Зомби XX века: как целую страну несколько десятилетий терроризировали страшные «эскадроны смерти» (13 фото)

Тонтон-макуты стали порождением одной из самых одиозных диктатур прошлого столетия, сном разума карикатурного «царька», возомнившего себя богом.

В августе 1956 года Гаити, карибское государство, делившее одноименный остров с Доминиканской Республикой, готовилось к очередным выборам. По этому поводу и на фоне очередных народных протестов в стране была объявлена амнистия для инакомыслящих. Среди тех, кто воспользовался этой возможностью для выхода из подполья, был и доктор Франсуа Дювалье. «Доктор» в данном случае не какое-то почетное звание: Дювалье действительно был врачом, получил неплохое по гаитянским меркам образование, проходил стажировку в США, а во второй половине 1940-х даже некоторое время занимал пост министра здравоохранения страны. Но с 1950 года он был вынужден скрываться, зато спустя 6 лет воспользовался либерализацией по полной. Этот вроде бы интеллигентный человек оказался выдающимся популистом. Умело играя на неприязни (и «неприязнь» в данном случае весьма мягкий термин) между черным населением Гаити и проживавшими там мулатами, он смог в октябре 1957 года выиграть президентские выборы и 14 лет, до самой своей смерти, мертвой хваткой держать президентское кресло, расправляясь с любыми претендентами на него.

Впрочем, его правление стало лишь очередной кровавой страницей в истории несчастного Гаити. В XVIII веке остров был жемчужиной в колониальной короне Франции. Здесь производилось больше половины всего кофе и 40% сахара, который потребляла Европа. На местных плантациях делались состояния, но в основе богатств Гаити находилась беспощадная эксплуатация африканских рабов. Ежегодно на остров завозилось до 40 тыс. человек, и эти цифры говорят еще и о том, что завезенные люди столь же интенсивно там умирали. Однако, в отличие от рабов в США, у гаитянских невольников гораздо раньше появился шанс на свободу. Французская революция с ее «Декларацией прав человека и гражданина» в конечном счете привела к восстанию рабов во французской части острова и провозглашению независимости Гаити 1 января 1804 года. Это было по-настоящему историческое событие. Гаити стало первым независимым государством Латинской Америки (и вторым в Западном полушарии после США), а также первым государством, управлявшимся бывшими рабами.

Тем не менее желанная свобода не принесла стране ожидаемого процветания. Во-первых, условием признания ее самостоятельности со стороны Франции была выплата грандиозных репараций за потерянную жителями метрополии собственность. Их общая сумма достигала 150 млн франков, и хотя в итоге эту цифру значительно сократили, Гаити выплачивала деньги до 1947 года. На обслуживание этого долга уходило до 80% государственного бюджета, что висело на стране чудовищным бременем. Вторым фактором, осложнявшим ее жизнь, была концентрация богатейших ресурсов острова в руках немногочисленного меньшинства мулатов. Черное население жило в полной нищете, лишь накапливая ненависть уже не к белым французам, а к их потомкам от связей с черными наложницами, захватившим колониальное наследие в свои руки.

Дювалье с супругой.

Этим и воспользовался Франсуа Дювалье, играя на чувствах угнетенного черного большинства. Он развернул агрессивную популистскую кампанию, став при этом весьма популярным среди бедноты, которая впоследствии превратилась в основную опору его режима. Идеология, придуманная доктором, оказалась в конечном счете настолько причудливым коктейлем противоречивых позиций, что даже сравнить ее было не с чем. Политологам ничего не оставалось, как придумать для созданного в Гаити режима отдельный термин — дювальеризм.
Итак, с одной стороны, Дювалье объявил себя самым стойким антикоммунистом планеты, во всю используя соответствующую риторику (это обеспечило ему поддержку со стороны США), с другой — для целевой аудитории (все той же черной бедноты) вовсю декларировались лозунги революции и социальной справедливости (т. е. условного «раскулачивания» богатых мулатов и перераспределения доходов населения). Доходило до того, что «самый стойкий антикоммунист» напрямую сравнивал себя с Лениным. Вовсю пропагандировался «черный расизм», ну а вишенкой на этом многослойном торте стало увлечение Дювалье вудуистским мистицизмом.

