10 «школьных» заблуждений о русской военной истории (16 фото)

К окончанию школы у всех более-менее складывается представление об истории своей страны. Правда, обычно оно имеет довольно мало общего с современными научными взглядами. Какие-то ошибки и устаревшие утверждения давно поселились на страницах учебников, какие-то подхватываются из массового сознания. Возьмём для примера военную историю России. И заметим, что в других странах не лучше…

Это было справедливо эпохой раньше. Когда славяне выбрались из припятских болот, огляделись вокруг и стали племенными союзами бродить по Европе, пиная разных ромеев и даже порой грабя викингов. Ну и огребая в ответ, куда ж без этого.

(Примечание: а может, и не из припятских, и не болот — это лишь одна из версий и тоже немного миф.)

(Изображение: Русские воины конца X века. Реконструкция художника Н. Зубкова)

Вот только к моменту появления Рюрика славяне давно научились плохому. Прослойка профессиональных воинов предпочитала крепкий доспех и клинки из лучших кузниц Европы и Востока. Оформление государственности и династии окончательно отправило племенных воинов в романтичных рубахах в утиль — уж слишком мало они живут на поле боя.

Войной стали заниматься немногочисленные, но опытные профессионалы-дружинники. Ходили бить ромеев, хазар и прочих угро-немцев они совсем не в рубахах.

Ну, а простые народные мужики за рогатины брались только при обороне стен, и то не всегда. Ведь даже городские ополчения состояли из тех, кто хуже народа, — лучших людей города. Тоже в доспехах, и с конца XI века — почти исключительно на конях.

(Фото: Реплика меча из собрания Московского Кремля — клеймо мастерской Ульфберта, одной из лучших рейнских кузниц, говорит о мече «премиум-класса»)

До сих пор можно прочитать о неких фантастических русских мечах, рядом с которыми даже дамасские клинки стыдно было положить. К сожалению, существовали эти прекрасные мечи исключительно в романтическо-патриотических фантазиях. По той простой причине, что качество болотных руд на Восточно-Европейской равнине даже нормальный доспех позволяло делать со скрипом.

Потому, когда мы справедливо смеёмся над мифами о суперкатанах, которые на деле ковались из очень плохого железа, стоит помнить — у нас оно было не лучше.

Древнерусским воинам не приходилось, подобно самураям, на поле боя выправлять погнувшиеся клинки только потому, что из варяг в греки ходили купцы и привозили прекрасные клинки из лучших кузниц Рейна.

Сугубо русские клинки встречались — но очень редко. Популярностью они не пользовались. Воину нужно качественное оружие, а о поддержке отечественного производителя пусть князь думает. Ну, а действительно хорошая собственная сталь на Руси появилась только с освоением Урала.

Ну вот совсем нет. Ни разу нет.

Славяне погрустили некоторое время под властью готов, после чего сходили с гуннами в Европу — и им это дело понравилось. Да так, что в следующие века досталось всем и никто не ушёл обиженным.

Предки русичей были ничем не хуже и не лучше. На страницы хроник они врываются в свете пожаров залитых кровью и старательно разграбленных городов Византии и Персии. Потом были щит на вратах Царьграда, разгром тогдашней сверхдержавы Хазарии, сорвавшееся отчаянными стараниями ромеев завоевание великого болгарского царства. Князья ходили бить и грабить соседей при первой возможности по самую Чехию, а новгородские рейдовые партии ходили вытрясать дань с земель от Финляндии до Перми как на работу. Мирные, незлобивые русичи.

Другой вопрос, что под боком у Руси находилась степь. А в ней, что характерно, степняки. У которых рейды на соседние земледельческие территории за едой и рабами — часть ежегодного хозяйственного цикла. Иначе в плохой год можно банально с голодухи помереть среди соплеменных ковылей. С чадами и домочадцами. Так что — ничего личного.

Вот на этом направлении русские дружины как раз обычно защищались. Ну и при малейшей возможности ходили в степь с ответными визитами вежливости — и её немного зачищали.

Но и здесь никакого любимого националистами и романтиками всех мастей эпического противостояния не было. Со степняками русичи и воевали, и союзничали, и женились чуть ли не табунами. Время такое, суровое и жестокое. Сегодня друг друга режем, завтра гуляем на пиру, послезавтра опять режем — дело житейское.

Ну да, спал и видел. Только не русские, а балтские и эстские. Морское побережье — это вкусно.

Суть же конфликта русских княжеств с крестоносными немцами — это сферы влияния в Балтике. Дело в том, что многие местные племена к появлению в Прибалтике орденов и епископств уже не первый век были данниками русских.

«Это наша корова, и мы её доим!» — возмутились в Новгороде и Полоцке при появлении товарищей в белых сюрко с крестами и мечами.

