Реутов. Почти растворившийся город (54 фото)

Ну а приехал я сюда потому, что как и в показанном в 4 прошлых частях Королёве, в Реутове делают ракеты и даже космические корабли. Здешним НПО Машиностроения (не путать с ЦНИИ Машиностроения) руководил Владимир Челомей, амбициозный конструктор с именем понизовского гетмана, представлявший в космонавтике своеобразный альтернативный путь.

Доехать в Реутов можно и на метро - конечная станция "Новокосино" жёлтой линии расположена за МКАДом буквально в паре кварталов от станции Реутово, куда ходят электрички с Курского вокзала. С моего Выхино, впрочем, в Реутов и вовсе проще доехать маршруткой, поэтому последовательность поста отличается от нашей реальной прогулки. От станции метро до станции электрички - самый "омосковленный" Южный Реутов. В парке у железной дороги - Казанская церковь (1996-99), а сама станция не видна за огромными торговыми комплексами.

Хотя Нижегородская железная дорога строилась ещё в 1858-61 годах, одной из первых в России, её ближайший к Москве участок изначально проходил иначе, а нынешний ход с Курского вокзала был проложен лишь в 1896-97 годах. Из тех времён, видимо, был деревянный вокзальчик станции Реутово, снесённый в 2006 года.

История Реутова хоть и давняя, но чрезвычайно простая: деревня в Реутовой пустоши известна то ли с 1395, то ли с 1492, то ли - уж совсем достоверно, из Писцовых книг, с 1573 года. На рубеже 18-19 веков сельцо попробовало себя в роли усадьбы, а в 19 веке сделалось фабричным посёлком при огромной Реутовской мануфактуре. В 1928 году Реутово стало ПГТ, в 1940, заодно потеряв сельскую "о" в конце названия - городом, а в 1960-61 годах Реутов успел побыть районом Москвы - не де-факто, как сейчас, а де-юре. Но промышленная специализация текстильного городка радикально поменялась в 1955 году - из столицы сюда переехало ОКБ-52 Владимира Челомея, вскоре ставшее предприятием №2 советского космоса после ОКБ-1 (ныне "Энергия") в будущем Королёве. Его внушительная общага и встречает у станции - тут живут молодые специалисты из регионов и студенты Бауманки на стажировке:

По соседству - больница, основанная ещё в 1843 году при мануфактуре:

Её старый корпус построен в 1928 году:

А вот конструктивистским домам по соседству повезло куда как меньше - я застал на их месте лишь очередные "свечки" новостроек.

Сталинки на улице Ленина пока стоят:

Но высокие башни, выглядывающие на заднем плане чего бы то ни было - это самая характерная черта реутовского пейзажа:

Старейшую из этих башен mmnt показал мне в одном из дворов улицы Ленина - её воздвигли ещё в начале 1990-х, и народ из 2-5-этажного города сходу прозвал её Пик Коммунизма. Теперь она упрятана во двор, закрыта более новыми башнями, и лишь одно осталось неизменно: сюда старожилы "селили" бандитов, а в нынешние новостройки "селят" отпрысков провинциальных коррупционеров, на честно наворованное прикупивших себе здесь квартирку.

Вообще, Ближайшее Подмосковье строится едва ли не активнее самой Москвы, причём если в столице немалая часть строек - это офисные здания, то здесь - сплошь жильё да торговые центры. "Тех, кому чуть-чуть не хватило на квартиру в Москве", в том числе и самих москвичей - действительно много. Трагедия Ближнего Подмосковья в том, что оно всегда за спиной: взгляды местных всегда обращены на Москву, а москвичи предпочитают проскочить эти города побыстрее по дороге куда-нибудь вдаль. Здесь и архитектурное наследие наиболее беззащитное - натиск застройщиков бешеный, а такого сильного градозащитного движения, как по ту сторону МКАДа, в этих городах-спальниках нет. Реутов - самый наглядный пример всех этих свойств Ближнего Подмосковья.

