60k
6 лет назад · 4 фото · 4292 просмотров · 25 комментариев
Орленок,орленок (4 фото)
Как мальчик в пионерлагерь ездил.
Моя амурская деревня с героическим именем Отважное неровными улицами раскинулась недалеко от китайской границы.
Не знавший детских садов и пионерских лагерей, я вырос между стылой избой и фермой, на которой дояркой работала мама.
Будучи семиклассником, я занял первое место в областном конкурсе кролиководов и был награждён путёвкой во всероссийский пионерлагерь «Орлёнок». Это стало событием для моей деревни просто фантастическим. «Артек» и «Орлёнок» считались заоблачной вершиной советского детства, по крайней мере, с высот отважненской школы. - Через три дня нужно быть в Благовещенске, оттуда группа детей летит в «Орлёнок», - строгим голосом позвонили из райкома комсомола.
Мать с фермы никто не отпускал - как обычно, не на кого было бросить коров. И углублённый медосмотр пришлось проходить в одиночку. - Мальчику из Отважного дали путёвку на Чёрное море, надо помочь - эти слова, сказанные заведующей поликлиникой одной из медсестёр, стали моим «зелёным светом».
Больница была на одном краю райцентра, а баклаборатория - на другом, и я по нескольку раз в день бегал через весь посёлок: с пробирками в лабораторию и с листочками анализов из лаборатории.
Пара дней - и заветная медкарта с десятком синих печатей в моей сумке. Стору
Десятирублёвка от матери и клятвенное обещание, взятое с меня, отбить телеграмму «сразу, как приедешь на своё море».
Не знавший детских садов и пионерских лагерей, я вырос между стылой избой и фермой, на которой дояркой работала мама.
Будучи семиклассником, я занял первое место в областном конкурсе кролиководов и был награждён путёвкой во всероссийский пионерлагерь «Орлёнок». Это стало событием для моей деревни просто фантастическим. «Артек» и «Орлёнок» считались заоблачной вершиной советского детства, по крайней мере, с высот отважненской школы. - Через три дня нужно быть в Благовещенске, оттуда группа детей летит в «Орлёнок», - строгим голосом позвонили из райкома комсомола.
Мать с фермы никто не отпускал - как обычно, не на кого было бросить коров. И углублённый медосмотр пришлось проходить в одиночку. - Мальчику из Отважного дали путёвку на Чёрное море, надо помочь - эти слова, сказанные заведующей поликлиникой одной из медсестёр, стали моим «зелёным светом».
Больница была на одном краю райцентра, а баклаборатория - на другом, и я по нескольку раз в день бегал через весь посёлок: с пробирками в лабораторию и с листочками анализов из лаборатории.
Пара дней - и заветная медкарта с десятком синих печатей в моей сумке. Стору
Десятирублёвка от матери и клятвенное обещание, взятое с меня, отбить телеграмму «сразу, как приедешь на своё море».
Всех детей в областной Дом молодёжи привезли родители, только я приехал один. - Почему без матери? - строго спросила грозная тётка. - Васька-бригадир её с фермы не пустил, - без запинки ответил я.
Вопросов больше не было... Трудяга советского неба турбовинтовой Ил-18 долгие 12 часов бултыхался в заоблачной синеве, с промежуточными посадками преодолевая немыслимые расстояния от Благовещенска до Москвы. Куцая ночёвка в столице - и следующий лайнер уносит нас к южному морю. Едва наш самолёт приземлился в аэропорту Адлера, как я стал канючить, чтобы меня отпустили отбить домой телеграмму.
Вожатые сжалились, и перьевая ручка, макаемая в засохшую чернильницу, царапая серый бланк, выводила каракули: «Мама, долетел хорошо…» «Орлёнок» встретил белой накипью шумных волн, ритмично бьющихся о берег Чёрного моря. На побережье горел теплом октябрь, стройные кипарисы вонзались в синее небо, а на клумбах цвели невиданные доселе розы.
Другая планета! Наши вожатые Марина и Серёжа создали для нас целый мир - мир пионерских законов и традиций. Каждый день мы заканчивали в орлятском кругу (мальчик, девочка, девочка, мальчик) - обнимали друг друга за талию: «Доброй ночи, девчата-орлята…» - говорили мальчишки. «Доброй ночи, ребята-орлята…» - отвечали девчонки.