И в ответ на отжатие пары небольших княжеств в Ливонии стали ходить к немецким товарищам с острыми предметами для ускоренного разрешения коммерческих и налоговых споров. С 1203 по 1234 годы — восемь только крупных походов «мирных» русских князей на «агрессивных» крестоносцев. По самой уважительной причине — полезная дань с ливов и эстов.

Ответные визиты были куда более редки. И даже жуткие сцены падения Пскова в фильме Эйзенштейна — чистое фэнтези. Нет, рыцари не были белыми и пушистыми, при взятии Гданьска они учинили резню даже похлеще. Но конкретно в Пскове всё прошло мирно, в рамках борьбы псковских политических фракций.

И даже последовавшее Ледовое побоище происходило на «немецкой» территории — рыцари и воины епископств очень неудачно перехватили очередной визит «незлобивых и только защищающихся» русских, недовольных изменением политических раскладов в Пскове — только и всего.

А не было её. Точнее, была — но настолько мало и редко, что даже экзотично. Пешими по древней варяжской традиции изредка воевали новгородцы — но до цели они добирались на ладьях или на всё тех же конях. Вся же остальная Русь, как и Европа, с конца XI века пересела на коней. Пешие воины в большинстве случаев только сторожили обозы — и всё. Так что русские народные мужики в рубахах с топорами и дрынами с картин и кадров кино — лишь дань увлечения интеллигенции XIX века романтической народностью.

А также результат устройства мозгов тогдашних военных историков, по личному опыту в принципе не представлявших себе войны без масс пехоты при некоторой поддержке кавалерии.

На полях же битв реального русского средневековья безраздельно правила дружинная конница. Именно она дралась в княжеских усобицах, умирала на Калке и Сити, побеждала на берегах Чудского озера и на Куликовом поле.

Затем её сменила поместная конница — тогда как знаменитые стрельцы были при ней лишь вспомогательным инструментом, работавшим в основном из полевых укреплений и прикрывавшим артиллерию.

Действительно массовое применение пехоты в русских войсках началось только после Смуты, когда под влиянием западноевропейского опыта и в ответ на превосходство конницы Речи Посполитой стали создавать полки нового строя.

А ведь это уже почти середина XVII века. До того русский воин — это прежде всего всадник.

И тоже нет. Чтобы в этом убедиться, достаточно съездить, скажем, в Милан или Верону. Или хотя бы посмотреть фотографии замка Сфорца.

Ой, это же Кремль! — скажете вы, и будете совершенно правы. Ибо московский Кремль и все его производные, вплоть до Смоленской стены, создавались на основе итальянской фортификационной школы Ренессанса. Поначалу — итальянскими же мастерами.

Ну, а поскольку итальянская фортификация далеко не так известна, как культурные шедевры Возрождения, а Кремль веками не сходит со страниц европейских новостей, — этот стиль и стали считать чуть ли не исконно русским. Впрочем, типично русским он действительно стал. Но уши из него торчат сугубо итальянские.

Кстати, с этим связан исторический анекдот. Дело в том, что в Италии со времён разборок гвельфов и гибеллинов форма зубцов крепостных стен была вопросом политическим. Сторонники римских пап делали зубцы крепостей прямоугольными. А вот сторонники императоров — раздвоенными. Как крылья геральдического имперского орла.

Когда встал вопрос, какими делать зубцы московского Кремля, после недолгих размышлений решили: православным государям уж точно невместно иметь на крепости зубцы, как у поддерживающих Ватикан гвельфов, — так что пусть они будут раздвоенными!

Как выглядит русский богатырь? Могучий воин в кольчуге, со щитом и копьём.

Правда, вместо древнерусской «брони» ему частенько рисуют доспехи XVII века, с красивыми броневыми щитками разных типов. Хотя использовались они во времена д’Артаньяна и Ришелье, а не богатырских застав.

С копьём же анахронизм обратный. Копьё было главным оружием русского воина-всадника с момента массового появления конницы. Но — только до середины XV века.

А затем в Великом княжестве Московском произошла военная революция. На место могучих, но очень дорогих дружинников-копейщиков на породистых конях пришла масса поместной конницы со степным комплексом вооружения.

С этих пор главным оружием русской конницы стали луки со стрелами — которые со временем сменились пистолями. В рукопашной они сражались саблями или глефами-совнями. Таранного же удара копьём они наносить не могли — дешёвые кони и сёдла степного образца позволяли удобно крутиться и посылать стрелы в любом направлении, но не давали упора сзади.

Впрочем, воины других русских земель, от Новгорода до Белой Руси, дольше не прощались с копейным боем. Некоторые продолжали специализироваться в нём до XVIII века. Правда, это уже были гусарские хоругви Речи Посполитой.

