезды и смены работы сделали геобиографию Циолковского необычайно богатой. Только в Боровске за 12 лет он сменил 5 домов и гостиницу, где остановился для поисков жилья. Первый найденный дом принадлежал священнику-вдовцу Евграфу Соколову, и вскоре Константин женился на его дочери Варя. Обвенчались они за городом в церкви Рождества Богородицы (1708) села Роща у древнего Пафнутьево-Боровского монастыря.

В доме Соколова Циолковский писал свои первые работы - философское "Графическое изображение ощущений", где он пытался матетически доказать бессмысленность человеческой жизни (об этих идеях он позже жалел), и, в 1881 году - уже вполне научная "Теория газов", в которой обосновывались принципы реактивного движения. Хочется сказать "впервые в мире", но нет - из Петербурга, от самого Менделеева, пришёл ответ, что всё это уже открыто 25 лет назад. Циолковский был, кончено, этим огорчён, но может в том и дело: чтобы понять свои вопросы настолько глубоко, мало было изучить опыт предшественников, а нужно было самому пройти их путь.
С 1882 года чета Циолковских жила на Калужской улице, снимая квартиры у Барановых (1882-83) и Ковалёвых (1883-87). Считается, что эти два дома не сохранились, как и церкви, в которых Циолковские крестили своих детей. На Калужской жили и ближайшие друзья Циолковского в Боровске - следователь Николай Феттер, собравший у себя дома отличную для уезда библиотеку, и краевед Николай Глухарёв. На Калужской Циолковский работал над статьями, полухудожественными произведениями "Свободное пространство" и "На Луне" (оказавшиеся удивительно точными описания невесомости и безвоздушных лунных пейзажей), и проектом "управляемого аэростата". Здесь же он впервые виделся с московскими учёными, отсюда ездил в Москву с докладом о дирижаблях. Пейзаж Калужской сохранился прекрасно, и дом Барановых скорее всего тут ещё стоит, только адрес его позабыт. А вот дом Ковалёвых в 1887 году сгорел - вместе с рукописями и моделями Циолковского.

После этого порядком разросшаяся семья Циолковских сняла верхний этаж дома мещанки Полухиной на Круглой улице (ныне ул. Циолковского), в низине за Протвой, в самом сердце староверческих слобод. Здесь они жили в 1887-89 годах, ничего выдающегося в этих стенах создано не было, однако как самый сохранившийся из боровских домов Циолковского, с 1997 года особняк Полухиной занят музеем. Мы туда, впрочем, не попали из-за санитарного дня, да и подлинников здесь нет, а реплики аналогичны калужским.

Последним адресом Циолковского в Боровске стал дом Молчановых на Молчановской улице - в Калужской губернии улицы часто называли по фамилиям богатейших жителей. Здесь семья жила в 1889-92 годах, переехав после затопившего дом Полухиной наводнения. Но в наши дни из двух зданий усадьбы одно утрачено, другое зановоделено, и выделяется лишь благодаря фрескам Владимира Овчинникова на торце, окнах и дверях.

Над местом работы и Циолковского, и Фёдорова же боровское краеведение билось долго - уездное училище, где первый преподавал математику и физику, а второй - географию, не имело своего здания и кочевало по городу. Установлено лишь, что в 1887-91 годах оно занимало дом причта Преображенской церкви на Взгорье (1804). Ученики Циолковского любили - строгий и глухой, но ведь самый настоящий Волшебник с бородой и чудесами вроде аэростата, взлетавшего на гондоле с лучиной! А вот коллеги прозвали Циолковского Желябкой, видя в нём вольнодумца вроде недавно казнённого цареубийцы Желябова. Шарахались от странного жителя и мужики, которых он отпугивал своей эксцентричностью: например, сделал самый настоящий кайт и ездил с ним по Протве на лыжах, по глухоте не зная, что пугает этим лошадей в чужих упряжках.

