Командный бункер (32 фото)

Виктор уже собирался идти домой, как компьютер издал сигнал, говорящий о получении электронной почты. Наверное, опять какой-то спам, - подумал Виктор, придвигая стул и открывая «Входящие». В папке чёрным цветом выделялся единственный заголовок. Клик мышкой по названию, открыл текст письма, сообщающего весьма интересное предложение.

«Уважаемый, Виктор Вадимович. С большим интересом читаю ваш сайт, посвящённый былым секретам нашей родины. Меня зовут Айварс Станкус. В период 1988-1991 годы я работал начальником смены на строительстве большого командного бункера, расположенного в Московской области. После печальных событий распада Советского Союза я был вынужден возвратиться в Литву, мои контакты затерялись, и все эти годы я не имею вестей оттуда. Я даже не знаю, был ли наш бункер достроен или нет. Прошло двадцать лет и хотелось бы посмотреть, как выглядит мой бункер, но поехать туда самому нету возможности. Имею дерзкую просьбу по отношению к Вам. Вы любите путешествовать и если при случае Вы окажитесь в том бункере, я бы попросил Вас сделать десяток-другой цифровых фотоснимков в разных ракурсах. Я буду Вам очень благодарен и компенсирую все расходы, связанные с поездкой и работой. С наилучшими пожеланиями и надеждой, что Вы мне ответите»

Была глубокая ночь, когда в квартире зазвонил телефон. Нашарив на прикроватной полочке аппарат, Денис нажал кнопку соединения, - Да?
- Обнаружена ещё одна пружинка, - прозвучало из трубки, - возможно, самая большая из известных. Группа уже начала выдвижение.
- Когда надо быть?
- Расчёт на эти выходные.
- Но ведь это же уже сегодня! - воскликнул Денис, но в трубке уже была тишина.
Полежав с открытыми глазами с четверть часа, Денис поднялся, сварил себе кофе, собрал рюкзак и заказал такси для поездки в аэропорт.

Денис был далеко не единственным, кого разбудил в эту ночь телефонный звонок.

Пригородный автобус шёл медленно, натужно урча двигателем на подъёмах. Москва осталась в часе езды позади, а впереди ждали удивительные приключения. Вообще, изначально планировалось ехать на машине, но у семиместного джипа дядюшки в последний момент лопнула рессора на заднем колесе, так что всем пришлось ехать на автобусе. Часы показывали обед, когда автобус добрался до нужного городка и группа, с радостью, высыпала наружу, разминая затекшие мышцы. Предстоял многокилометровый переход до соседнего города, отличающегося от этого лишь цифрой после названия.

Вечерело, но группа уже добралась до места, где встала на привал, дожидаясь полной темноты для продолжения движения дальше. За леском начинались земли Министерства Обороны, где любая случайная встреча грозила запалом группы и срочной эвакуацией.

Последний километр до границы периметра шли в полной темноте, осторожно ступая по влажной траве, придерживая руками хлёсткие ветки. Колючее заграждение вокруг территории выглядело вполне целым, однако трава перед ним не была выкошена. Фарфоровые изоляторы белели в ночном мраке. К счастью, натянутые на них провода были оборваны. Это говорило о запустении и, скорее всего, периметр не патрулировали. Выждав четверть часа, из кармана был извлечён «Лезерман», и одинокая черная тень беззвучно двинулась к первому ряду заграждения.

За рядами колючей проволоки высилось большое кирпичное здание. Все окна были тёмными, однако над входом горел электрический фонарь. Чуть дальше, светилась будочка караулки, рядом с которой стоял автомобиль. Пригибаясь к земле, группа начала смещаться в сторону, огибая здание. Согласно присланному Айварсом описанию, из сооружения вело три аварийных выхода. Первые два находились в районе караулки, а третий с противоположной стороны. Группа разделилась – двое остались наблюдать за будкой, остальные рассыпавшись по траве, принялись искать люк. Через десять минут поисков люк был обнаружен – большая выпуклая крышка тёмно зелёного цвета. Коротко посовещавшись, все кроме одного человека вернулись к краю периметра. Оставшийся, поправив удерживающую длинные волосы повязку, вставил в паз люка особое приспособление, изготовленное из деталей старых гермодверей. Несколько поворотов крестовины, и ригеля были раздвинуты. Щелкнуло колёсико концевика, человек отбросил люк на землю и тотчас рванул к остальным товарищам, после чего вся группа затаилась в кустах.