А сколько было нам поведано легенд и сказочных историй! Особой мастерицей тут была Марина. Каждая прибрежная сопка, пологий мыс, рощица и тропинка были овеяны придуманными легендами. Все они были с налётом трагизма, разлучённых влюблённых, но в каждой из них добро побеждало зло.
Мы всем отрядом не хотели ложиться спать, выпрашивали у Марины пару-тройку свежих легенд.Не выезжавший дальше райцентра Архара, я первое время безумно скучал по своей деревне, по дому и матери.
Помню, что, поверив в историю о том, что все просьбы, сказанные «каменному цветку» - аляповатому фонтану у Дома авиации и космонавтики, - обязательно сбываются, я тайком бегал к цветку-фонтану и просил его, чтобы быстрее пришло письмо от матери.
Конверт с цветной каёмкой и словом «авиа» по верхнему краю, прилетевший из моего Отважного, был для меня подарком с неба. «Майка наша отелилась, тёлочку привела… А баба Грязниха умерла…» - писала моя мамка бесхитростные деревенские новости.
Вопросов больше не было... Трудяга советского неба турбовинтовой Ил-18 долгие 12 часов бултыхался в заоблачной синеве, с промежуточными посадками преодолевая немыслимые расстояния от Благовещенска до Москвы. Куцая ночёвка в столице - и следующий лайнер уносит нас к южному морю. Едва наш самолёт приземлился в аэропорту Адлера, как я стал канючить, чтобы меня отпустили отбить домой телеграмму.
Вожатые сжалились, и перьевая ручка, макаемая в засохшую чернильницу, царапая серый бланк, выводила каракули: «Мама, долетел хорошо…» «Орлёнок» встретил белой накипью шумных волн, ритмично бьющихся о берег Чёрного моря. На побережье горел теплом октябрь, стройные кипарисы вонзались в синее небо, а на клумбах цвели невиданные доселе розы.
Другая планета! Наши вожатые Марина и Серёжа создали для нас целый мир - мир пионерских законов и традиций. Каждый день мы заканчивали в орлятском кругу (мальчик, девочка, девочка, мальчик) - обнимали друг друга за талию: «Доброй ночи, девчата-орлята…» - говорили мальчишки. «Доброй ночи, ребята-орлята…» - отвечали девчонки.
А сколько было нам поведано легенд и сказочных историй! Особой мастерицей тут была Марина. Каждая прибрежная сопка, пологий мыс, рощица и тропинка были овеяны придуманными легендами. Все они были с налётом трагизма, разлучённых влюблённых, но в каждой из них добро побеждало зло.
Мы всем отрядом не хотели ложиться спать, выпрашивали у Марины пару-тройку свежих легенд.Не выезжавший дальше райцентра Архара, я первое время безумно скучал по своей деревне, по дому и матери.
Помню, что, поверив в историю о том, что все просьбы, сказанные «каменному цветку» - аляповатому фонтану у Дома авиации и космонавтики, - обязательно сбываются, я тайком бегал к цветку-фонтану и просил его, чтобы быстрее пришло письмо от матери.
Конверт с цветной каёмкой и словом «авиа» по верхнему краю, прилетевший из моего Отважного, был для меня подарком с неба. «Майка наша отелилась, тёлочку привела… А баба Грязниха умерла…» - писала моя мамка бесхитростные деревенские новости.
Наша дружина называлась «Звёздная», распорядок орлятского детства был насыщен до предела: подъём, завтрак, три урока в школе, где не задавали (!) домашнего задания, и череда кружков - мероприятий.
Дети в отряде были со всего Советского Союза, сыновей и дочерей доярок и токарей было немного. В основном черноморские лагеря были доступны потомкам тогдашней номенклатуры.
Мы сдружились практически все, там были первые влюблённости, вздохи и клятва, что писать будем друг дружке всегда. Потом, под конец месячной смены, мы безумно привыкли друг к другу, а когда автобусы развозили нас в разные стороны, сколько было выплакано слёз.
Рыдали все! Я не помню ни одного безучастного лица. Помню, как перед самым отходом автобусов мы с Олегом из Калининской области пулей сбегали к морю и, бросив в волну по 10 копеек, стремглав вернулись обратно. Вожатая Марина нас не ругала… 7 ноября 1982 г. группа амурских детей, возвращавшихся из «Орлёнка», провела в Москве.
