Сколько стоит твоя совесть? (3 фото)

На прошлой неделе в очередной раз наткнулась на постик, посвященный одной из самых загадочных и прекрасных картин Леонардо да Винчи – «Спаситель мира», что была обнаружена на яхте саудовского принца.

В 2017 году она была продана с аукциона за 450 миллионов. Долларов, конечно же.

То есть картина, написанная рукой мастера в 1500 году, путешествует сейчас где-то в Красном море. И не факт, что Леонардо был бы рад такому исходу событий.
Всем хочется вернуть ее обратно, заполучить в свои лапищи. Музейные кроты текут слюной, а сделать, увы, ничего не могут.

Думаю, что примерно такие же чувства испытывали сотрудники венского Бельведера, когда «Золотая Адель», или местная Мона Лиза, тюкнула вместе со своей новой владелицей – Марией Альтман, из музея прямиком в Нью-Йорк, где сейчас отлично себя чувствует в музее у Лаудера.

Картину у Вены старушка буквально отвоевала, хотя изначально предлагала музею сделку. Директор поржал от самоуверенности выжившей из ума пенсионеркой, нагрубил, нахамил, а она взяла и выиграла суд, послав всех в далекое увлекательное плаванье.

К слову, их судебные разбирательства длились 7 лет, после чего все же было признано право Марии на владение пятью картинами Густава Климта, в том числе «Золотой Адели».
Однако Альтман картину в своей квартирке решила не запирать. Продала за огромные деньги, после чего закрыла долги всей своей семьи, а остальное спустила на благотворительность.

А задумывались ли вы о том, сколько всего каждый день утекает от наших глаз с разных таких «Сотбис»?

За примером далеко ходить не надо. Это все рядом с нами находится. В моем случае – в пешей доступности.

Всем еще по песенке известно, что неподалеку от залива в Ленинградской области есть местечко под названием Комарово.

Там шесть лет назад оборвалась жизнь любимого мною Алексея Балабанова. Именно там находится дача Анны Ахматовой, куда сам Бродский в компании своего друга – писателя Евгения Рейна, ездил проведывать великую поэтессу.
Несколько недель назад выяснилось, что аукционеры выдумали продать ахматовскую дачу хрен его пойми зачем, как будто в Петербурге нет больше дачных домиков, как будто все домики пропали нахрен, осталась только «зеленая будка» Анны Андреевны, возвеличившись над пепелищем.

Литераторы подняли бунт.
Пришвартовались у стен дома и начали защищать.

К слову, под раздачу там планировали пустить и остальные территории – 75 соток были еще в 55-м выделены для отдыха литераторов.
Пока существовал Советский Союз, домики принадлежали Литфонду. Затем они стали собственностью «Литературного сообщества писателей России», а в 2016 году перешли Росимуществу.

В какой-то момент чуваки из Росимущества решили, что способны на все, соорудили аукцион и дали добро на продажу, а че бы нет? К слову, вопрос о передаче Союзу писателей Петербурга писательских дач в Комарово подняли еще прошлым летом, но дело встало. Ни конкурс, ни аукцион литераторы, конечно, не выиграли бы: им пришлось бы соперничать с богатыми и опытными в плане госзакупок организациями.

И все это, несмотря на то, что Ахматова писала, будто все вокруг на этой прекрасной даче «ее переживет»,
Писательсткое сообщество содрогнувшись подумало уже, что Ахматовский домик уплывет с аукциона вместе с надеждой на лучшее…

История вызвала шквальный ветер в сети и в СМИ, а спустя неделю недовольные пошли в Смольный.

Официальный ответ со стороны правительства высказал наш врио губернатора Александр Дмитриевич Беглов: «Росимущество, видимо, не разобравшись что к чему, решило неэффективные активы выставить на торги. Надо прежде всего понять, что же они выставляют. Это наше историческое достояние, наша память, наша история. Росимущество не имеет права это делать. Мы включились и не допустим, чтобы «Будка» была продана с торгов».

После Смольный направил обращение в ведомство с просьбой передать участок либо Союзу писателей без торгов, либо в собственность Петербурга, чтобы местные власти сами заключили соглашение с литераторами.

Разумеется все это не значит, что уже можно выдыхать и отправляться до 2-го в Комарово, однако начало положено.
Все это прекрасно и здорово. Литературные истории должны жить вечно, однако у меня вопросы к Росимуществу. Неужели искусство и память о великом не вызывают у вас никаких чувств?

Странное дело, странные чувства, которые вполне могут стать причиной тотального разрушения всего самого красивого, что есть в мире. А так не нужно, потому что мне кажется, что люди за все свое существование уже достаточно намудили.

Возвращаясь к творчеству Климта: нацисты уничтожили 14 картин великого художника и спасибо, что сохранили хотя бы Адель. То есть варвары забрали, например, все картины у Блох-Бауэров и были таковы.

Картина Микеланджело «Леда и лебедь» просто навсегда исчезла по вине владельца.

Еще один случай сказочной олигофрении – пропажа трехметрового полотная Джона Бонварда, которую искуствоведы разрезали на четыре части, чтобы была возможность транспортировки, а части просрали где-то по пути.

В 1887 году картина Верещагина «Подавление индийского восстания англичанами» была выставлена в Лондоне и вызвала бурю протестов; художнику, которого бессмысленно подозревать в искажении действительности, угрожали судом.
Однако простые лондонцы понимали, что всё так и было. И картина просто исчезла с выставки при невыясненных обстоятельствах. От неё остались лишь многочисленные копии.

Картина «Свиньям на затравку» Караваджо имеет совершенно сюрреальную историю своей жизни. Буквально от момента, когда местная мафия решила ее с комуниздить и до совего эпичного конца.

В 1969 году в Палермо из часовни Сан-Лоренцо вынесли его картину «Рождество со святым Франциском и святым Лаврентием».
Краденое полотно передали на хранение мафиозной семье Пуллара, которая хранила его в совершенно непригодных условиях. «Рождество» долго обгладывали свиньи и крысы. В конце концов «хозяева» решили её просто сжечь. Версия достоверна (о судьбе картины поведал один завербованный мафиози), но настолько трагична, что смириться с ней очень трудно: картина Караваджо до сих пор стоит на первом месте в списке похищенных итальянских шедевров и на третьем месте – в мировом рейтинге.

Рука-лицо, друзья.

Ну и последняя история, моя «любимая». Как там называется эта болезнь, когда ты уверен в собственной непревзойденности? Всем самовлюбленным рекомендую почаще задаваться довлатовским: «А неговно ли я?» и быть поскромнее.
Это старушке, отреставрировавшей фреску начала ХХ века «Ecce Homo», правда, уже ничего не поможет. В народе ее называют не «Се человек», а «Се обезьянка», или «Пушистый Иисус».

Храму, кстати, это только на руку вышло. В Борху теперь специально заворачивают туристы поглазеть на достопримечательность. Фреску огородили, а церковь берёт плату за её осмотр.

И если поначалу все возмущались и требовали вернуть картине прежний облик, то сегодня гордые всемирным вниманием жители Борхи признали, что работа Сесилии гораздо интереснее исходного оригинала. Она объявлена художником-примитивистом и всерьёз сравнивается с Мунком и Модильяни.

А сама Сесилия требует теперь денег с церкви.
Театр абсурда.
Короче, цените искусство.