Некоторые даже писали жалобы в губернскую Калугу ответственному за училища Дмитрию Унковскому, сыну морехода Семёна Унковского, дружившего с первооткрывателем Антарктиды адмиралом Лазаревым. Ознакомившись с жалобой, Дмитрий Семёнович вызвал Циолковского к себе дать объяснения, но вместо наказания Константин Эдуардович нашёл в Калуге покровителя. Именно Унковскому Калуга обязана своим статусом Колыбели Космонавтики - живший немного вне реальности Циолковский мог бы всё то же самое создать в Чите, Архангельске, Оренбурге, Гродно, Закаталах или Полтаве, словом любом городе необъятной страны. Но именно Дмитрий Унковский пригласил Констнатина Эдуардовича в Калугу в 1892 году. Вот усадьба Унковских на короткой улице Космонавта Пацаева, где они жили с 1869 года:

Первым же домом Циолковского в Калуге стала избушка на Георгиевской улице, 19. Но прожила там семья чуть больше года - здесь у них родился пятый ребёнок, да умер от коклюша прямо в свой первый день рождения.

После чего Циолковские переехали в почти такой же дом буквально напротив, где и жили в 1893-1902 годах. Здесь Константин Эдуардович продолжал работать над аэростатами, теорией реактивного движения, физикой планет и космоса. В 1895 году всё это вылилось в публикацию цикла очерков "Грёзы о земле и небе"... и в проект космического корабля.

Чудо большинства домов Циолковского в том, что Калуга и Боровск прекрасно сохранили те пейзажи, что видел учёный при жизни. На доме - самая убогая мемориальная доска, что я когда-либо видел.

Ещё чаще, чем дом, Циолковский менял работу. В 1892-1900 годах он преподавал в Калужском уездном училище (1782-83) на заповедной Воскресенской улице:

В 1896-97 параллельно и может быть неофициально работал также в реальном училище (1878) в Воскресенском переулке, буквально в двух минутах ходьбы.

Но самым долгим местом его работы стало Епархиальное женское училище (1878), где он преподавал в 1899-1918 годах - на нынешней улице Кутузова, напротив Богоявленской церкви:

А за церковью через двор сверкало новизной железнодорожное училище, словно привезённое в Калугу поездом ни то из Парижа, ни то из Львова.

В его подвале была мастерская, где Циолковский создавал крупные образцы для экспериментов. В таких устройствах он получал гофрированные металлические обочки своих дирижаблей:

А их уменьшенные образцы испытывал в самодельных "воздуходувках" (аэродинамическая труба). К тому времени его уже знали в научных кругах, а физико-химическое общество даже выделило на обустройство мастерской внушительную по тем временам сумму в 470 рублей - половина стоимости дома.

В 1902 году покончил жизнь самоубийством сын Циолковского Игнатий. Семья вновь переехала подальше от горя. Дом, где они прожили следующие два года, вроде бы не известен, а в 1904 году Циолковские обосновались на крутой Коровьей улице, в самом низу у приокских лугов. В 1908 году Ока разлилась, погубив архивы и машины, после чего для кабинета и мастерской был надстроен второй этаж. В этом доме Циолковский прожил самый долгий отрезок своей жизни, без малого 30 лет, и старые ёлки во дворе похожи теперь на ракеты.

Музей здесь открылся в 1936 году, в годовщину смерти учёного, и хотя в войну домик заняли на постой немцы, работники успели спасти экспонаты.

Во дворе - памятник учёному, в Калуге не единственный:

Дом-музей - филиал Музея Космонавтики, а те себе цену знают - 200 рублей за вход, 230 за фотосъёмку. Работники, впрочем, очень дружелюбные и понимающие, и благодаря им здесь остался какой-то особый домашний уют. Первый от входа - мемориальный зал, где есть например мемуары Гагарина с автографом первокосмонавта:

Сени с крутой лестницей на второй этаж. На стенах - витрины с биографической информацией, цитатами... и велосипедом. Если в Боровске Циолковский "изобретал велосипед" со своей "Теорией газов", то по Калуге на нём ездил.