Я не знаю, почему так получилось, но нас повели на Красную площадь на праздничную демонстрацию. Мы стояли в первых рядах у самого Мавзолея, и я, широко распахнув глаза, смотрел на «неустанного борца за мир во всём мире, дорогого Леонида Ильича».
Он выглядел очень больным человеком, до сих пор в глазах стоит его беспомощное помахивание рукой всему советскому народу. В Благовещенске в день прилёта нас практически всех разобрали родители, за некоторыми из детей приехали на второй день.
Меня не забрал никто. Рассерженная девица из обкома комсомола выговаривала мне: - Почему за тобой не приезжают родители? Всех предупредили заранее!
Дети в отряде были со всего Советского Союза, сыновей и дочерей доярок и токарей было немного. В основном черноморские лагеря были доступны потомкам тогдашней номенклатуры.
Мы сдружились практически все, там были первые влюблённости, вздохи и клятва, что писать будем друг дружке всегда. Потом, под конец месячной смены, мы безумно привыкли друг к другу, а когда автобусы развозили нас в разные стороны, сколько было выплакано слёз.
Рыдали все! Я не помню ни одного безучастного лица. Помню, как перед самым отходом автобусов мы с Олегом из Калининской области пулей сбегали к морю и, бросив в волну по 10 копеек, стремглав вернулись обратно. Вожатая Марина нас не ругала… 7 ноября 1982 г. группа амурских детей, возвращавшихся из «Орлёнка», провела в Москве.
Я не знаю, почему так получилось, но нас повели на Красную площадь на праздничную демонстрацию. Мы стояли в первых рядах у самого Мавзолея, и я, широко распахнув глаза, смотрел на «неустанного борца за мир во всём мире, дорогого Леонида Ильича».
Он выглядел очень больным человеком, до сих пор в глазах стоит его беспомощное помахивание рукой всему советскому народу. В Благовещенске в день прилёта нас практически всех разобрали родители, за некоторыми из детей приехали на второй день.
Меня не забрал никто. Рассерженная девица из обкома комсомола выговаривала мне: - Почему за тобой не приезжают родители? Всех предупредили заранее!
Я растерянно пожимал плечами. Запертый в гостинице, я сидел словно узник, три раза в день меня кормили в гостиничном буфете и постоянно за что-то ругали. На улицу не выпускали ни на минуту. Тоска!
Просидев сутки взаперти, я решился на побег. От материнской сторублёвки осталась десятка, а плацкарта до Архары стоила 6 рублей. «Прорвусь», - решил я. Обдурив администраторшу, я пулей вылетел из гостиницы - вслед мне неслось: «Мальчик, постой...» «А как же!» - думал я, бежав, куда глаза глядели. Мне казалось, что за мной гонится весь Благовещенск.
Остановился только тогда, когда сердце стало биться высоко в горле… От станции Татакан до моей деревни 3 километра просёлочной дороги, билет на поезд я по наивности взял только до Архары. Татакан - следующая за Архарой. «Попрошусь, довезут», - по-детски думал я. - Пацан, вставай! Архара! - грубо толкнул меня проводник. - Дяденька, а можно на следующей выйду? У меня нет денег на автобус, а оттуда я пешком добегу. - Выходи, я сказал! - проводник был непреклонен.
Я вышел в ночь. Глотая слёзы, не встреченный никем, «орлёнок» понуро шёл вдоль вагонов. - Ты что плачешь, мальчик? - участливо спросила проводница одного из вагонов. Я выпалил всё про лагерь, про Чёрное море и то, что денег нет ни копейки, а до деревни 12 км отсюда идти. - Заходи ко мне в вагон, доедем до твоего Татакана. Я зайцем бежал от станции до своего дома - душила обида, почему никто не встретил.
На мой торопливый стук в окно открыла мама, одна нога её была в гипсе… - Сынок, я на ферме ногу сломала. Сердце стало чёрным, что некому тебя встретить, - гладила она меня по голове. С неведомого ей Чёрного моря я привёз 2 килограмма краснобоких яблок и кучу восторженных рассказов о той счастливой «стране» Пионерия, где я был, где тепло и беззаботно и печку топить не надо.
Мать в ту ночь яблоки мои даже и не попробовала, подперев щёку ладошкой, она смотрела на меня и почему-то плакала: - Ешь ты яблочки, в такую даль вёз, а я не хочу. Правда не хочу, сынок, - тихо говорила она.