От станции к центру параллельно улице Ленина проходит Ашхабадская улица, выводящая прямиком на остатки Реутовской мануфактуры. Её основал в 1824 году купец Андрей Похвистнев, а в 1843 купил и радикально расширил его коллега из Первой гильдии Сергей Мазурин. С 1853 года его дело продолжил сын Митрофан Мазурин, в 1860 году пригласивший акционеров и организовавший одно из первых в Российской империи "Товарищество Реутовской мануфактуры". При Митрофане и первом поколении его наследников производство здесь процветало, строились новые корпуса и казармы, закупались первоклассные английские машины, и даже государство высочайше дозволило Мазуриным изображать на реутовской продукции российский герб - это был своеобразный знак качества. Но в начале ХХ века что-то не вписалось в рынок, и тот кризис, что вызвал революцию 1905 года, обвалил производство на Реутовской мануфактуре вдвое, после чего её прибрал к рукам знакомый нам по прошлой части немец Рабенек, владевший мануфактурами в черте нынешнего Королёва.

Самое же интересное на Реутовской мануфактуре происходило в 1924-30-х годах - улица у фабрики не случайно называется Ашхабадской! Реутовская мануфактура была официально сдана в аренду Туркменской ССР, и пока свой текстильный комбинат строился в Ашхабаде, его будущие рабочие из туркменской молодёжи стажировались здесь. С его запуском Реутовскую мануфактуру вернули в подчинение наркомата лёгкой промышленности, однако вплоть до 1991 года сюда и хлопок поставлялся из оазисов каракумской республики, и делегации дружбы ездили в обе стороны регулярно.

Центральный корпус 1840-х годов. Мануфактура формально действует, но фактически занимают её всякие склады, мастерские и студии:

Рядом - странное здание с острой крышей. К концу 18 века Реутовской пустошью владел род Долгоруковых, у которых в 1797 году выкупил имение князь Николай Маслов, чей род начался с перебежчиков из Литвы ещё даже не в Москву, а в независимую Рязань. Реутовскую усадьбу Маслов изначально задумывал как место отдыха для старостоличной знати, а дальше в духе времени "давал три бала ежегодно и промотался наконец" - поэтому и продал в 1824 году имение фабрикантам. От усадьбы и сохранился флигель неясного возраста, который в Реутове традиционно называют "моленной Масловых". По виду постройка явно не старше начала ХХ века, а по сведениям сайта temples.ru, моленная в ней действовала в 1918-20 годах, причём без пояснения - старообрядческая или каких-нибудь обновленцев. Что же тут было на самом деле - видимо, можно узнать лишь в каких-нибудь пыльных архивах, а это, извините, не моё.

Этот домик в Реутове уважают как память - ведь когда-то рядом стоял особняк конца 18 века, который здесь называли Ковчег. Очень суровый и очень провинциальный классицизм, в котором кто-то усматривал даже китайские мотивы, он был снесён одним из первых в начале 2000-х годов. Не уцелела и труба за усадьбой, разобранная уже в 2010-е годы - а была она сама по себе непроста, сочетая изрядную высоту (60 метров) и солидный возраст (1866), то есть вполне возможно была высочайшей в России на момент постройки.

Напротив "моленной" - контора фабрики (1850-61), отделавшаяся лишь надстройкой мансарды, причём я бы сказал - вполне симпатичной:

Рядом - внушительных размеров Троицкий храм (2008-12), местным более всего известный своим батюшкой из отставных военных:

И, прямо в глубине двора - Ильич Призывающий (1925), практически официальное название этого памятника эпохи конструктивизма, на который скинулись тогда местные работяги. В окрестном пейзаже с той поры изменилось тотально ВСЁ, так что и неясно, откуда и куда кажет Ленин.