Речь шла не только об использовании вуду, традиционных для Гаити африканских верований, смешавшихся с христианством. Похоже, Дювалье на самом деле уверовал в свою исключительность, ассоциируя себя с Бароном Субботой, одним из самых почитаемых и в то же время устрашающих духов вуду, связанных с культом мертвых. Он даже в своем бытовом поведении на публике старался косплеить Барона Субботу, одеваясь в черное, нарочито замедляя движения, разговаривая зловещим шепотом. Вудуистские святилища в гаитянских деревнях и городах превратились в агитационные пункты режима, служители культа приглашались на президентские приемы. Даже для себя самого Дювалье лично придумал прозвище, понятное в народной среде, — Папа Док.
На вудуистских суевериях было основано и могущество созданной Папой Доком личной гвардии, которая по сути заменила и полицию, и армию, а также выступала в роли «эскадронов смерти». Вскоре после прихода Дювалье к власти в Гаити там появились тонтон-макуты.

Дювалье шесть лет провел в подполье, но, получив амнистию и став президентом, начал действовать не просто теми же методами. Он их значительно ужесточил. Политические процессы над оппозицией были запущены немедленно. Государственный аппарат вычищен. Соперники по президентским выборам отправлены в изгнание. Реакция последовала незамедлительно. В марте и июле 1958-го (спустя менее года президентства Папы Дока) в стране произошли две попытки военного переворота. Рожденные в армейской среде, они закончились неудачей, но навсегда убедили Дювалье в ненадежности прежних силовых структур. Он решил создать свое формирование, участие в котором было основано в первую очередь на принципах безусловной личной преданности. Официально подразделение носило название «Добровольческая милиция национальной безопасности», но называли его сотрудников только тонтон-макутами.
Тонтон — персонаж из гаитянской народной мифологии: злобный дядюшка, который похищает непослушных детей, натягивая им на голову джутовый мешок (макут), а затем съедает. Понятно, что такое прозвище возникло не на пустом месте. Террористические практики, которые использовали тонтон-макуты, вполне соответствовали креольскому мифу.

В эту структуру, подчинявшуюся исключительно Папе Доку, набирали молодежь из черной бедноты. Для абсолютного большинства из них это был единственный шанс вырваться из беспросветной нищеты и постоянного голода, и этот стремительный социальный лифт обеспечил абсолютную преданность диктатору. Жалованье им не платили, тонтон-макуты существовали на условиях самоокупаемости, но при этом они получили индульгенцию на насилие. Это напоминало опричнину времен Ивана Грозного, только если русский царь отдал своим «псам» на «съедение» отдельные города с волостями, то в Гаити тонтон-макуты «доили» всю страну.
Их отряды, облаченные в своеобразную униформу (джинсовые рубашки, шляпы, часто черные очки), по сути занимались легализованным рэкетом, собирая с остатков гаитянского бизнеса «добровольный налог» на общественные нужды. На самом деле нужды заключались в обеспечении самих тонтон-макутов, членов их семей и чиновников, составляющих опору режима Дювалье.

Задачей же структуры был абсолютный террор инакомыслящих. Получившие монополию на насилие молодые люди, еще вчера не имевшие никаких перспектив в жизни, внезапно оказались распорядителями судеб мирных граждан. Жестокое подавление народных протестов, похищения и убийства мнимых и реальных противников диктатуры с публичной демонстрацией изуродованных трупов должны были посеять в стране атмосферу ужаса, лишить ее жителей воли к сопротивлению и даже намека на мысль о каком-то ином «лидере нации». Тонтон-макуты активно использовали и вудуистские суеверия народных масс, представляя себя воплощенными зомби, существами, которых невозможно было убить. Процессии тонтон-макутов часто сопровождались ритуалами вуду, да и вся их эстетика напоминала гаитянам о культе смерти.
Впрочем, они использовали свое положение и во вполне реальных действиях, связанных с мертвецами. Лидеры структуры развернули торговлю трупами для анатомических лабораторий и наладили экспорт донорской крови в Европу и США. Разгоревшийся по этому поводу скандал получил название «Черная кровь», а многолетнего лидера тонтон-макутов Люкнера Камбронна прозвали «Карибским вампиром».