Я ей не верил…
Просидев сутки взаперти, я решился на побег. От материнской сторублёвки осталась десятка, а плацкарта до Архары стоила 6 рублей. «Прорвусь», - решил я. Обдурив администраторшу, я пулей вылетел из гостиницы - вслед мне неслось: «Мальчик, постой...» «А как же!» - думал я, бежав, куда глаза глядели. Мне казалось, что за мной гонится весь Благовещенск.
Остановился только тогда, когда сердце стало биться высоко в горле… От станции Татакан до моей деревни 3 километра просёлочной дороги, билет на поезд я по наивности взял только до Архары. Татакан - следующая за Архарой. «Попрошусь, довезут», - по-детски думал я. - Пацан, вставай! Архара! - грубо толкнул меня проводник. - Дяденька, а можно на следующей выйду? У меня нет денег на автобус, а оттуда я пешком добегу. - Выходи, я сказал! - проводник был непреклонен.
Я вышел в ночь. Глотая слёзы, не встреченный никем, «орлёнок» понуро шёл вдоль вагонов. - Ты что плачешь, мальчик? - участливо спросила проводница одного из вагонов. Я выпалил всё про лагерь, про Чёрное море и то, что денег нет ни копейки, а до деревни 12 км отсюда идти. - Заходи ко мне в вагон, доедем до твоего Татакана. Я зайцем бежал от станции до своего дома - душила обида, почему никто не встретил.
На мой торопливый стук в окно открыла мама, одна нога её была в гипсе… - Сынок, я на ферме ногу сломала. Сердце стало чёрным, что некому тебя встретить, - гладила она меня по голове. С неведомого ей Чёрного моря я привёз 2 килограмма краснобоких яблок и кучу восторженных рассказов о той счастливой «стране» Пионерия, где я был, где тепло и беззаботно и печку топить не надо.
Мать в ту ночь яблоки мои даже и не попробовала, подперев щёку ладошкой, она смотрела на меня и почему-то плакала: - Ешь ты яблочки, в такую даль вёз, а я не хочу. Правда не хочу, сынок, - тихо говорила она.
Я ей не верил…
тронуло... с сердцем написано.
А мне не повезло. У меня родственница работала в лагере под Одессой. Я из него не вылезал - праздником было, когда меня забирали к бабушке в деревню под Владимиром. А в деревне мне завидовали и не понимали, почему я завидовал им. Потом, правда, я перестал им завидовать - когда пол деревни умерло, а другая спилась. Но это уже совсем другая история.
Вот какие дети были тогда, а не как сегодняшние отрешенные в наушниках и с смартфоном в руках.
Интересный рассказ. Вспомнил себя в пионерлагере...
Без "какашечки по шву" не обошлось, когда парнишка из деревни, попав в лагерь, рассказывал, что там дети номенклатуры...
У меня, городского, в городе ,не было знакомых, побывавших в Артеке.
А когда я приезжал ,в деревню ,к бабушке, были... Деревенская отличница , там была...
Хороший рассказ, но этот момент его портит...
"...там дети номенклатуры..."
_____________________
Потому, что такова была жизнь в совке: партийным боссам - икру и разносолы, а трудовому народу - дулю с маслом. Зато к 1983 году совок по уровню социального расслоения переплюнул все западные капстраны вместе взятые и вплотную приблизился к странам латинской Америки и негритянским банановым диктатурам центральной Африки.
Ну сейчас-то всё зашибись, путинская РФ - просто эталон социальной справедливости.
А при чем тут "путинская РФ" ? Если одно говно хуже другого, то это не значит, что последнее можно считать мёдом.
Я в 1995м посетил "Океан". Это третий всесоюзный лагерь. Тоже куча историй, легенд, творчество, спорт, влюбленности, дружба. Разъезжались со слезами...
Спасибо, автор, напомнил этот волшебный ноябрь из детства.
Интересно, а есть ли такие лагеря в цивилизованных странах?
Я в "Орлёнке" был в 1975 голу, 8 смена(с 20 августа по 1 октября), дружина "Стремительная", 6-й отряд "Гелиос"(астрономический). Отправляли из детского дома. Вылетали тоже из Благи. Правда в Москву не залетали. Для детдомовца-это самые счастливые дни в жизни!
