Андрей Тарковский (3 фото + 2 видео)

Фильмы Тарковского - это классика кино: Зеркало, Андрей Рублев, Ностальгия, Иваново Детство, Солярис, Сталкер...

У МЕНЯ В ДЕТСТВЕ был довольно растительный образ жизни. Я мало размышлял.

МЫ ХОДИЛИ БУКВАЛЬНО БОСИКОМ. Летом вообще не носили обуви, у нас её не было. Зимой я носил валенки моей матери. В общем, бедность — это не то слово. Нищета! Мы придаём несколько чрезмерное значение роли детства. Манера психоаналитиков смотреть на жизнь сквозь детство, находить в нём объяснения всему — это один из способов инфантилизации личности. Мне всегда не хватало отца. Всем лучшим, что я имею в жизни, я обязан матери.

МОЙ ОТЕЦ, конечно, большой русский поэт. Он никогда не писал ничего, чтобы прославиться.

КАЖДЫЙ ЧЕЛОВЕК ДОЛЖЕН учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.

КАК Я БОЮСЬ ПОХОРОН! Даже когда мы хоронили бабушку, жутко было, и не потому, что она умерла, а оттого, что крутом были люди, которые выражали чувства. Я не могу смотреть на людей, которые выражают чувства.

Я ПОСТУПИЛ В ИНСТИТУТ ВОСТОКОВЕДЕНИЯ, полтора года там проучился и ушел — в ужасе. Занятие арабским языком было настолько мучительным, лишенным какого бы то ни было чувства для меня. Странный язык. Грамматические формы образуются математическим путем. Почему я поступил именно во ВГИК, я не могу понять.

КОМИССИЯ НЕ ХОТЕЛА ПРИНИМАТЬ МЕНЯ И ШУКШИНА. Говорили: «Вася Шукшин — это темный человек, который не читал Толстого и вообще ничего не знает, он слишком неотесан. А Тарковского мы не примем потому, что он всё знает». Впервые я пошел в кино, когда мне было семь лет. Я только помню два кадра. Первый — это взрывы в подсолнухах, когда вместо грохота взрыва гранат— аккорд музыкальный. И второй кадр — это когда штыки — ужасный кадр — подымают в воздух офицера. В наше же время выбирать было невозможно, и сам факт, сама возможность посмотреть фильм производила на нас ошеломляющее впечатление.

Я НЕ СТОЛЬКО ДУМАЮ О ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ, сколько пытаюсь ее ощущать; я к ней отношусь, как животное, как ребенок.

САМА ИДЕЯ ИСКАНИЯ ДЛЯ ХУДОЖНИКА ОСКОРБИТЕЛЬНА. Она похожа на сбор грибов в лесу. Их, может быть, находят, а может быть, нет. На мой взгляд, художник поступает вовсе не как искатель, он свидетельствует об истине, о своей правде мира. Я отвергаю идею эксперимента, поисков в сфере искусства. Любой поиск в этой области, всё, что помпезно именуют «авангардом», — просто ложь.

ЕСЛИ УБРАТЬ ИЗ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ЗАНЯТИЙ все относящиеся к извлечению прибыли, останется лишь искусство.

ИСКУССТВО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ НЕНАЦИОНАЛЬНЫМ. Если мир в порядке, в гармонии, он не нуждается в искусстве. Можно сказать, что искусство существует лишь потому, что мир плохо устроен. Ханжество никогда не было эффективной силой творчества.

ЦЕЛЬ ИСКУССТВА заключается в том, чтобы подготовить человека к смерти.

ЕСЛИ АКТЕР ЛИШЕН ТЕМПЕРАМЕНТА — это его смерть. Единственное, что мне нужно от актера, — чтобы он оставался собой в предлагаемых ему обстоятельствах и, боже упаси, не начал бы что-то играть, придумывая образ. Кино, пожалуй, самое несчастное из искусств. Им пользуются как жевательной резинкой, как сигаретами, как вещами, которые покупают.

МЕНЯ ВСЕГДА РАЗДРАЖАЛИ в искусстве намеки, какие-то попытки быть на гребне того, что происходит сию минуту.

Я СЧИТАЮ НЕУДАЧНЫМ ФИЛЬМ «Иваново детство» потому, что терпеть не могу в кинематографе символа. Картина претенциозна — в том смысле, как если бы пианист играл, нажав правую педаль и не отпуская ноги: всё педалировано, всё акцентировано чересчур, чересчур выразительно. Так сказать, сразу все тридцать два зуба актер показывает — я имею в виду автора, самого себя. Некоторые вещи я просто не могу смотреть, я опускаю глаза — знаете, как при взгляде на человека, который бестактно себя ведет, говорит о себе чересчур влюбленно. Но эта картина, мне дорога как первая моя самостоятельная работа. «Космическая одиссея» Стэнли Кубрика мне кажется совершенно неестественной: выморочная, стерильная атмосфера, будто в музее, где демонстрируются технические достижения. Критики или ругают, или хвалят. Ни то, ни другое, не очень-то помогает. А ведь задача критики, на мой взгляд, — помочь автору понять самого себя. Я люблю ограниченное пространство. Мне очень нравится отношение к пространству японцев — их умение в маленьком пространстве находить отражение бесконечности.

ЖИЗНЬ НИКАКОГО СМЫСЛА, КОНЕЧНО, НЕ ИМЕЕТ.

МНЕ ТРУДНО ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ ВНУТРЕННИЙ МИР ЖЕНЩИНЫ, но мне кажется, что он должен быть связан с миром мужчины. Одинокая женщина — это ненормально.

ЕСЛИ МИР НЕ СТАНОВИТСЯ ОБЩИМ, отношения безнадежны. Мне кажется, что я недостаточно люблю себя. Тот, кто недостаточно любит себя, не знает цели своего существования, не может, по-моему, любить других. Я человек невеселый. Сейчас не время много смеяться. Если я вдруг начинаю смеяться, я тотчас же начинаю себя контролировать и ощущаю, что смеюсь не к месту. Спасти всех можно, спасая себя. Общие усилия бесплодны.

НАСТОЯЩЕЕ СКОЛЬЗИТ И УХОДИТ, словно песок между пальцами, и определяет свою материальную весомость лишь в воспоминании о нем.

ЖИЗНЬ ТЕРЯЕТ ВСЯКИЙ СМЫСЛ, если я знаю, как она кончается. Мы не созданы для счастья, но есть вещи важнее, чем счастье.

БОЛЬШОЕ НЕСЧАСТЬЕ ЧЕЛОВЕКА В ТОМ, что он вообразил себя замкнутой системой. Например, он думает, что не наносит себе вред, когда скрытно творит зло, и не считает, что тем самым подвергается саморазрушению. 


В РОССИИ НИКТО, НИКОГДА И НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТ. Только так здесь все и происходит.

КОГДА МИР РАСКОЛОТ ВОЙНОЙ, вдруг появляется надежда на счастье, на изменение времени.

Я ОТНОШУСЬ К СЛОВАМ КАК К ШУМУ, который производит человек.

Я ОЧЕНЬ ЖАЛЕЮ, ЧТО Я НЕ СТАЛ МУЗЫКАНТОМ. Планов много, толку мало.