Гостиная. Обратите внимание на жестяную воронку - это слухач, неизменный атрибут слабослышащего Циолковского, как у слабовидящего - очки. Слуховых трубок он сделал много, самые крупные были почти в человеческий рост. Там же, на столе - его любимая кружка с надписью "Бедность учит, а счастье портит", которую я забыл заснять вблизи.

До перестройки дома 1908 году соседняя комната была жильём всей семьи и кабинетом Циолковского, позже её занимала Варвара Евграфовна, и наконец - красавица-дочь Мария Костина с супругом.

О происхождении планеров на немецком рояле, увы, тут ничего не написано, но если воздушных змеев Константин Эдуардович мастерил, то почему бы не смастерить и планер? Не в космос, но в земное небо люди поднялись уже на его глазах.

В соседней комнате жила другая, старшая дочь Любовь Константиновна. Она была сельской учительницей, в известные времена революционеркой, а при Советах - секретарём и первым биографом отца. Музей создавался также по её инициативе:

На маленькой кухне часть утвари сделана руками Циолковского - бывают такие люди с физической потребностью что-нибудь мастерить:

Смотрительница и мужчина-сотрудник, что-то чинивший, обсуждали, куда лучше пойти на лыжах, и мне казалось, что я в доме у живых хозяев. На втором этаже - комната Варвары Евграфовны:

Её вещи под стеклом - в моём посте как дань уважения верной жене гения. Здесь же - фотография дома до надстройки, беззащитного перед рекой:

Детские рисунки Анны, младшей дочери Циолковских. В целом, хотя учёный и писал в своих мемуарах, что благополучие семьи ставил на последнее место, думая больше над благом всего Человечества, жили Циолковские для своей эпохи не так уж и плохо. Кажется, примерно так, как в наше время живёт большая часть страны - без роскоши и заграничных турне, но и без заплат на одежде и голода.

За стенкой от супруги - кабинет и спальня самого Константина Эдуардовича. Под стеклом - его пальто, шляпа и алюминиевая трость, на столе - слуховые трубки:

На другом столе - приборы, с которыми Константин Эдуардович работал. В этом кабинете были созданы его важнейшие научные работы, здесь он встретил советскую власть и признание

На веранде второго этажа - мастерская: станки для изготовления приборов, аутентичные модели дирижаблей и крутая "лестница в мировое пространство": на крышу, где стоял телескоп.

Над дирижаблями Циолковский бился с 1885 года, и по его задумке, "управляемые аэростаты" (слово "дирижабль" к началу его разработок ещё не знали) вместо полотна покрывались жёсткой оболочкой из тонкого гофрированного металла, делавшей их более послушными и надёжными. Циолковский проектировал управляемые грузовые дирижабли объёмом до полумиллиона (!) кубометров, а при Советах их проекты даже начинали воплощать, но всё очевиднее наступала эра самолётов. Этот проект, которому учёный посвятил десятилетия, оказался тупиком - но именно работа над дирижаблями и навела Циолковского на ракету.
Макет дирижабля Циолковского есть в боровском музее, а это фото - из Музея авиации и космонавтики в Москве (на "Динамо").

В 1916-17 годах Циолковский преподавал в Высшем начальном училище - на этом фото оно слева, буквально придавленной огромной Николаевской гимназией, для работы в которой Константин Эдуардович не вышел дипломом. Зато теперь в ней Калужский университет имени Циолковского. Но памятник у фасада - Чижевскому (см. прошлую часть), в жизни которого Циолковский сыграл примерно ту же роль, что и в его жизни - Фёдоров:

Последним местом преподавания Циолковского было Пушкинское училище (1914) на углу улиц Гагарина и Королёва (красное слева). Здесь он работал на заре советской эпохи:

А последним местом работы вообще был Совнархоз в бывшем здании Земской управы на нынешней главной улице Кирова, у высокой церкви Жён Мироносиц, за памятником военным медикам. Здесь Консннтин Эдуардович работал в 1921-23 годах над воплощением своего дирижабля. Потом к нему в дверь постучались, увезли в Москву на допрос, однако вскоре отпустили с миром по окрику из высших партийных кругов. Ещё в 1918 году пожилому учёному была назначена пенсия, и вернувшись в Калугу, он вышел на покой.