Вот сейчас набежит толпа минусаторов и "как смеешь чернить страну советов" - заминусят. А все что я напишу МОИ воспоминания и все это БЫЛО. Пионерлагерь в середине семидесятых. Со "спортивным" уклоном. Никакой не Артек-Орленок, а вполне региональный. Жили в бооольших палатках на берегу чудесного озера, природы-виды-экология-новые друзья. Это все что было там хорошего. Лето было дождливое палатки "капали" весь месяц практически не было ни одной полностью сухой носильной вещи. Матрасы, постельное белье было постоянно влажное. Тучи комаров (никаких репилентов). Продавленные раскладушки, некоторые с "баклажками" подставленными вместо сломанных ножек. На окраине лагеря были построены туалеты типа "очко" многоместные. Я не говорю про туалетную бумагу, она была дефицит в СССР и в лагере ее никто и не ожидал. Не было вообще никакой бумаги вытирать задницу. Все лопухи в двухкилометровой окрестности лагеря были подчищены. Понятно, что когда наконец (втч в темноте) найдешь тот лопух обратно в туалет никто не шел. Поэтому еще и засраны. Вещи стирали сами в озере, холодной водой обмылками хозяйственного мыла умывались тем что привезли с собой, кто не привез им же. Умывались из рукомойников той же озерной водой. Готовили тоже на ней (но чистейшая была, да). Скудные порции наспех приготовленных (в еще одной большой палатке и под навесом самодельным) блюд. Правда, не ограничено много вкусного хлеба (им, в основном и питались). Чай постоянно на недокипяченной воде, перманентные поносы (см. выше про туалеты). И ЭТО еще ничего, самое СТРАШНОЕ было вожатые. Младшекурсники из института физкультуры. Как нас били. нам было 9-11 они молодые парни, мы от их оплеух просто летали. Били за все. Начали прямо в автобусе, пока ехали в лагерь. Не так сидишь, не так стоишь, плохо бежишь, громко орешь. Я уже не молод, но я до сих пор помню лицо, фамилию и имя вожатого нашего отряда, он, если жив, глубокий пенсионер сейчас. Вот не дай Бог ему встретиться со мной, отдам все что должен.
Ну, что я могу сказать? Не повезло!
За 10 лет школы, с 1974 по 1984 годы был в пионерлагерях 5 раз.
В Якутске, под Иркутском, два раза в "Юный судоремонтник" г.Одесса, и в Евпатории, дружина "Звёздная".
Тебе просто не повезло.
Что-то подобное я уже где-то читал... Толи твое, толи такого же же бедолаги, которому не повезло. Я вот был в четырех пионерлагерях - везде по разному: от полного быдлятизма в занюханном сельском поселении до классного отдыха (как у автора, но летом, т.е. без занятий) в Евпатории...
Тут недавно во всё горло орали, что "дедовщина"-порождение армии. Это я так, к слову.
Дедовщину я впервые хлебнул в детской республиканской больнице, где будучи 11 лет от роду пролежал 3 месяца. Такого беспредела я потом не видал ни в армии, ни на зоне.
А у меня дочь неделю назад вернулась из Анапы из "Смены". Отправляло правительство области за победы в олимпиадах. Исполнила мою пионерскую мечту. Рад и счастлив до чертиков. А уж как она счастлива...
хм... Мы за 12км в райцентр за хлебом (и "Буратиной за 20коп.) бегали и не ревели.В середине 80-х попал в этот лагерь как энтузиаст судо-авиа- модельного дела.Номенклатурное БОЛОТО, и никаких слезливых облачков романтизма,о которых пишет автор
Сам виноват - за девками надо было бегать, а не за Буратиной...
Альберто
женское имя.
Я с годами понял, отчего "то" время было для нас лучше, чем это. Не только от той страны, в который мы жили и видели своё светлое будущее. Мы были счастливы, просто от того, что были не обремененными заботами и проблемами. Да просто оттого, что были молоды.
"...мы жили и видели своё светлое будущее..."
______________________
Ну и как Вам это "светлое будущее" ? Ведь тогдашнее будущее это сегодняшнее настоящее.
Нас 13-14 летних ребят никто в 91 году не спрашивал о "подмене" нашего светлого будущего на сегодняшнее настоящее. Находясь вдали от столицы мы, как и наши родители на митинги не ходили и баррикады не строили. Да и вообще мало интересовались политикой. Просто в один миг все узнали, что страны СССР больше не стало. Вот и всё. А на вопрос отвечу. Сегодняшнее настоящее не плохое и не хорошее. Где то совсем плохо, где слишком хорошо.
Добрые буквы!