Картина на детском саду по соседству:

Чуть дальше в той стороне - местная Аллея Героев:

Ведущая к Вечному огню и небольшой Георгиевской часовне (2001):

Здесь проходит улица Победы, образующая с Ашхабадской и Ленина П-образную фигуру, внутри которой и находилась большая часть Старого Реутова. Напротив часовни и Аллеи Героев - фабричная (1888), а ныне спортивная школа:

И сверкающий новизной даже сквозь метель и хмарь Молодёжный центр. Считается, что это уделаный до неузнаваемости Народный дом (1907), но как я убедился на фотографиях разных эпох с pastvu, тот Народный дом, с 1928 года Клуб имени Седьмой годовщины Октября (да, я в курсе, что она была не в 1928-м!) был деревянным, а в 1966 году на его месте построили ДК "Дружба" в традициях развитого социализма. У нынешнего здания архитектура аляповатая, но зато внутри всё по первому классу - как и большая часть Ближнего Подмосковья, Реутов довольно богат.

Улица Победы в сотне метров отсюда пересекается с уже знакомой нам улицей Ленина. На ней всё ж уцелел один образец конструктивизма - бывший исполком Реутовского района (1930), существовавшего в 1929-41 годах. Ныне это проходная небольшой (буквально один двор) фабрики с довольно необычной специализацией - здесь делают средства протезирования. Причём - с 1944 года, когда спрос на протезы был пожалуй наибольшим за всю историю России:

Протезный завод стоит прямо на краю площади у нынешней администрации города... ёлка пусть не удивляет, по Реутову я гулял в январе:

А непосредственно на перекрёстке Ленина и Победы - памятник основанию города (2005). "Реут" - это главный колокол на колокольне, и местным краеведам вполне можно было придумать легенду, что на Реутовой пустоши брали глину для обжига колоколов, как находчивый Бориска из "Андрея Рублёва" Тарковского. Но здесь считается, что реутами назывались ещё и сигнальные колокола, и обслуживание такого колокола было главной повинностью жителей хуторов на древней пустоши.

За колоколом внутри перекрёстка начинаются казармы Реутовской мануфактуры, которые фактически и были историческим центром города. По их цепочке вернёмся к бывшей фабрике на Ашхабадской улицу. Три сохранившихся казармы хорошо видны на улице Победы от Молодёжного центра:

Напротив "Реута" - самая мощная и молодая Пятая казарма (1907), при Советах - Общежитие имени Сысоева. В ней была 181 каморка площадью по 8 квадратных метров, которые оказалось сподручнее приспособить под кабинеты и камеры - ныне здесь обитает УВД.

Пятая казарма строилась при Рабенеках. Остальные фабричные постройки - эпохи Мазуриных, как например Четвёртая казарма (1888), пожже Общежитие имени Большакова на 158 комнат.

Третья казарма (1881), или Общежитие имени Топорова о 198 комнатах:

Но две старейшие казармы - утрачены, хотя ещё в 2011 их запечатлел nordprod. Вторая казарма (1847-50), или Общежитие имени Богданова, в принципе ещё существует, но усайдингована до неузнаваемости - она была на заднем плане фото №17, которое с Аллеей Героев.

А Первую казарму (1844, она же Общежитие имени Савельева), построенную Мазуриным при реконструкции свежекупленой фабрики Похвистнева, пару лет назад снесли под застройку:

Особняком от прочих стояла Шестая казарма (1924-28), также известная как Туркменский дом, а официально называвшаяся Домом Дружбы имени Кайгысыза Атабаева, туркменского большевика, сына кочевничьего вождя и внука (по матери) афганского визиря. Как вы уже, наверное, догадались - общежитие туркмен-стажёров будущего Ашхабадского текстильного комбината. Были здесь уже не каморки, а 42 трёхкомнатых квартиры, но атмосфера конструктивистской коммуны, говорят, не выветрилась даже в 1990-х, и зайдя во двор Атабаевки, можно было подумать, что хитрец Челомей припрятал тут машину времени. Местные называли ещё это здание Звёздочкой - с земли действительно можно было подумать, что оно имело форму 5-лучевой звезды:

На самом же деле текстильщики из Средней Азии в Реутове жили в гигантской коробочке хлопка (тут см. отдельный пост, правда из Узбекистана, а не запретной Туркмении). Пожалуй самое интересное здание Реутова и уничтожено было одним из первых - в 2005 году. Все остальные местные утраты успели задокументировать люди с цифровиками, и Реутов в этом смысле редкий пример города, потерявшего культурное наследие именно в эпоху повального увлечения фототуризмом. Те же Первая и Вторая казармы или Ковчег ещё долго будут жить в интернетах, а незадачливый краевед-любитель, приходя по их адресам - находить лишь аляповатые башни-человейники. В целом же по тотальности постсоветских утрат Реутов можно сравнить разве что с Чимкентом - ещё один привет Средней Азии..

