Всемирный мусорный кризис: как Китай заставил США и Европу задыхаться от своих же отходов (24 фото + 1 видео)

Поразмышляем в очередной раз над темой «Два мира — два Шапиро». Для примера возьмем судьбу обычной пластиковой бутылки, в которой раньше плескалась чистейшая вода из глубин родины. В большинстве случаев, будучи выброшенной в мусорное ведро, она окажется на одной из городских свалок, которые рукотворными горами громоздятся на просторах страны. В государствах Европы или Северной Америки будущее у далекой родственницы нашей героини куда более замысловатое. Скорее всего, ее ждет знакомство с персоналом специальных перерабатывающих предприятий, где такую бутылку определят к своим сестрам-близнецам (по цвету и плотности), затем спрессуют в большие блоки, погрузят на корабль и отправят бескрайними океанами в Китай, где благодаря целому набору манипуляций из этой массы сделают новую бутылку или какую-нибудь другую пластиковую продукцию.
Впрочем, так было до недавнего времени, пока власти КНР не запретили импорт чужого мусора. На это решение китайской партии и правительства у нас не обратили внимания, но во многих странах первого мира оно произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Наш человек привык с легкостью расставаться с генерируемым им мусором, порой, увы, и в не положенных для этого местах, не задумываясь о его дальнейшей судьбе. Между тем он не только реально и потенциально загрязняет окружающую среду, но и позволяет зарабатывать на жизнь миллионам людей. В развивающихся странах (третьего мира, как принято говорить) все начинается на первичном уровне его сбора. Ежедневно десятки и сотни тысяч человек в странах Латинской Америки, Африки и Азии выходят на этот промысел, производя при этом сортировку отходов и сдавая трофеи на специальные полукустарные предприятия, которые затем отправляют их дальше по «пищевой» цепочке.

Многие слышали про Маншият-Насир, «город мусорщиков» в Каире, одну из самых необычных достопримечательностей египетской столицы. Парадоксально, но подобная примитивная система утилизации обеспечивает очень высокую глубину переработки мусора, ведь ни одна машина не сравнится с обычными человеческими руками в условиях их крайней дешевизны.

На противоположном полюсе этого целого параллельного мира находятся страны «золотого миллиарда», где выстроена уже куда более высокотехнологичная, хотя при этом не такая эффективная схема. Здесь выше ответственность каждого конкретного человека за производимые им отходы, за вывоз их приходится платить, а обработка производится на заводах при помощи специально обученного персонала.

C устройством архаичной системы утилизации отходов все ясно, на то она и архаичная. С высокотехнологичными все сложнее, потому что их существует множество видов и подвидов. К примеру, в Европе распространен раздельный сбор мусора, который стимулируется (порой и санкциями в виде штрафов) со стороны государства. При таком варианте вопрос первичной сортировки перекладывается на плечи мирных граждан и зависит от их сознательности. В Японии сортировка жителями своих отходов обязательна, но там их не надо выкидывать в разноцветные контейнеры в зависимости от типа. Требуется выставлять каждый тип в определенный день, чтобы его забрала служба утилизации. В США же принята однопоточная система. Жители должны лишь отделить неорганический мусор от органики. Первый попадет на сортировочное предприятие, где на специальных конвейерах с помощью различных систем сепараций он будет поделен на нужные типы. Воздух убирает бумагу, магниты — металлы, оптические сенсоры анализируют пластик, разделяя его по цвету и толщине.

При этом везде большое значение имеет внутренняя готовность граждан к участию в переработке собственного мусора. В странах Европы и Америке значительно больше людей идут на то, чтобы сознательно выкидывать ненужную одежду и обувь, батарейки в специальные контейнеры, сдавать бутылки и банки в автоматы (тем более в условиях экономической стимуляции — пусть и за небольшую, но «копейку»).

При отсутствии сортировки собранный мусор могут отправить на свалку. Этот метод до сих пор абсолютно доминирует на постсоветском пространстве, вызывая порой нешуточные скандалы. Один из них прямо сейчас послужил причиной массовых протестов в России: он связан с намерением захоранивать отходы, генерируемые огромной московской агломерацией, на территории Архангельской области. В странах, где физически мало места для свалок (к примеру, в Японии) или его просто жалко портить столь специфическим объектом (многие страны Европы), используются мусоросжигательные заводы, тем более что современные системы фильтров позволяют сократить вредные выбросы в атмосферу до минимума, производя при этом энергию.

Мусоросжигательный завод в Копенгагене.

Но в случае качественной сортировки человеческие отходы могут представлять немалую ценность. Металлолом, алюминиевые банки, стеклянные бутылки, пластик, бумага, электронные устройства подходят для вторичного использования после соответствующей переработки, а торговля ими представляет собой рынок с многомиллиардным оборотом, главным игроком на котором до недавнего времени был Китай.

Мусоросжигательный завод в Осаке

Активно импортировать чужие отходы Китайская Народная Республика начала около полувека назад, и в 1980-е годы, примерно тогда, когда начало рождаться местное экономическое чудо чудовищных размеров, страна стала абсолютным лидером в этой сфере. В середине 2010-х в Китай ежегодно ввозились миллионы тонн разнообразного мусора, причем значительные объемы составляла контрабанда. Динамично растущая экономика КНР пожирала все: и макулатуру, и пластик, и лом металлов, и старый текстиль, и так называемые «электронные отходы» — устаревшие устройства разного назначения. Китайцы ловко оказались в ситуации win-win.

