71k
9 лет назад · 1 фото · 658 просмотров · 5 комментариев
Байка про Арсенича
В данном охотничьем эпизоде ни один участник физически не пострадал.
Небольшое вступление (для не охотников). Загонная охота заключается в
том, что одна группа охотников, двигаясь по лесу с криками и шумом,
пытается выгнать зверя на цепь стрелков, которые, естественно, стоят
тихонечко. «Номером» называется позиция охотника, стоящего в цепи
стрелков. После постановки на номер нельзя двигаться до конца загона, а
прежде чем сойти с номера ружье положено разрядить.
В данном охотничьем эпизоде ни один участник физически не пострадал.
В нашем охотколлективе есть Арсенич — патриарх охоты, хранитель ее
традиций. Арсенич, стоящий «на номере», — это поэма! Он долго выбирает
место, утаптывает снег, бросает под ноги барсучью шкурку (чтобы ноги
меньше мерзли и снег не скрипел), потом спускает с правого плеча тулуп,
(чтобы не мешал вскидывать приклад), пару раз вскидывает ружье, водит
стволами, проверяя все ли в порядке с одеждой и не закроет ли случайная
ветка обзор. Потом поднимает руку, обозначая соседним номерам свое
местоположение и готовность, и замирает. В своем висящем на одном плече
тулупе он напоминает мне памятник самому себе. Почему-то в такие минуты
я думаю, что еще не все охотники воспринимают охоту как поездку за мясом
и не считают стрельбу по зверю с вертолета из автоматического оружия
наивысшим шиком.
В тот раз снегу было где метр, где побольше. Кабаны пробили глубокую
тропу, больше напоминающую траншею почти в полный рост. На изгибе
траншеи и поставили Арсенича. Благо нервы у старика как канаты и глаз
еще верный. Я стою соседним номером. Из леса появляется огромный секач,
несущийся большими скачками. Я успокаиваюсь. Ноги у кабана короткие,
поэтому далеко по такому снегу он не ускачет, пойдет по тропе, а там
Арсенич с нервами-канатами и. …Додумать не успеваю, так краем глаза
отмечаю, что Арсенича на номере НЕТ. Не успев понять, куда делся
Арсенич, но, успев сообразить, что кабан из такой траншеи меня не
увидит, мчусь наперерез, по направлению к изгибу тропы. (Если на
следующей Белой олимпиаде в программу включат бег по метровому снегу без
лыж, могу предложить свою кандидатуру в качестве капитана команды. Место
в тройке призеров будет обеспечено!) Подбегая, вижу следы Арсенича,
ведущие в траншею. В следующий миг картина открывается во всей красе. В
траншее, в «позе орла», на барсучьей шкурке, стоит (или сидит?) Арсенич.
На лице отражение нешуточных усилий. Ружье спокойно воткнуто прикладом в
снег. ПарОк от немаленькой кучки тихо струится вверх, густое амбре
дополняет картину. (Видимо, желудок подвел, а присесть «по большому» в
глубоком снегу не получится. Вот он и спустился на утоптанное место.)
Из-за поворота вылетает кабан… Существо ТАКОГО роста, с ТАКИМИ глазами и
издающее ТАКОЙ запах секач за всю свою жизнь в лесу не встречал. Кабан в
непонимании опускается на задницу и, вытягивая передние ноги и,
повиливая задней частью туши, пытается погасить на утоптанном снегу
немаленькую инерцию своего бега. Получается плохо и секач, сидя совсем
как звери в мультиках на заднице, подъезжает к Арсеничу почти вплотную.
Тот абсолютно спокойно берет ружье, толкает кабана в изумленную морду и
произносит: «Уйди, скотина! Срать мешаешь». В следующую секунду кабан, с
пробуксовкой развернувшись, скрывается за поворотом. Я начинаю хохотать.
Арсенич заканчивает дела, также наискось накидывает тулуп, сворачивает
барсучью шкурку, отряхивает ее от снега, и только потом поворачивается
ко мне и говорит: «А был бы на ружье штык, я б его запорол! » И,
предупреждая вопрос, поясняет: «Что ж я, правил не знаю? Прежде чем с
«номера» сойти, ружье разряди! »
Долгих тебе лет и удачных охот, Арсенич!