Теперь обойдём мануфактуру. По ту её сторону раскинулся Фабричный пруд, зародившийся при усадьбе ещё даже не Масловых, а Долгоруковых. Увеселительная и производственная функция в его истории сменяли друг друга не раз:

Вокруг Фабричного пруда остался парк, так что это любимое у жителей Реутова место для прогулок хоть летом, хоть зимой:

Но в конце Парковой улицы, ведущей из центра, встречает грозного вида памятник:

Крылатая ракете "Метеорит", внешне похожая на беспилотный вариант Ту-144 и способная разгоняться до 3 скоростей звука, разрабатывалась в 1980-е годы, но из-за распада СССР так и не была принята на вооружение:

В отличие от П-70 "Аметист", противокорабельной ракеты, стоявшей на вооружении в 1968-92 годах:

"Метеорит" стоит на общедоступной территории, "Аметист" - за забором у проходной, а реутовцы гуляют у пруда не где-нибудь, а между бывшей текстильной мануфактурой и действующим ракетно-космическим заводом Военно-промышленой корпорации "Научно-произвосдтвенное объединение Машиностроения". НПОмаш вырос из конструкторского бюро авиазавода №51 (ныне головной завод "Сухого") в Москве, с 1944 года занимавшегося изучением трофейного немецкого оружия. Если НИИ-88 в нынешнем Королёве осваивал баллистические ракеты, то ОКБ-51 достались самолёты-снаряды, беспилотные камикадзе Третьего Рейха, первые образцы крылатых ракет. Главный инженер КБ Владимир Челомей, несмотря на "гетманскую" фамилию, был сын обрусевших поляков из Седльце. В 1937 году он окончил Киевский авиационный институт, где вскоре создал свою модель пульсирующего воздушно-реактивного двигателя. Сама эта концепция была известна с 1860-х годов, но первым массовым изделием с ПуВРД оказалась немецкая крылатая ракета "Фау-1", к разработке советского аналога которой и привлекли Челомея, как Сергея Королёва - к освоению баллистической ракеты "Фау-2". Уже в 1945 году была создана "Челомеевская Фау-1" 10Х, но её качествами военные остались недовольны, да настолько, что на этом ракетная карьера Челомея чуть не закончилась. Лично Сталин, рассмотрев документы, заклеймил его "обманщиком"... но дело было в 1953 году, и видимо из-за смерти Вождя скандал подзабылся. За это время Владимир Николаевич сумел создать с нуля перспективный проект противокорабельной крылатой ракеты П-5, у военных имевший куда как большей успех. Так в 1955 году, на площадке завода по ремонту сельхозтехники в подмосковном Реутове и было создано ОКБ-52, вскоре возглавившее свою отрасль. В лучшее время ему подчинялись НПО Лавочкина в Химках, московские "Вымпел" (завод авиационных ракет) и Центр Хруничева, где делается небезызвестный "Протон". Дальше, как водится, не обошлось без цепочки переименовании: ОКБ-642 (1957-66), Центральное КБ Машиностроения (1966-83) и наконец нынешнее НПО Машиностроения. Внешне корпуса его невзрачны - расцвет предприятия выпал на хрущёвскую эпоху.