Классический образ стрельца в яркой униформе с устрашающим бердышом наперевес прекрасен. Увы, реальности он соответствует лишь отчасти.

Во-первых, они далеко не всегда были красными. Встречались стрелецкие приказы — то есть полки, — где штатными были синие, жёлтые, зелёные кафтаны. Красные встречались чаще — но и они имели до шести разных регламентированных оттенков в зависимости от подразделения.

А во-вторых, цветные одеяния были исключительно парадной формой. Очень дорогой и сугубо церемониальной. Служили, и тем более ходили воевать, стрельцы в куда более простых и дешёвых суконных кафтанах: коричневого, серого или чёрного цвета.

Потому стрельцы, отважно бьющиеся с супостатом в ярко-алой униформе — это примерно как российские десантники, превозмогающие в «парадке» с роскошными дембельскими аксельбантами.

А до того, дескать, воевали по старинке. Посконной поместной конницей и стрельцами.

К счастью для русских, их правители не были идиотами. Военное дело со времён молодого Ивана Грозного ушло далеко вперёд.

В Смуту московские полки сражались плечом к плечу с союзными им шведами корпуса Делагарди и имели возможность наблюдать более продвинутую и эффективную тактику. Потом новый царь Михаил Романов приложил огромные усилия для превращения русской военной машины в максимально современную.

Из Европы массово приглашались опытные офицеры и целые полки наёмников. По их образу и подобию и с активным участием «инструкторов частных военных компаний» стали создаваться полки нового строя: пешие солдатские и конные рейтарские.

В 1630-х они продемонстрировали гораздо более высокую способность сражаться с войсками Речи Посполитой, чем традиционная поместная конница со стрельцами. Потому к началу новой большой войны в 1654 году главную ударную силу армии царя Алексея Михайловича составили многочисленные полки солдат и рейтар, обученные самыми опытными европейскими офицерами — ветеранами Тридцатилетней войны.

Внешне они были похожи на стрельцов, но отличались куда более высокой дисциплиной и широким спектром умений, могли слаженно маневрировать на поле боя и на вооружении имели пики для сдерживания атак конницы.

Именно они разбили грозные литвинские хоругви и дошли до Вильны и Ковно, продемонстрировав возросшую мощь «легионов Третьего Рима».

Петровские же реформы стали не фундаментальным прорывом и потрясением основ, а следующими шагами по пути, проложенному ещё его царственным дедом. И по ещё более передовым западноевропейским стандартам.

Э-э-э… как бы так сказать? Даже в школьном учебнике всё совсем наоборот. Но упоминается вскользь и затмевается Полтавской викторией.

А что делали шведы аж под самой Полтавой и раньше при Лесной у Могилёва? Правильно — Русь покорять пришли. Ну и справедливо огребли.

На самом же деле всё началось с того, что Россия, Речь Посполитая, Саксония и Дания решили накостылять шведам и отобрать у них земли на южных и восточных берегах Балтики. Которые шведы, тоже ни разу не белые и не пушистые, ранее отжали у русских, поляков, немцев и датчан.

А жили там и вовсе в основном прибалты. Которые всю эту бодающуюся на их землях публику искренне видели в гробу.

Но их мнения по простоте тогдашних нравов спрашивать никому в голову не пришло.

Вот только когда русские, поляки с литвинами и саксонцами и примкнувшие к ним датчане дружно пошли бить шведов — дело обернулось как в старом анекдоте про пойманного медведя. Который, конечно, поймался, только охотникам от этого не легче.

«Последний викинг» и фанат войны Карл XII со своим небольшим, но отборным войском повышенной фанатичности и отмороженности решил, что «это просто праздник какой-то!».

Он разбил под Нарвой вторгшихся русских, одним ударом вышиб из войны Данию, после чего долго гонялся по просторам Речи Посполитой за саксонской пехотой и шляхетской конницей — пока царь Пётр экстренно укреплял многострадальные стены Смоленска и переплавлял церковные колокола на новые пушки взамен потерянных под Нарвой.

Разобравшись с поляками и саксонцами, Карл XII пошёл с ответным визитом бить русских — которые в его отсутствие отжали-таки приличный кусок Прибалтики. Побить не получилось, при Лесной случился первый большой конфуз и эпический алкотрип, а «Полтава» стала в шведском языке примерно тем же, что «Березина» во французском.

Вот только вся эта история — она никоим боком не про гадких европейских завоевателей, которые по сволочизму своего характера опять пришли неволить мирных добрых русичей.

Которые, естественно, никогда ни на кого не нападали — и вот так и построили самую большую континентальную державу.

Такие дела.

АЛЕКСЕЙ КОСТЕНКОВ