том, что одна группа охотников, двигаясь по лесу с криками и шумом,
пытается выгнать зверя на цепь стрелков, которые, естественно, стоят
тихонечко. «Номером» называется позиция охотника, стоящего в цепи
стрелков. После постановки на номер нельзя двигаться до конца загона, а
прежде чем сойти с номера ружье положено разрядить.
В данном охотничьем эпизоде ни один участник физически не пострадал.
В нашем охотколлективе есть Арсенич — патриарх охоты, хранитель ее
традиций. Арсенич, стоящий «на номере», — это поэма! Он долго выбирает
место, утаптывает снег, бросает под ноги барсучью шкурку (чтобы ноги
меньше мерзли и снег не скрипел), потом спускает с правого плеча тулуп,
(чтобы не мешал вскидывать приклад), пару раз вскидывает ружье, водит
стволами, проверяя все ли в порядке с одеждой и не закроет ли случайная
ветка обзор. Потом поднимает руку, обозначая соседним номерам свое
местоположение и готовность, и замирает. В своем висящем на одном плече
тулупе он напоминает мне памятник самому себе. Почему-то в такие минуты
я думаю, что еще не все охотники воспринимают охоту как поездку за мясом
и не считают стрельбу по зверю с вертолета из автоматического оружия
наивысшим шиком.
В тот раз снегу было где метр, где побольше. Кабаны пробили глубокую
тропу, больше напоминающую траншею почти в полный рост. На изгибе
траншеи и поставили Арсенича. Благо нервы у старика как канаты и глаз
еще верный. Я стою соседним номером. Из леса появляется огромный секач,
несущийся большими скачками. Я успокаиваюсь. Ноги у кабана короткие,
поэтому далеко по такому снегу он не ускачет, пойдет по тропе, а там
Арсенич с нервами-канатами и. …Додумать не успеваю, так краем глаза
отмечаю, что Арсенича на номере НЕТ. Не успев понять, куда делся
Арсенич, но, успев сообразить, что кабан из такой траншеи меня не
увидит, мчусь наперерез, по направлению к изгибу тропы. (Если на
следующей Белой олимпиаде в программу включат бег по метровому снегу без
лыж, могу предложить свою кандидатуру в качестве капитана команды. Место
в тройке призеров будет обеспечено!) Подбегая, вижу следы Арсенича,
ведущие в траншею. В следующий миг картина открывается во всей красе. В
траншее, в «позе орла», на барсучьей шкурке, стоит (или сидит?) Арсенич.
На лице отражение нешуточных усилий. Ружье спокойно воткнуто прикладом в
снег. ПарОк от немаленькой кучки тихо струится вверх, густое амбре
дополняет картину. (Видимо, желудок подвел, а присесть «по большому» в
глубоком снегу не получится. Вот он и спустился на утоптанное место.)
Из-за поворота вылетает кабан… Существо ТАКОГО роста, с ТАКИМИ глазами и
издающее ТАКОЙ запах секач за всю свою жизнь в лесу не встречал. Кабан в
непонимании опускается на задницу и, вытягивая передние ноги и,
повиливая задней частью туши, пытается погасить на утоптанном снегу
немаленькую инерцию своего бега. Получается плохо и секач, сидя совсем
как звери в мультиках на заднице, подъезжает к Арсеничу почти вплотную.
Тот абсолютно спокойно берет ружье, толкает кабана в изумленную морду и
произносит: «Уйди, скотина! Срать мешаешь». В следующую секунду кабан, с
пробуксовкой развернувшись, скрывается за поворотом. Я начинаю хохотать.
Арсенич заканчивает дела, также наискось накидывает тулуп, сворачивает
барсучью шкурку, отряхивает ее от снега, и только потом поворачивается
ко мне и говорит: «А был бы на ружье штык, я б его запорол! » И,
предупреждая вопрос, поясняет: «Что ж я, правил не знаю? Прежде чем с
«номера» сойти, ружье разряди! »
Долгих тебе лет и удачных охот, Арсенич!
Из той же оперы:
Не моё.
Мой кум Михалыч работает егерем. Весь в шрамах. На руке у него два параллельных шрама, это волк клыками.. На груди четыре параллельных шрама, это медведь когтями. На всю спину 10 параллельных шрамов, это теща граблями. Раньше Михалыч понимал язык зверей, щас не понимает, закодировался. Всё! Не поёт, не пляшет, голым лес не инспектирует. Короче рутина.