Где-то там, на этой площадке есть свой ведомственный музей с отличным демонстрационным залом, в котором представлены такие ракеты, космические корабли и орбитальные станции, которых нигде больше не увидеть даже в макетах, а в кабинете-музее и сам Челомей сидит за столом восковой фигурой. Но попасть туда человеку со стороны почти невозможно: мало того, что для экскурсии нужна куча документов, там ещё и фотографировать запрещено, а по телефону серьёзный человек военной выправки говорил со мной таким тоном, что на вопрос "Представьтесь, пожалуйста!" хотелось ответить "Бонд, Джеймс Бонд" и положить трубку. НПОМаш - предприятие в первую очередь оборонное, и основная его продукция в наши дни - всё те же боевые ракеты, в том числе - гиперзвуковые. В демзале их, конечено, всё равно не покажут, но надо же поддерживать пафос стратегического места? Однако самые интересные страницы истории предприятия пришлись на 1960-е годы, ставшие звёздным часом Владимира Челомея. Дело в том, что в 1958-68 годах в ОКБ-642/ЦКБМ работал Сергей Никитич Хрущёв, сын генсека, крупный учёный в области ракетной техники, в Перестройку уехавший за океан и там переквалифицровавшийся в историка Холодной войны. Дружба с Хрущёвыми возвысила Челомея, и в 1961 году он сплотил собственный Совет Главных конструкторов, ставший альтернативой Королевскому Совету (то есть Королёвскому, конечно), таким же неформальным, но влиятельным органом. В "Совет Челомея" входили такие выдающиеся личности, как двигателист Алексей Исаев, главный по катапультам и скафандрам Гай Северин или электротехник Александр Расплетин. Противостояние Королёва и Челомея - один из самых ярких эпизодов нашего космического эпоса, и хотя с отставкой Хрущёва влияние Челомея снизилось, и Сергей Королёв в итоге победил, в космической технике Челомей показал себя весьма незаурядно, а НПОмаш остался единственным, помимо РКК "Энергия", предприятием России, способным выпускать весь спектр космической техники от тяжёлых ракет до спутников.

Челомей любил нестандартные и радикальные решения. Так, ещё в 1963-64 годах ОКБ-642 создало "Полёт" (на кадре выше) - первый в мире искусственный спутник, маневрирующий на орбите. Два "Полёта" стали отправной точкой проекта "Истребителя спутников", который мог бы догонять чужие спутники и уничтожать их направленным осколочным взрывом, но в итоге центром этих разработок стал "Южмаш" в Днепропетровске. В 1965-68 годах с использованием этого опыта ОКБ-642 запустило четыре "Протона" - самых тяжёлых на тот момент спутника в мировой космонавтике (12-17 тонн каждый) для изучения высоких энергий.
музей космонавтики в Калуге.

Спутник "Протон" и ракета "Протон" - тёзки не случайно: Челомей создал целую серию "универсальных ракет", которые могли выполнять роль как военной МБР, так и космического носителя (производились они, правда, не здесь, а на московском Заводе имени Хруничева). Лёгкая Ур-100 стала основой советских РВСН и прототипом ракет "Рокот" и "Стрела", средняя УР-200 так и не пошла в серию, а из тяжёлой УР-500 и вырос в итоге "Протон", до недавнего времени самая популярная в мире тяжёлая ракета, выводящая на околоземную орбиту до 23 тонн полезной нагрузки. Впрочем, изначальная УР-500 с современным "Протоном" даже внешне имела немного общего - вот на кадре ниже слева его конструктивно-подобная модель для испытаний в ЦНИИмаше. Одной из особенностью тяжёлых ракет Челомея стали высокоэффективные, но очень ядовитвые компонненты топлива, в случае с "Протоном" - пресловутый гептил, для казахских националистов давно ставший одним из главных антироссийских фетишей: любой запуск "Протона" на Байконуре чреват экологической катастрофой. Но в сверхтяжёлой ракете УР-700, которую Челомей разрабатывал для лунной программы, конструктор пошёл ещё дальше.

ведомственный музей ЦНИИмаш в Королёве музей космонавтики на ВДНХ.

