Баня на озере (2 фото)

Очень большая, в ней можно свадьбу играть. Просто умиляет, как они ее там рекламируют:

"..настоящий отдых для души и тела. ..Легкий воздух, аромат от веников и дров позволяет почувствовать... Посещение такой бани повышает.. и улучшает..!"

Но я сейчас внесу ясность. Что оно там улучшает. А заодно повышает и позволяет почувствовать.

Ход уборки такой: сначала моются двери, стекла, столы, зеркала, туалеты, души, парилка, а в конце замывается пол. По помытому не ходят.

Мы помыли в этой бане всё. И пыль протерли, и зеркала. Но забыли пересмотреть посуду. Там несколько чашек стояли на подносе, стаканы, чайник. Они были перевернуты вверх донышком, типа, чистые. А я подняла одну из чашек – она липкая. Сам ободок, к которому губами прикасаются, в какой-то коричневой жиже, уже присохшей. И на подносе круги. Я говорю:

- Что делать? Они липкие.

Казалось бы, ну что делать? Пойди да помой в раковине. Но нельзя, раковины уже чистые стоят, натертые до блеска, и полы в туалетах вымыты. Мыть их по второму разу мы не можем – счет идет на минуты. Тут еще админы истерят: гости через 15 минут будут!

Что делать с чашками? Они были все липкие, я проверила. Оставить нельзя, мыть некогда. N, одна из горничных, рассердилась на мою непонятливость и говорит:

- Дай сюда!

Я подаю ей чашку. Она бултых ее в ведро (из которого полы мыла), достала, половой тряпкой отерла. Протягивает мне:

- На, натирай.

В руках у меня была тряпка для пыли. Ну, я натерла. Так мы с ней все чашки «перемыли». Если делать умеючи, разводов не остается, все блестит.

Спустились на первый этаж, там та же история. Только уже не я, а N заметила недомытое.

- Тазик! – говорит. И швыряет мне его, не выпуская швабры из рук.

Таз идет юзом по полу, я ловлю его. Он покрыт внутри толстым слоем коричневого осадка. Осадок этот естественный, он появился от дубового веника, который запаривали там много раз, но смотрится, как грязь. Ну и что мне с ним делать? Смотрю задумчиво. Этот налет полдня отмачивать нужно в мыльном растворе, а потом еще полдня скрести. Я принялась оттирать его железной мочалкой, но дело не шло, дуб все-таки. N, как увидела, взорвалась. Времени ни минуты, а я тут играюсь. Выхватила у меня из рук тазик, намазала его кислотой для унитаза и снова мне швырнула.

- А чем ее смыть? – спрашиваю.

Смыть кислоту не было никакой возможности, потому что туалеты и души уже помыты и закрыты. Но я не подозревала, что не нужно ничего смывать. Оставались считанные минуты до прихода гостей. N бросила мне сухую тряпку:

- Натирай!!! – кажется, я вконец раздражила ее своей никчемностью.

Я натерла. Дубовый налет сошел, кислота осталась. То-то гости напарятся.

Я, конечно, с нас ответственности не снимаю. Мы делали это, мы непосредственные исполнители. Только если бы мы не были такими «исполнительными», никто бы нас там не держал. Не мы, так другие. Админы время от времени поднимали вопрос, чтобы меня уволить. Неумелая я, не быстрая, весь коллектив торможу. А я считаю, наоборот, в горничные надо брать только таких, как я. Не потому что мне совестно мыть чашки в половой воде, а потому что мне это в голову не придет. Вообще никогда, ни при каких обстоятельствах. У меня и сейчас в голове не укладывается.

И чаю гости напьются из наших чашек, и напарятся из тазика. И поднимется там у них, и улучшится. Едут люди в райский уголок, думают оздоровиться, а такого нахватают, что всю оставшуюся жизнь лечиться будут.