Циолковский был обеими руками за советскую власть. Он не верил в Бога, а царская Россия не верила в ракеты и внеземные полёты. Новая власть же принесла учёному главное, о чём он может мечтать - воплощение его идей. В Москве и Ленинграде с 1920-х годов работали Газодинамическая лаборатория и Группа изучения реактивного движения, в 1933 году, при жизни Константина Эдуардовича, запускавшая в Подмосковье первые экспериментальные ракеты. На углу калужских улиц Циолковского и Королёва - памятник (2011) встрече двух гениев космоса, великому теоретику и великому практику. И хотя не известно точно, виделись ли Циолковский с Королёвым хоть раз, друг о друге они всё-таки знали.

В 1933 году "последние стали первыми" - из самого нижнего дома на Коровинской, последнего по нумерации, Циолковский переехал в подарённый ему горсоветом дом №1 на самом верху. Стоит ли говорить, что Коровинская ныне называется улицей Циолковского? В этом доме по сей день живут его потомки, и в гости к ним порой захаживают космонавты. А вот кому попало стучаться не стоит - о хозяевах от других туристов я читал нелестные отзывы, но скорее всего хозяева просто устали от праздных любопытных визитёров.

Циолковский умер человеком уважаемым, и скорее всего счастливым - он успел дожить до начала эпохи своих идей, и в то же время - не узнать, что путь к звездам куда более тернистый, чем казалось. В 1929-32 годах польский еврей Ари Штернфельд, профессор из Сорбонны, выучил русский язык только ради ознакомления с трудами Циолковского и уехал в Советский Союз, сменив Константина Эдуардовича в роли главного теоретика - так, это ему принадлежат термины "космонавтика", "космическая скорость" и другие. Своё "Введение в космонавтику" Штернфельд опубликовал в 1934 году, а год спустя Циолковский навсегда покинул Землю.

Место его смерти известно, но в Калуге особо не афишируется - в его времена в этом здании, затерянном в мрачнейшей промзоне у вокзала, меж пассажирской и товарной станциями, была железнодорожная больница, тогда видимо лучшая в городе. Однако нескольким поколениям калужан оно известно как Вытрезвитель, и кто стал бы вникать в историю, узнав, что эксцентричный нелюдимый учёный умер там? Ныне здесь и вовсе не медицина, а какая-то бюрократия. Прогнившие деревянные пристройки, в которых и прошли последние минуты учёного, снесены, заменившись кирпичными.

На восточном конце улицы Кирова (см. 4-ю часть) - сквер Победы с памятником маршалу Жукову. На западном конце - Сквер Мира, где в 1957-58 годах, к 100-летию рождения учёного, поставлен памятник Циолковскому с обелиском-ракетой. Именно в тот год с Байконура отправился вверх Первый спутник:

В круглом фасаде сквера есть что-то орбитальное:

Как и в космических мозаиках бизнес-центра "Гагаринский". Всё бы хорошо, но здание - угробленный НИИ материалов электронной техники, и в таком названии есть явное кощунство. Помню, как на "Ленте.ру" попалась мне статья о тяжёлых проблемах нынешней российской космонавтики, и из четырёх её параграфов второй назывался "Нет электроники", а четвёртый - "Электроники нет".