Полчаса ожидания прошли в глубокой тишине – не было слышно ни воя сирен, ни лая собак, а в окнах не загорался свет. Наконец, решив, что сооружение не обитаемо, команда двинулась к люку, где все семь человек быстро забрались внутрь, закрыв за собой крышку.

С поверхности вниз спускалась небольшая лесенка, выходящая в достаточно широкую трубу. Немного пропетляв, в разные стороны, труба оборвалась под потолком высокого, но узкого помещения, служившего шахтой для загрузки оборудования. В её стенах открывалось несколько герметических люков, от которых расходились многочисленные трубы кабельников и воздуховодов. К люкам с пола вели скобы лестниц.
Из шахты вёл единственный круглый люк, выводящий в помещения седьмого этажа. Народ хлынул внутрь и, с восторженными возгласами щелкая фотоаппаратами и светя фонарями, разбрёлся по десяткам помещений. В голове у Виктора сами собой всплывали строки из переписки с Айварсом:

«Сооружение строилось несколько лет под защитой маскировочного ангара. Сперва была пройдена широкая и глубокая вертикальная шахта в виде цилиндра, края которой обделаны бетонными тюбингами. Кроме того, от донышка шахты вела подземная потерна в направлении другого действующего объекта, назначение которого Айварс не знал. Затем стены шахты были омоноличены слоем бетона, а внутри выстроено многоэтажное подземное сооружение. После окончания строительства, ещё до завоза аппаратуры и оборудования, над сооружением было построено здание штаба с травяной лужайкой и аллеей зелёных ёлок.
Под землёй насчитывалось восемь подземных этажей, при этом счёт начинался снизу. С самого последнего этажа шёл выход на поверхность внутрь штаба, иначе называемый парадным. Кроме этого, на восьмом этаже хранились запасы сжатого воздуха и находилась столовая»

«Седьмой этаж был отдан под дизельную и сопутствующее ей хозяйство»

Центральный, если о нём там можно говорить, коридор вывел к площадке с лифтом, на вид точно таким-же какие же, какие ставили в типовые советские многоэтажки. Единственным различием, служили телефонные аппараты, установленные перед его дверьми. Рядом начинала спуск лестница, уходящая на нижние этажи и пронизывающая весь цилиндр от верха до низа. По письмам Айварса Виктор знал, что точно такая же лестница существует и с другой стороны.

В то же самое время Максим уже спускался по ней до самого низа. Он не практиковал модное ныне фотодрочество, все его снаряжение составлял старенький Пецель, разводник – подарок жены и мыльница, видавшая мест побольше, чем многие обладатели «Прошки» с известного в узких кругах интернет-ресурса. Достигнув второго этажа, Максим остановился перед открытыми дверями лифтовой кабины. Внутри к стене был прикреплён телефонный аппарат, идентичный наружному.

«На втором этаже находились силовые шкафы, преобразователи частоты и холодильные машины. Часть оборудования размещали на подвесных платформах, гасящих возможные сейсмические колебания. Платформы представляли собой большие площадки, подвешенные к потолку на стальных тросах. Все подводящие кабеля и шланги имели гибкое сочленение с аппаратурой, допускающие значительное смещение оборудования при эксплуатации»

Осмотрев второй этаж, Максим спустился на первый. Здесь властвовало царство труб, вентилей и резервуаров, отвечающих за распределение воды и воздуха.

Пока другие осматривали самые нижние и верхние этажи, Эрнест спустился до шестого, предвкушая узреть самую главную изюминку, о которой писал в своих письмах Айварс.

«Четыре из восьми этажей, а именно третий, четвёртый, пятый и шестой, не являлись частью основной вертикальной выработки, а представляли собой четырёхэтажный контейнер, подвешенный на массивных амортизаторах, внутри этой выработки. Всего амортизаторов было шестнадцать, распределённых в четыре одинаковые группы. В верхней точке крепления, они содержали торсионную развязку, позволяя массивной конструкции вращаться вправо и влево на небольшие углы, а так же качаться в разные стороны. К контейнеру амортизаторы присоединялись ровно посередине высоты, а именно между четвёртым и пятым этажами. При близко расположенном атомном взрыве, рождённые им колебания земной коры, могли бы разорвать статическую конструкцию. Однако, они просто начинали раскачивать контейнер, при этом оборудование и находящиеся внутри люди не испытывали ударов, а все подведённые к контейнеру провода и трубы обладали гибким соединением, благодаря чему так же не рвались.

Внутренняя сторона вертикальной шахты, в которой находился контейнер, имела многоугольное сечение, расстояние между стенками составляло до полутора метров. К боковым стенкам были прикреплены стальные лесенки, позволяющие подняться на вершину контейнера.

