Сага о Росатоме, продолжение. Завод по переработке отработанного ядерного топлива. ПО «Маяк» (37 фото)

Побывать на «Маяке» мне хотелось всегда.
Шутка ли, это место которое является одним из самых наукоемких предприятий России, здесь был в 1948 году запущен первый атомный реактор в СССР, специалистами ПО «Маяк» был выпущен плутониевый заряд для первой советской ядерной бомбы. Когда то Озерск назывался Челябинском-65, Челябинском-40, с 1995 года он стал Озерском.
У нас в Трехгорном, некогда Златоусте-36, городе который также является закрытым, Озерск всегда называли «Сороковкой», относились с уважением и трепетом.

Это сейчас можно о многом прочитать в официальных источниках, а еще больше в неофициальных, а было время когда даже примерное расположение и название этих городов хранились в строжайшей тайне.
Помню как мы с моим дедом Яковлевым Евгением Михайловичем, ездили на рыбалку, дак на вопросы местных — откуда мы, дед всегда отвечал, что из Юрюзани (соседний городок с Трехгорным), а на въезде в город не было никаких знаков кроме неизменного «кирпича». У деда был один из лучших друзей, звали его Митрошин Юрий Иванович, я его почему то все детство звал не иначе как «Ванализ», не знаю почему. ;) Помню, как то я поинтересовался у моей бабушки, а почему, Ванализ, такой лысый, ведь не единой волосинки? Бабушка, тогда, шепотом объяснила мне, что Юрий Иванович служил в «сороковке» и ликвидировал последствия большой аварии в 1957, получил большую дозу радиации, порядком подпортил себе здоровье, и волосы у него больше не растут…

…А теперь спустя много лет я, как фотокорреспондент еду снимать тот самый завод РТ-1 для агентства «Фото ИТАР-ТАСС». Время меняет все.

Озерск — город режимный, въезд по пропускам, моя анкета больше месяца была на проверке и вот все готово, можно ехать.
Встретили меня сотрудники пресс-службы на КПП, в отличии от наших тут есть нормальная компьютеризированная система, заезжай с любого КПП, выезжай так же с любого. После этого мы проехали до административного здания пресс-службы, там я оставил свою машину, мне посоветовали оставить и мобильный, потому что на территории завода с мобильными средствами связи находится запрещено. Сказано сделано, едем на РТ-1.

На заводе долго маялись на КПП, как то не сразу нас пропустили со всей моей фототехникой, но вот оно случилось.
Нам дали сурового мужчину с черной кобурой на поясе и в белой одежде. Мы встретились с администрацией, нам сформировали целую команду провожатых и мы двинули в сан. пропускник. К сожалению, внешнюю территорию завода, и какие либо охранные комплексы фотографировать строго запретили, по этому все это время моя камера пролежала в рюкзаке.

Вот этот кадр я снял уже в самом конце, здесь условно начинается «грязная» территория. Разделение это действительно условно, но соблюдается очень строго, именно это позволяет не растаскивать радиоактивную грязь по всей окрестности.

Сан. пропускник раздельный, женщины с одного входа, мужчины с другого. Мне мои спутники показали на шкавчик, сказали снимай все (совсем все ;)), одевай резиновые шлепки, закрывай шкафчик и двигай вон к тому окошку. Так я и сделал. Стою абсолютно голый, в одной руке у меня ключ, в другой рюкзак с камерой, а женщина из окошка, которое почему то находится слишком низко, для такого моего положения интересуется какой у меня размер обуви. Долго смущаться не пришлось, мне оперативно выдали что то вроде подштанников, легкой рубашки, комбинезона и обувь. Все белое, чистое и очень приятное на ощупь. Оделся, прицепил к нагрудному кармашку таблетку дозиметра и почувствовал себя увереннее. Можно выдвигаться.

Ребята меня сразу проинструктировали, что рюкзак на пол не ставить, лишнего не трогать, фотографировать только то что позволят. Да без проблем — говорю, рюкзак мне еще рано выкидывать, а проблемы с секретами мне тоже не нужны.

Вот место где одевается и снимается грязная обувь. В центре чисто, по краям грязно. Условный порог территории завода.

По территории завода мы перемещались на небольшом автобусе. Внешняя территория без особых прикрас, блоки цехов связанные галереями для прохода персонала и передачи химии по трубам. С одной стороны идет большая галерея для забора чистового воздуха из соседнего леса. Это сделано для того чтобы люди в цехах дышали внешним чистым воздухом.

РТ-1 является лишь одним из семи заводов ПО «Маяк», его назначение прием и переработка отработанного ядерного топлива (ОЯТ).

Это цех с которого все начинается, сюда приходят контейнеры с ОЯТ. Справа вагон с открытой крышкой. Специалисты отвинчивают верхние винты специальным оборудованием. После этого из этого помещения все удаляются, закрывается большая дверь толщиной около полуметра (к сожалению режимщики потребовали снимки с ней удалить). Дальнейшая работа идет кранами, которые управляются удаленно через камеры. Краны снимают крышки и извлекают сборки с ОЯТ.