Улица Королёва приводит в Парк Циолковского, заложенный в 1782 году как Загородный сад. С 1899 года он был парком Пушкина, а Циолковский просто любил в нём гулять. В 1935 году учёного здесь и похоронили, а год спустя воздвигли над могилой устремлённый к небу трёхгранный обелиск:

Барельефы на гранях, в том числе космическая ракета, какой она виделась из 1930-х годов:

Рядом выставка работ нашего орбитального фотографа, космонавта Сергея Рязанского:

Ещё в парке есть памятник Гоголю (2014) на месте губернаторской дачи, где он останавливался в 1849 году:

А за парком - самая известная достопримечательность Калуги, первый в мире Музей Космонавтики (1967), создававшийся при участии Королёва, а открытый Гагариным. Тогда же было закончено здание, хотя на мой взгляд, среди конкурсных проектов были варианты и поинтереснее. Под куполом - планетарий с интерактивным залом (где можно, например, полевитировать в магнитных сапогах над металлическим листом). Рядом мрачная глухая ракета Р-12 "Двина": такие стояли на вооружении в 1959-89 годах. запускались не из шахт, а со "столов", и именно их СССР разместил на Кубе в Карибский кризис, когда мир оказался как никогда близок к ядерной войне. Это называется, кажется, парадокс Дрейка-Ферми - один и тот же уровень технологического развития даёт цивилизации возможность и выйти в космос, и уничтожить себя на корню. В тени ядерного монстра, за лестницей - три лёгкие белые метеорологические ракеты, более подробной информации о которых мне найти так и не удалось (подскажите, кто знает!).

Чуть в стороне - "Восток-1" в горизонтальном положении: так её выкатывают из ангара. На такой ракете улетел 12 апреля 1961 года Юрий Гагарин. Но его "Восток", отработав своё, распался и сгорел в атмосфере, а эта ракета - дублёр: она стояла на Байконуре на случай, если что-то пойдёт не так, и космонавта придётся срочно пересаживать на другой транспорт. То есть это - ближайшая к Первому полёту сохранившаяся ракета, главная космическая реликвия Калуги.

Вдали - Калужский бор за Яченкой, в 1980 году ставшей прудом. Калужский музей космонавтики считался всегда крупнейшим в России, но Мемориальный музей на ВДНХ, по моим впечатлениям, намного крупнее. У калужан, видать, взыграла гордость, и этот музей теперь старательно расширяют, от чего его двор уже не первый год представляет собой стройплощадку. Вход - с другой стороны, там памятник Гагарину (2011), который изваял Алексей Леонов.... не тот, а всего лишь тёзка.

И в общем, если вы интересуетесь космонавтикой, то начать знакомство с этой темой стоит именно с музея в Калуге. Размеры его доступны восприятию (в отличие от московского музея), экспонаты эталонные и почти без перекосов в какие-то узкоспециализированные темы.

Над главной лестницей - макеты Первого Спутника и жилого модуля станции "Мир":

Но главная специфика музея в Колыбели Космонавтики - обширный отдел предыстории, развития техники тех времён, когда слова "космос" в нынешнем значении ещё не знали. Вот например эолопил, или шар Герона, созданный в Александрии около 2000 лет назад. Из котла внизу горячий пар поступал в шарик и вырывался из двух дюз, заставляя его крутиться. Для греков и римлян это была игрушка, красиво чертившая круги пара в воздухе, и даже сам Герон, величайший изобретатель Античности, не смог понять, ЧТО он создал. Эолопил был первым в истории паровым и первым в истории реактивным двигателем. Этот шарик - зёрнышко нашей современной цивилизации.