На днях к нему в охот хозяйство прибыла группа немцев, охотники-любители, 8 голов. С утра провели инструктаж, взяли ружья, пошли. Охота началась удачно. Для гринписа. После того, как Ганс 30 раз стрелял в зайца, мы поняли, что косой в косого не попадет никогда. Тут из под ног немца взлетел одинокий худой перепел. Немцы вскинув 8 стволов открыли стрельбу на поражение. То что перепел был поражен такой стрельбой было понятно сразу, потому что улетая, он обгадил немцев с головы до ног.
Короче когда мы вернулись в лагерь, из трофея у нас был только погибший от поноса перепел.
Шоб подбодрить немцев я им рассказал байку о том, как можно охотится на зайца с кирпичом.
Кладешь на заячью тропу кирпич, посыпаешь его перцем. Заяц бежит по тропе и видит кирпич, думает, что это морковка, подбегает, нюхает кирпич, перец попадает ему в нос, заяц пчихает, бьется головой об кирпич и погибает. Немцы выслушали историю с каменными лицами.
На следующий день выдвинулись в лес пешком. Через каждые 5 минут немцы требовали привала. На 7-м привале я потребовал объяснений. Оказалось, что рюкзаки у немцев полны перца и кирпичей. Избавившись от стройматериалов к обеду мы вышли охотиться на уток. С юмором у немцев оказалось совсем хреново. После трехчасовой бесполезной стрельбы по уткам, я им сказал что или утки высоко летают или низко подбрасывают собаку. И когда в следующий раз над ними взлетели утки, я увидел как собака Михалыча летит к ним на встречу. Глаза у собаки были как блюдца. Утки увидели летящее на встречу животное и стали нестись прямо на лету. Причем неслись утки обоих полов. И собака тоже. Так ничего и не застрелив, мы вернулись в лес и устроили небольшой пикник.
Тут неподалеку на пригорок вышел огромный медведь и стал чесать спину об березу. Ганс сдуру выстрелил в медведя утиной дробью и случилось страшное, он попал! Медведь не вынес такой фамильярности и кинулся в воду в нашу сторону и я понял, что попали мы все. Обычно медведи плавают по- собачьи, оказалось что обиженные медведи склонны к баттерфляю. А перепуганные немцы склонны к галопу. Они перебежали речку не замочив штанин и растворились на деревьях в близлежащем лесу. Медведь кинулся было на пару деревьев, но немцы шустро перескакивали с ветки на ветку. В глазах косолапого читалось удивление, таких белок он еще не видел. После этого незваный гость распотрошил наши рюкзаки, сел на немецкую губную гармошку и стал пожирать наши припасы. После того, как сгущенка, тушенка, хлеб и мыло были съедены, губная гармошка под медведем вдруг заиграла. Медведь выдувал музыку минут 40. Потом он обильно пометил наши вещи и ушел в чащу. Вещи которые находились на нас, мы пометили сами...
Не моё. Поехала бравая компания на кабана. Пить начали ещё до отъезда, продолжили в машине. Прибыв на место предполагаемой стоянки все, кроме водилы были, мягко говоря в зюзю, нагрузившись алкоголем и рассказами про свирепых секачей которых в этих местах "как голубей в парке". Палатка, костер - на фиг. Все разбрелись кто куда или уснули, роняя слюни, в машине или непосредственной близости от неё. Водитель, человек ответственный, решил хотя бы костер развести. Пошел за дровами и на краю поляны застал одного из "охотников" спящего со спущенными штанами возле солидной кучи "мягкого и теплого". То ли из вредности, то ли из озорства водила не нашел ни чего лучшего, как прислонить к голой опе спящего носок мокрого резинового сапога и негромко хрюкнуть. Замысел удался. Спящий мгновенно проснулся и с диким ревом и вытаращенными глазами побежал в одному ему известном направлении. Ну, как побежал... поскакал. Длине и высоте прыжков позавидовал бы самый быстрый из австралийских, гигантских кенгуру. В мгновение ока, голая задница, мелькнув пару раз в редколесье, скрылась в сумеречном лесу....
Чем история закончилась не помню. Но вот что в эти секунды пронеслось у пьяненького в башке - не могу себе даже представить.
Брехня. Сквозь Арсеньича секач прошел бы .
Не брехня. БАЙКА!:)
Да кэп!