Переход из контейнера на лестницу и к лифту, проходил по железному настилу, переброшенному через промежуток между контейнером и шахтой. По бокам он был огорожен гибкой резиновой завесой и снабжён перилами, так же могущими свободно перемещаться при колебаниях контейнера.

«Назначение этажей, составляющих контейнер, распределялось так: самый верхний (шестой) занимал командный пункт. Тут размещался главный пункт управления всеми системами бункера – вентиляцией, электричеством, водоснабжением»

Эрнест быстро нашёл зал с пультом и огромными закреплёнными на стенах стендами с мнемосхемами. Несколько лампочек светилось, говоря о том, что бункер обесточен не полностью. Тут же стоял стул оператора, пепельница с окурками, на вешалке висела поношенная форма. Аккуратно, стараясь ничего не нажать, Эрнест забрался с ногами на пульт и сфотографировал панораму зала. Спустившись, он не заметил, что на покрытии из оргстекла остался след ботинка. В этот момент, в зал зашла Евгения и принялась рыться на полках с бумажной документацией. В папках лежали многочисленные схемы различных систем бункера.

«Оставшиеся три этажа контейнера были отданы под многочисленные кабинеты. Во время, когда я ещё работал на строительстве, мы только вели отделку этих помещений. Впоследствии, туда должны были занести стулья, шкафы, кровати, аппаратуру связи – все, что необходимо для проживания и работы высших военных и гражданских чинов государства»

Осмотрев за несколько часов большинство не опечатанных помещений, группа собралась на втором этаже. Здесь в сторону, за пределы бункера уходила длинная и широкая потерна, размером не менее тоннеля метро. Отделённая от бункера несколькими массивными гермодверьми, она уходила так далеко, что свет самых мощных фонарей, не мог высветить дальний конец.

Практически сразу за пределами бункера, всё сечение тоннеля разделялось гибким соединением. Его назначением было поглотить возможный излом при сейсмических сдвигах породы. Аналогичное соединение, но меньших размеров отделяло шахту для загрузки оборудования, через которую команда и проникла внутрь.
Под потолком потерны тянулись многочисленные трубы. Часть из них уходило в боковое ответвление, но основная масса упорно тянулась вперёд.

Наконец, оставив позади значительное расстояние, группа упёрлась в закрытую гермодверь. Сбоку висел телефонный аппарат аналогичный встреченному в лифте. В письмах Айварса ничего не говорилось об этом месте. В его годы она была забутована, а спрашивать «что там» было не принято. Айварс очень интересовался этим местом и особо просил по возможности выяснить, куда же ведёт эта потерна.

И вот теперь, группа стояла на пороге тайны, тайны пронесённой через километры и десятилетия. Эрнест вздохнул, и принялся уверенно вращать штурвал. Но едва он успел повернуть его на несколько оборотов, как тишину разорвал леденящий душу телефонный звонок. Звонил аппарат, висящий у входа. Услышав это, вся группа замерла, а затем тихо, но быстро принялась удаляться от гермы. Телефон продолжал звонить, а группа уже не шла, а бежала изо всех ног, грохоча ботинками по рифлёному настилу. А через несколько долгих секунд, сзади донеслись первые окрики и грубые матюги.

Добежав до лестницы герои, было, устремились наверх, к спасительному седьмому этажу, но тут с вышерасположенных пролётов донёсся отчётливый топот солдатских сапоги. Кто-то, явно не в одиночестве, быстро сбегал вниз. Рассуждать о том это времени не было - с другой стороны мчались люди, пришедшие из-за гермы. Загнанные между двух огней, герои разбежались по помещениям второго этажа, судорожно ища место, где бы спрятаться. Кто-то забежал за аппаратные стойки, кто-то залез под подвесную платформу. Эрнест, было, рванулся ко второй лестнице, но тут обратил внимание на большой круглый люк в стене. Несколько оборотов, разводника и люк отворился, открывая за собой уходящую вдаль широкую трубу.
- Сюда, - крикнул Эрнест и начал пролезать внутрь спасительной темноты. Его крик услышало двое, они бросились следом и вскоре тяжёлый люк захлопнулся позади них.