Ракетное топливо всегда состоит из двух компонентов - собственно горючего (чаще всего это обычный керосин) и окислителя, вызывающего его возгорание. Лучшее ракетное горючее, но очень сложное в получении (ибо -253 градуса не шутки!) - это жидкий водород, на котором улетал к Луне, сверкая похожим на комету хвостом белого пламени, американский "Сатурн-5" Вернера фон Брауна. Кислородно-водородный двигатель экологически чистый, так как на выходе получается обыкновенная вода. Но ещё более сильную тягу можно получить, используя фтор - самый агрессивный окислитель, который реагирует даже с золотом и инертными газами, а вода в его струе горит фиолетовым пламенем. Фторо-водородное топливо - самое эффективное, но и неимоверно токсичное, и вот один лишь Челомей рискнул работать с этой гадостью - в одной из ступеней своей сверхтяжёлой ракеты. Кроме того, УР-700 могла бы стать и первой в истории модульной ракетой, многочисленные блоки которой сами были УРами полегче. При существенно меньшем размере (длина 79 метров) грузоподъёмностью (155 тонн) УР-700 должна была превзойти "Сатурн-5", и по воспоминаниям современников, Челомей в принципе считал равным себе лишь Вернера фон Брауна - какой уж там Королёв! Владимир Николаевич уже проектировал ракету УР-900 с грузоподъёмностью в немыслимые 225 тонн, и думал о марсианской ракете, двигатель последней ступени которой был бы ядерным, то есть развивал тягу не горючим газами, а потоком заряженных частиц - для космонавтики это было бы примерно как для мореплавания появление каравеллы. Но в 1965 году все программы свернули, отдав предпочтение несуразной, но куда более воплотимой текущими средствами Н1 (см. пост про музей РКК "Энергия") Сергея Королёва, а взлетела в итоге лишь "Энергия" париарха отрасли Валентина Глушко (о нём см. здесь) на кислороде и водороде, да и то - лишь спустя 20 лет. Н1 так и осталась памятником неудаче, для УР-700 успели создать мощнейший в отечественном ракетостроении гептиловый двигатель РД-270, в итоге пошедший на "Протоны", а УР-900 так и осталась мечтой. И при взгляде на их макеты и рисунки так хочется верить, что кабы ни дрязги амбициозных конструкторов, УР с большими номерами полетели бы, и красный флаг развевался бы над пыльными просторами Луны.
фото из Википедии

Ну а высшей точкой "альтернативной космонавтики" Челомея стала программа "Алмаз", более известная как "Салют". Создав тяжлую ракету, ЦКБМ занялось разработкой военной орбитальной станции, которая в мирное время должна была заниматься разведкой и геофизическим мониторингом, а в случаи ЧЕГО служить чем-то вроде космического командного пункта. Но роспуск Челомеевского Совета привел к тому, что ЦКБМ осталось без систем жизнеобеспечения, и тут-то первый в мире инженер-космонавт Константин Феоктистов из КБ Королёва предложил объединить усилия, чтобы создать орбитальную станцию раньше американцев, вовсю готовивших свой "Скайлэб". Сам Челомей на такую идею смотрел скептически, но по опыту Лунной программы все тогда уже поняли, что чрезмерное соперничество советских конструкторов заканчивается победой американцев, и идею поддержал министр обороны СССР Дмитрий Устинов. Челомей всё это обозвал "пиратским набегом на свой остров", но перечить не стал и взял работы над орбитальными станциями под своё крыло. Первая в мире орбитальная станция "Салют" стартовала на "Протоне" 19 апреля 1971 года и провисела на орбите до октября, причём обитаемой была всего лишь 3 недели. Американский "Скайлэб" (надо заметить, куда более крупный и автономный) появился на 2 года позже и провисел до 1979-го, а "Салюты" тем временем запускались раз за разом, сменяя друг друга, и срок их жизни становился всё большим, пока в 1985 году "Салют-8" со множеством стыковочных шлюзов не разросся в знаменитую станцию "Мир".