К концу правления Дювалье численность тонтон-макутов доходила до 20 тыс. человек. Этого количества оказалось вполне достаточно, чтобы затерроризировать всю страну и добиться решения главной задачи — полной нейтрализации оппозиции. Попытки свергнуть режим жестоко подавлялись, их инициаторы репрессировались или (в лучшем случае) изгонялись из страны. На острове отсутствовали оппозиционные партии и СМИ, профсоюзы, другие общественные организации, зато в ассортименте имелись концлагеря и тюрьмы, где повсеместно применялись пытки. Судя по всему, специальная камера для «допросов с пристрастием» была даже в подвале президентского дворца.
Полное ощущение собственной безнаказанности позволяло Папе Доку осуществлять вопиющие фальсификации собственных выборов. Когда в апреле 1961 года избиратели пришли на участки, чтобы проголосовать за новый состав парламента (многих на голосование принудительно загнали тонтон-макуты), в бюллетенях кроме фамилий кандидатов в депутаты имелась надпечатка «Франсуа Дювалье — президент». На следующий день было объявлено, что парламентские выборы одновременно были и президентскими, а президентом со 100% голосов «за» (и 0% «против») был элегантно переизбран Папа Док. Спустя 3 года, в 1964-м, на референдуме полномочия Дювалье были продлены пожизненно. Согласие на это (ответ «Да») было изначально впечатано в бюллетень, ответ «Нет» надо было вписывать от руки. Каждый избиратель мог при этом проголосовать неограниченное количество раз.

К счастью многих гаитян, Папа Док, хоть и сам был врачом, за своим здоровьем не очень следил и прожил куда меньше, чем мог. В 1971 году инфаркт на фоне диабета свел Дювалье в могилу в возрасте 64 лет. Он, как и многие диктаторы своего типа, заранее позаботился о преемнике, точнее даже наследнике. Новым президентом Гаити стал его сын Жан-Клод, по аналогии с папашей сразу получивший официальное «народное» прозвище Бэби Док. Отдельный замечательный нюанс состоял в том, что Дювалье-младшему при этом было всего 19 лет. На момент «избрания» он являлся самым молодым главой государства в мире.
Всю свою недолгую до президентства жизнь Бэби Док привык ни в чем себе не отказывать. Он был гедонистом и сибаритом, что не могло не сказаться и на государственной политике. Тонтон-макуты продолжали терроризировать народ и при нем, но уже менее брутально. Их лидер Люкнер Камбронн, попавший в скандал из-за экспорта донорской крови, был изгнан из страны. К эмиграции сын принудил и свою собственную мать Симону, вдову Папы Дока. Он даже приказал создать отдельный «Корпус леопардов» как альтернативную тонтон-макутам силовую структуру.

Продержаться у власти Бэби Док смог 15 лет, даже больше отца, но, видимо, брутальная жестокость и готовность пойти на все, чтобы удержаться в президентском кресле, были не в его характере. Менялась и эпоха. Одиозные режимы падали даже в Латинской Америке и Африке, привыкших, казалось, ко всему. В конце 1985 года в Гаити начались массовые антиправительственные выступления, попытки их разогнать привели к гибели мирного населения, но протесты это не остановило. Тонтон-макуты, ранее бывшие голодными цепными псами режима, к тому времени уже расслабились, остепенились и потеряли бдительность. В феврале 1986-го на фоне многочисленных демонстраций своих противников Дювалье-младший предпочел бежать из страны. Примерно $900 млн, которые к тому времени накопила его семья за счет «мудрого» управления своей страной, помогли скрасить Бэби Доку тяготы эмиграции на Южном побережье Франции.

После закономерного падения режима Дювалье многих тонтон-макутов благодарные соотечественники просто линчевали. Остальные предпочли на время уйти в подполье, дожидаясь реванша. Некоторые успешно дождались. Крайне нестабильная политическая ситуация в Гаити приводила к постоянной смене условно левых и ультраправых сил у власти, а локомотивом последних как раз и был ряд организаций, основанных бывшими тонтон-макутами. Тем не менее многих боевиков, вздумавших терроризировать собственный народ, все-таки постигла справедливая кара. И именно это сделало в дальнейшем невозможным повторение зверств времен Дювалье. То есть урок поняли даже в беднейшей стране Западного полушария.