Первые ракеты - китайские "огненные стрелы" хо-цзян 9-11 веков: стрела с пороховым ускорителем в бабуковой трубке. В 15 веке полумифический китаец Ван Гу оснастил такими ускорителями воздушного змея и собрался лететь к Луне, но погиб при взрыве на старте. В Европе китайские ракеты были известны с 13 века, а первый литературный полёт в космос совершил в 1650-х Сирано де Бержерак в опубликованных в 1657 году дилогии "Иной свет" - "Государства и империи Луны" и соответственно "....Солнца". В 1551 году немецкий военный инженер Конрад Хаас спроектировал первую в истории многоступенчатую ракету. В 18 веке ракетные войска состояли на службе многих индийских раджей, и покорившие Индию англичане прониклись идеей такого оружия. В 1807 году "ракетами Конгрива" с британских кораблей был сожжён Копенгаген, а в 1817 году в Англии заработал первый в мире ракетный завод.

Вот здесь, помимо Эолова шара управляемые аэростаты Дюпуи де Лома (1872) и Николая Соковнина (1874), русская сигнальная ракета 1717 года и боевая ракета Николая Константинова середины 19 века с уникальной для тех времён дальнобойностью в 4 километра. Тот же Константинов руководил первый ракетным заводом в России, основанным в 1859 году в Николаеве. Рядом с макетами ракет в натуральную величину - уменьшенный макет первой в мире ракетной подводной лодки (1834) русского немца Карла Шильдера, само собой так и не воплощённой. Но те ракеты были тупиковой ветвью эпохи ядер, примерно как дирижабли до появления самолётов. С появлением нарезной артиллерии о них практически забыли до 1920-30-х годов, когда появилось иное топливо и материалы. Однако из этой витрины можно понять, что как только ракеты появились в России - они здесь пришлись ко двору.

Но "потомки" тех ракет - "Катюши" и "Грады". А идея тяжёлой ракеты и космического корабля начала смутно вырисовываться в воздухе где-то в конце 19 века. В 1881 году народоволец Николай Кибальчич в ожидании казни изложил свой проект космической ракеты. В 1887 году русский инженер шведского происхождения Фёдор Гешвенд представил проект реактивного самолёта, а в 1899 немец Герман Гансвиндт вперые опубликовал проект космического корабля... увы, от истины весьма далёкий. Ракеты Циолковского стали достоянием общественности позже, но были гораздо лучше продуманы. Он разработал даже стартовый комплекс - высокая эстакада на экваторе, по которой поезд из последовательно включающих двигатели вагонов-ступеней на реактивной тяге выводит на трамплин последнюю ракету, улетающую прочь.

В музее - уменьшенный макет космического корабля Циолковского. Верхний отсек замышлялся в качестве кабины, второй содержал ванны с жидкостью определённой плотности, которая должна была защищать звездолётчика от перегрузок, ниже располагался насос, подававший топливо в двигатели, и сами двигатели. Подумать только! Вот на улице извозчик звезданул по уху мальчонке, решившему проехаться в его скрипучей телеге; рабочие с ткацкой фабрики всем цехом читают по слогам марксистские листовки и сжимают кулаки, бородатейший мужик в лаптях пришёл в город продавать картошку, дамы в Петербурге визжат от восторга при виде аэроплана с американским пилотом в белом шарфе... а нелюдимый чародей ведёт ракету сквозь космос. Ракету, хоть отдалённо похожую на то, что могло бы полететь.

Проекты космических станций Циолковского, вращение которых позволило бы избежать невесомости и связанных с ней проблем, не воплощены наукой до сих пор. Лишь в фильме "Марсинанин" астронавты летали на чём-то подобном... Эти аппараты больше похожи на достояние будущего, чем на измышления прошлого. ТАСС в своё время подготовила очень красивую инфографику идей Циолковского в привязке к истории.

Дальше - основной зал музея, посвящённую уже реальной космонавтике СССР. Здесь есть макеты спутников и межпланетных станций в натуральную величину и опалённые посадкой спускаемые аппараты. Но это, как говорится, "совсем другая история"....

На этом завершим главу о Колыбели Космонавтики. В следующих постах речь пойдёт о заре ракетной эпохи - в Москве и в Петербурге, куда и отбываю сегодня вечером на два дня.
Автор VARANDEJ