Но из всей этой серии заметно иначе были устроены станции №2, 3 и 5 - фактически, "Салютами" их называли для прессы, на картинках изображали как "Салют-1", а на самом деле были это те самые военные пилотируемые станции "Алмаз", которые Челомей воплощал параллельно с гражданским "Салютами". "Салют-2" практически сразу на орбите разгерметизировался, а вот третий и пятый провели на орбите по несколько месяцев, и часть этого срока были обитаемы. На них стояли фотоаппараты "Агат-1" (на кадре ниже), оснащённые таким ультраразумом, что могли фотографировать с орбиты мелкие предметы на Земле. В беспилотном варианте, как спутники радиолокационной разведки, в конце 1980-х были запущены "Космос-1870" и "Алмаз-1", и в некоторых источниках я встречал сведения, что последний оснащался автопушкой, а на "Алмаз-2" планировалось повесить ракеты класса "космос - космос" для защиты от американских военных спутников и "Шаттлов": НПОмаш фактически создал ещё и первые в истории боевые космические корабли.

Но самой пожалуй интересной частью проекта "Алмаз" стали ТКСы - "транспортные корабли снабжения", хорошо заметные на макетах с позапрошлого кадра "головки" орбитальных станций. Гораздо более мощные и вместительные, чем "Союзы" (те весили 7 тонн, а эти - 21 тонну), они кажется были единственными советскими пилотируемыми космическими кораблями не из КБ Королёва, и самыми крупными после "Буранов".

Выходили они ещё и существенно дороже "Союзов", и Челомей в очередной раз воплотил нестандартное решение: впервые запущенные в 1975 году ТКСы стали первыми в истории многоразовыми космическими кораблями. Не целиком, а лишь в бытовом блоке, но на Землю он мог возвращаться до 10 раз - за счёт управляемого полёта, позволяющего снизить тепловые нагрузки, и стабильного положения при спуске, благодаря которому этим нагрузкам подвергается небольшой и легко восстанавливаемый участок теплозащиты.

С ТКСами было проведено несколько испытательных пусков в беспилотном варианте, и пристыковывались они в том числе к "Салютам", привозя на них тонны грузов за раз. Главным препятствием к пилотируемому запуску оставался "Протон" - слишком аварийная ракета с ядовитым гептиловым топливом. Последний раз ТКСы, всё такие же беспилотные, летали в 1987 году - на станцию "Мир" и на "Полюс", экспериментальный прототип орбитальной лазерной пушки, которую вывела на орбиту первая "Энергия". Экземпляр "Алмаза" с этих фотографий летал трижды, и это одна из ценнейших реликвий в музее космонавтики на ВДНХ. Внутри реконструирован облик кабины для так и не состоявшегося пилотируемого полёта:

Челомей умер в 1984 году, и с его смертью НПОмаш начал постепенно сворачивать космические разработки, вернувшись к своей изначальной специальности - боевым ракетам. Отсюда - нашумевший "Циркон", а может быть и какие-то из "путинских новинок". Но мне легко представить, как при взгляде на площадку завода сжимается сердце ушлого застройщика с бандитской хваткой и хипстерской внешностью. И застройщик молча клянётся, что когда-нибудь он найдёт себе ТАКОГО покровителя в Минобороны, что Реутов как отдельный город окончательно перестанет существовать...

Дальше я пошёл куда глаза глядят. На многих реутовских домах - вот такие таблички, и я не помню, видел ли на них иные буквы, кроме "F":

Старый Реутов с ошмётками исторического центра сменяют ровные кварталы и номерные микрорайоны Северного Реутова. Они тянутся к Горьковскому шоссе, а за ним постепенно начинается Лосиный остров, по ту сторону которого - Королёв. В сумерках я вышел по улице Победы ко Дворцу культуры "Мир" (1979).

Перед ним - памятник Владимиру Челомею (2014), и в руках он держит не "Буран", а, - обратите внимание на иную форму крыльев, - лёгкий космический самолёт, в 1964-65 годах доведённый до натурного макета. Ещё один несостоявшийся проект альтернативной космонавтики...

Здесь я поймал маршрутку да укатил обратно на Выхино, стряхивая с себя опостылевший снег. Но Реутову метель пожалуй что к лицу, Реутов - город расплывчатых перспектив...
Автор VARANDEJ