Кранами сборки переносятся вот в эти люки. Обратите внимание на кресты, они нарисованы, чтобы проще было позиционировать положение крана. Под люками сборки погружаются в жидкость — конденсат (попросту говоря в дистиллированную воду). После этого сборки на тележках перемещаются в соседний бассейн, который является временным складом.

Не знаю точно как это называется, но суть понятна — простое приспособление, чтобы не перетаскивать радиоактивную пыль из одного помещения в другое.

А это то самое смежное помещение. Под ногами сотрудников находится бассеин, с глубиной от 3,5 до 14 метров заполненный конденсатом.  Еще там видны два блока с Белоярской АЭС, длина их 14 метров. Называются БМА — «Большой мирный атом» ;)

Когда смотришь между металлических плит, видишь примерно вот такую картину. Под конденсатом виднеется сборка топливных элементов от судоходного реактора.

А вот эти сборки только пришли с АЭС. Когда выключили свет, они светились бледно синим свечением. Очень впечатляюще. Это Черенковское свечение, о сути этого физического явления можно почитать в википедии.

Общий вид цеха

Идем дальше. Переходы между отделами по коридорам с тусклым желтым светом. Под ногами достаточно специфичное покрытие, закатанное на все углы. Люди в белом. В общем я как то сразу «Черную Мессу» вспомнил ))). Кстати, про покрытие, очень разумное решение, с одной стороны так удобнее мыть, ничего нигде не застрянет, и самое главное, в случае любой утечки или аварии, грязный пол можно легко демонтировать.

Как мне пояснили дальнейшие операции с ОЯТ идут в закрытых помещениях в автоматическом режиме. Всем процессом, когда то управляли вот с этих пультов, а сейчас все происходит с трех терминалов. Каждый из них работает на своем автономном сервере, все функции дублируются. В случае отказа всех терминалов оператор сможет завершить процессы с пульта.
Вкратце о том что происходит с ОЯТ. Сборки разбираются, начинка извлекается, распиливается на части и помещается в растворитель (азотная кислота), после этого растворенное отработанное топливо проходит целый комплекс химических преобразований, от туда извлекается уран, плутоний, нептуний. Не растворимые части, которые не подлежат переработки прессуются и остекленяются. И хранятся на территории завода под постоянным наблюдением. На выходе после всех этих процессов формируется готовые сборки уже «заряженные» свежим топливом, которое производят здесь же. Таким образом Маяк осуществляет полный цикл по работе с ядерным топливом.

Отдел по работе с плутонием.

От активных элементов оператора защищает восемь слоев освинцованного 50 мм стекла. Манипулятор связан исключительно электрическими связями, никаких «дырок» соединяющих с внутренним отсеком нет.

Мы переместились в цех, который занимается отгрузкой готовой продукции.

Желтый контейнер предназначен для перевозки готовых топливных сборок. На переднем плане крышки от контейнеров.

Внутренности контейнера, сюда по видимому, монтируются ТВС.

По бокам цельнонержавеющие контейнеры. Как мне объяснили таких всего 16 в мире.

Не смотря на всю технологичность историческое наследие, и тут и там ;)

Погрузка контейнера в ж.д. вагон. Каждый из вагонов специально оборудован для перевозки таких грузов. Контейнеры снабжены средствами детектирования. Один из вагоном поезда является контролирующим, оператор который в нем находится следит со своих пультом за состоянием каждого контейнера. Вагоны перед отправкой тщательно моют.

Отсек во внутренней части вагона

Емкости для перевозки урана. Он грузится в цилиндры вверху и внизу, разнесенные на безопасные расстояния. Вся остальная часть контейнера предназначена для выдерживания этих расстояний и для охлаждения.

На выходе проверились

Вот показания моего спутника

У меня показало на обуви — 18, 35, сразу видно где то лазил ;). Руки были чистые и это главное. Меньше всего я хотел загадить руки и технику. Дозиметрист промерил на выходе камеру, рюкзак и даже меня. Все оказалось в норме. Выход с раздеванием и через душевую к моему шкафчику с одеждой.

Надо отдать должное, заводчанам, мне везде помогали, как могли и даже вкусно покормили. ;)

Вот вкратце и все. На обратной дороге снял вот такой вот небольшой мемориал близ Кыштыма. Авария эта была в 1957 году. Ее долго скрывали, а ведь по объему она была в 20 миллионов Кюри (выброс Чернобыля - 50 миллионов Кюри) и задолго до Чернобыля. В подробности вдаваться не буду. Источников много.

Скажу от себя лишь, что очень много дров наломали в далекие 50-60ые, когда не было экологических стандартов, когда стране нужно было ядерное оружие, и срочно. В то время не считались с человеческими жизнями все шло на благо «светлого будущего». Последствия этого остались до сих пор.

Сегодня ПО «Маяк» действительно современное, очень мощное предприятие, которое играет очень большую роль в Российской экономике, производит вещи без которых мы уже не можем представить своей жизни. Я проникся большим уважением к этим людям и их делу.

Пусть все у них будет хорошо! 

Вот как то так!