Солдат вермахта, оставшийся человеком (5 фото)

Да вот именно эту историю про Йозефа Шульца и надо было рассказывать Коле в бундестаге.

Сомнений нет, были и неплохие люди среди тех, кто пришел с войной на мою родину.
Но по этому поводу есть очень хороший стих:

Мольтке Фридрих был рабочим,
Он работал за станком.
До безделья неохочий,
Сам себе построил дом.
В этом доме с милой Анной
Наплодил он ребятни,
И с детьми, от счастья пьяный,
Проводил за днями дни.
Но, сменив костюм свой штатский,
Фридрих в форменном сукне
Выполняет долг солдатский
На далёкой стороне.
Мерзостей войны чураясь,
Хутора он не сжигал,
От восторга задыхаясь,
В мирных русских не стрелял.
Да, бывало, под обстрелом,
По-солдатски и в бою
Брал иванов на прицел он,
Шею не щадя свою.
Вот и долгожданный отдых,
Пополненье, сытость тыла.
Глядя на детей бездомных,
Сердце фридрихово ныло.
Дома деток Анна нянчит
Ну таких же ведь, точь в точь.
А вот эта хлеба клянчит.
И ведь тоже чья-то дочь!

***

Отдыхая где придётся,
Побираясь по дворам,
Катя мышкою крадётся
Ночью к фронту по тылам.
Помнит, фрицы налетели,
Разбомбили эшелон,
Крики, лошади хрипели.
И предсмертный мамин стон.
Где-то там отец бьёт гада.
Катя знает: папа ждёт.
Кате к папе очень надо,
По местам боёв идёт.
Вдруг подходит немец к Кате,
Смотрит девочке в глаза.
Чем-то он похож на батю,
По щеке бежит слеза.
Даром времени не тратя,
Хлеб ей в руки он суёт,
С жалостью глядит на Катю
И бормочет: "Битте. Брот..."
Катин взгляд острее жала.
Тянется рукой в карман,
Достаёт оттуда ржавый,
Но заряженный наган.
Бах! Во лбу дыра у фрица.
Подхватив мешок с едой,
Катя споро, словно птица
Упорхнула в лес густой.

***

Так тебе, фашист-паскуда!
Здесь - не там, а там - не тут.
Будут бить вас сук, покуда
До конца не изведут.
Мы вас в гости к нам не звали,
И раздавим словно вошь.
До последнего завалим,
Расплескав мозги на рожь.
Откупился? Вынес ужин?
Маму заменил едой?
Нахер Кате ты не нужен.
Ни хороший, ни плохой.

Я, наверно, один не знаю кто такой Коля ??? Поясните, плиз.

В войну бывало всякое: и среди немчуры были нормальные люди, и наши мирных жителей пускали в расход... Отдельные персонажи общей картины не меняют: фашизм/нацизм - самое отвратительное явление в истории человечества, а советский солдат - самый благородный и героический его победитель. Из того что какой-то Шульц или какой-то Рау что-то такое светлое сделали (или не сделали что-то такое тёмное) вовсе не следует, что нужно оправдать фашистов и покаяться за 8 миллионов уничтоженных в боях и полмиллиона погибших в плену немецких солдат.

Не пинайте вы парня, он молод и скорее всего уже понимает что не стоило такого говорить, а вот людей допустивших это сказать пинать в два раза сильнее чем парня, ведь они понимают что делают...

Бабушка жены пережила окупацию ещё подростком. рассказывала. Немцы которы военные и солдаты - те были (ну по крайней мере часть из них) подневолдьными бедолагами. Офицеры, а тем более эсэсовцы - те звери. А всякие унтерменши вроде румынов - просто конченые мрази, все как один

Может и не в тему поста, но все же... Несколько лет назад один молодой человек с пеной у рта мне доказывал гуманность и доброту бойцов вермахта. У него видите ли бабушка в оккупации жила, так немцы за все это время ни одного местного не расстреляли, детей кормили, по хозяйству помогали. А когда наши их оттуда погнали, так селяне провожали со слезами на глазах, перекрещивая вслед. Я, конечно, призадумался, всякое в войну бывало. Точку поставил ответ на мой вопрос, где это было. "В Костромской области".

Армия, она и в Африке армия. Хочешь иди, не хочешь заберут. Может кто-нибудь подскажет, что делали с советским солдатом, который отказывался выполнять приказ? С любым солдатом. Хоть с римским легионером хоть с самураем? А призывники в Чечню сами ехали? Не у каждого хватит духу послать командира на йух и схлопотать пулю по закону военного времени. Эксперимент Милгрэма вспомним. Не надо всех людей под одну гребёнку стричь. В любой группе, будь то солдаты или нет, найдутся люди и нелюди.

Поступок конечно сильный, даже не спорю.
Но ведь пришел в Сербию!
С географией то знаком был, уже состоявшийся человек.

Почему не отказался сразу идти? Не пойду на чужую землю, стреляйте.
Вот что меня терзает.

Тебе не все равно в кого стрелять?
Без разницы что за живое существо напротив тебя? Тот же солдат руский, который твой противник, он такой же крестьянин, сельский учитель, инженер, пастух. Только переодет в военную форму.
Т.е. их убивать на их земле - нормально!
А вот если он же но в форме, дак ничего зазорного.
И вот тут у меня начинается когнетивный диссонанс.

Ну вот, я же говорил.
Не все немцы были фашистами, не все русские пьют, не все евреи дают деньги под процент, не все азербайджанцы торгуют, не все .. не все...

Мальцу просто надо было почитать прадедушку Симонова, и не возникло бы мыслей рассказывать о хороших солдатах вермахта, даже если таковые были ..

"Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;

Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме немец топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал

Если мать тебе дорога
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб немец, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель

Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Снял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
На лицо ему наступал

Если жаль тебе, чтоб старик,
Старый школьный учитель твой,
Перед школой в петле поник
Гордой старческой головой,
Чтоб за все, что он воспитал
И в друзьях твоих и в тебе,
Немец руки ему сломал
И повесил бы на столбе.

Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел, так ее любил,
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу;
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви

Если ты не хочешь отдать
Немцу с черным его ружьем
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.

И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.

Если немца убил твой брат,
Пусть немца убил сосед,
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Если немца убил твой брат,
Это он, а не ты солдат.

Так убей же немца, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Не в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Не твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.

Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!"