Труба тянулась вперёд, а народ тихо продвигался по ней. Пройдя немного, она сделала поворот, изменив направление движения на «вверх». Труба поднималась на добрый пяток метров, совершенно гладкая и достаточно широкая, чтобы пытаться подниматься в распорку. Поразмышляв, решили подниматься пирамидкой. Евгения отползла назад, а крепкий Виктор подставил спину так, что длинный и тощий Эрнест смог встать ему на плечи. Затем Виктор стал медленно подниматься во весь рост. Но высота трубы были слишком велика – даже когда Виктор полностью распрямился, на уровне верхнего поворота, оказались лишь руки Эрнеста. Если бы там находились закладные или какие-то выступы, он бы смог схватиться и подняться, но совершенно гладкий металл не оставлял такой возможности.

А в следующее мгновенье случилось страшное – из кармана задравшейся при вскарабкивании куртки, вывалился выключенный смартфон Самсунг Галэкси S и с грохотом полетел вниз. Ударившись о металл, задняя крышка открылась, а из-под неё вынырнул аккумулятор. Три детали продолжили полёт в различных направлениях, рождая новые и новые звоны, гулким эхом ушедшие по трубе.
Мгновенья ожидания тянулись часами, а затем откуда-то снаружи раздались голоса и скрип поворачиваемого штурвала гермолюка. В трубу хлынул свет фонарика, а за ним показалось лицо молодого лейтенанта.
- Вот они, товарищ, полковник! – произнесло лицо удовлетворённо. – Ну, всё, выходите суки!

Дверь отворилась, и в комнату зашёл полковник, держащий в руках поднос заставленный кружками с горячим чаем.
- Ну как, закончили? – весело спросил он, заглядывая Денису через плечо. - Да вы, батенька, целый роман написали! Майор поставил на стол чашки и взял в руки несколько исписанных листков. – Вот, отведайте чаю.
Михаил отложил в сторону ручку и поднял взгляд, в котором читалось недоверие и испуг.
- Да не смотрите на меня так, молодой человек, - укоризненно произнес полковник, придвигая стул и садясь.
- Что теперь с нами будет? – упавшим голосом спросил из угла Максим?
- С вами? Да ничего. Скоро за вами приедет машина, вернётесь на ней в город, побеседуете с хорошими людьми о этом вашем литовце. Если всё подтвердится, а в этом я ни сколечки не сомневаюсь, через денёк-другой вас отпустят, и будете спокойно жить дальше.
- И это всё? – удивилась Евгения?
- И всё, - подтвердил полковник. – Хотя, говоря не для протокола, если бы вы взяли от литовца деньги, наша беседа была бы совсем иной. Ведь это однозначно шпионаж, продажа оборонных секретов представителю иностранного государства. Но мы надеялись на ваше благоразумие, патриотизм и гордость.
- Надеялись? – не поверил словам полковника Эрнест? – Выходит вы всё знали заранее?

Майор отпил глоток чая и задумался, словно собираясь с мыслями.

- О том, что иностранная разведка пытается использовать диггеров для добычи секретной информации, мы знали давно. Только за последний год, различные ваши коллеги получили не менее десятка подобных предложений об исследовании различных мест, включая это. Во всех случаях, происходящих от одного источника, это были просьбы о посещении действующих сооружений. Всех их мы вели с самого начала и продолжаем вести до сих пор. Конечно, вы были не в курсе всего этого. Да и как догадаться, что случайный попутчик по купе, не бывший строитель, а профессиональный агент иностранной разведки? Что же касается вашего брата - пока вы не выходите за рамки дозволенного и не выливаете в интернет наши оборонные и правительственные секреты, мы остаемся лишь наблюдателями. Но когда дела получают широкую информационную огласку, например как прошлогодние случаи с позициями С300 или Энергомашем, мы начинаем вмешиваться. Глупо, конечно было. Берите пример с ребят из NBC – много где лазают, но далеко не всё публикуют. Впрочем, лично за вами проколов пока не имеется.

Полковник отпил ещё глоток и продолжил, - да, конечно, мы знали. Мы могли бы задержать вас ещё на подступах к объекту, но тогда у нас не было бы доказательств, а вы бы вернулись спустя время. Поэтому было принято решение пропустить вас внутрь, но не далее гермы на нижнем этаже. Разумеется, теперь все входы будут тщательно закрыты и взяты под охрану, а вас всех ждет административное взыскание. Но, - полковник сделал паузу, - мы оставляем вам фотоснимки. Однако все они уже скопированы и если хоть один из них появится в открытом доступе, разговаривать с вами мы будем совсем в другом месте. А вашему литовскому другу напишите, что место оказалось под охраной, и проникнуть внутрь не представляется возможным.

- А теперь собирайте вещи и пойдёмте, нас ждёт машина. Люди с Лубянки не любят, когда их заставляют ждать. Да и чай остынет.

http://ralphmirebs.livejournal.com/