В Европу и Северную Америку плыли контейнеровозы, до отказа забитые дешевой местной продукцией, и, чтобы не гнать их назад порожняком, туда загружали прессованный мусор американских и европейских утилизационных заводов. На пике только США отправляли за океан около 4 тыс. контейнеров с отходами ежедневно, годовой объем продаж превышал $5,5 млрд. КНР стала потреблять до двух третей всего мирового объема выброшенного пластика — этим пользовались и в Западной Европе, и в Австралии, и во всех развитых странах, которым было проще отправить его куда-то подальше, чем заниматься утилизацией в своих пределах. Основным принципом было out of sight, out of mind — с глаз долой, из сердца вон.

Естественно, никакой благотворительностью здесь и не пахло (хотя пахли все эти контейнеры довольно сильно). Промышленное производство в Китае развивалось столь активно, что сырья для него постоянно не хватало. Его важным дополнительным источником и стал ввоз иностранного мусора. Его переработка в новую продукцию была экономически выгодна, а учитывая, что речь шла о десятках миллионов тонн такого ежегодного импорта, можно оценить и роль, которую он сыграл в развитии китайской экономики.

До определенного момента руководство страны было готово закрывать глаза на негативное влияние утилизации чужого мусора на состояние окружающей среды и здоровья граждан, тем более что для многих китайцев это занятие стало источником средств к существованию. Например, город Гуачжу в провинции Гуандун стал мировой столицей «электронного мусора». Почти все население этого небольшого (около 150 тыс. жителей) по китайским меркам населенного пункта было так или иначе связано с переработкой различных электронных устройств. Лишь после того, как исследование установило, что в организме 60% местных детей повышено содержание свинца, было решено модернизировать процесс. В 2013 году в Гуачжу был открыт целый индустриальный парк, куда переехало большинство из тысяч прежде кустарных мастерских. Рабочий процесс стал куда более цивилизованным.

Можно считать это первой ласточкой на долгом и трудном пути КНР к отказу от чужой мусорной иглы. В июле 2017 года на заседании Всемирной торговой организации в Женеве представители Китая проинформировали своих коллег о намерении ввести с начала следующего, 2018 года полный или частичный запрет на ввоз в страну 24 видов зарубежных отходов, включая пластик и макулатуру. В конце 2018 года к ним добавили еще 16 разновидностей утилизированной продукции (к примеру, автозапчасти и старые корабли), а в 2019-м список еще раз расширили за счет изделий из стали, титана, алюминия и меди. Фактически Китай последовательно запретил импорт почти всего мусора, который с таким удовольствием отправляли в его адрес из Европы, Северной Америки и Австралии.

Обосновывая свое решение, китайские чиновники много говорили об отрицательных последствиях, которые несла для здоровья граждан и окружающей их среды переработка зарубежных отходов. Скорее всего, уже начали играть свою роль и эти соображения, но все же основная причина отказа от импорта лежала в скучной меркантильной плоскости. К 2018 году уровень развития экономики и повышение благосостояния жителей КНР достигли такой степени, что страна сама стала генерировать то количество бытовых и не очень отходов, которое было достаточно для удовлетворения внутренних потребностей в них. Грубо говоря, китайцам стало хватать и собственного мусора. Производство ради производства уже перестало их устраивать, они сами освоили технологии сортировки отходов и в какой-то момент решили, что развивать тему правильной утилизации внутри своих границ (в том числе и через повышение сознательности собственных граждан) выгоднее, чем облегчать участь своих зарубежных партнеров, еще и приплачивая им за это.

Решение, принятое в КНР, стало настоящим шоком для всей индустрии переработки отходов в развитых странах. Совершенно неожиданно для себя десятки компаний, занимающихся утилизацией отходов в США и Европе, оказались без привычного рынка сбыта своей продукции. Импорт пластика в Китай упал на 99%, макулатуры — на треть. Стоимость этого товара также стремительно снизилась. Если раньше за тонну прессованной макулатуры можно было выручить $75, то после китайской акции цена упала на порядок.

Естественно, все заинтересованные стороны (по всем сторонам всех океанов) принялись немедленно искать выход из сложившейся ситуации. Сперва дополнительные объемы мусорных контейнеров приняли на себя другие азиатские страны: Малайзия, Вьетнам, Таиланд, Филиппины, Индонезия. В некоторых из них китайские инвесторы оперативно организовали производства по переработке импорта, аналогичные прежде существовавшим в КНР. Однако освоить все объемы, прежде приходившиеся на Китай, эти относительно небольшие страны не могли. К тому же их руководство, быстро осознавшее опасность превращения в новые свалки зарубежного мусора, ввело свои ограничения на его ввоз.

Европейцы и американцы вновь столкнулись с давно, казалось бы, забытой проблемой: отправлять излишки своих отходов в Китай было очень удобно. Вновь заработали свалки, на полную мощность задымили мусоросжигательные заводы. Природе в планетарном масштабе от китайского волюнтаризма лучше не стало, но, с другой стороны, любая страна не должна делать других заложниками своих проблем.

По оценкам специалистов, легче не будет. К 2050 году при сохранении нынешних темпов генерации отходов их количество вырастет с 2 млрд тонн в год до 3,4 млрд. Развитым странам, чьи системы утилизации дорогие и не такие эффективные, как в странах Африки и Азии, придется, вероятно, принципиально пересматривать свое отношение к данной теме. Закапывание мусора или его все более активное сжигание может стать лишь временным решением проблемы. Скорее всего, западные государства будут все больше переходить на биоразлагаемую или повторно используемую упаковку, а утилизация однократно использованного мусора станет неоправданно дорогим удовольствием. Единственной альтернативой загрязнению природы (прежде всего пластиком) может стать только перестройка экономики таким образом, чтобы минимизировать постоянную генерацию все новых и все более высоких мусорных гор. К счастью, вовремя принятое в 2017 году в КНР решение позволит европейским и американским правительствам задуматься об этом чуть раньше, чем они бы того хотели.