Улетел в бой на самолете, а вернулся на танке! Белорус Шутт воевал также лихо, как Маэстро из «В бой идут одни старики» (4 фото)

У капитана Титоренко (Маэстро) из фильма «В бой идут одни старики» были реальные всем известные прототипы - летчики-асы, Герои Советского Союза. Но чем больше мы углублялись во фронтовую биографию белоруса из Плещениц Николая Шутта, тем больше находили сходств с Маэстро.

Взлетел на немецком самолете и попал под огонь своих зениток

Помните, как капитан Титоренко вернулся на свой аэродром на немецком самолете и сказал механику, что махнул не глядя? Его потом на этом трофейном самолете свои и подбили.

Генерал-лейтенант Василий Шевчук вспоминал в мемуарах, как Шутт, никому не сказав, решил полетать на трофейном учебном самолете и попал под огонь своих зениток.

«Он довольно ловко маневрировал, но высоту не набирал и от аэродрома не уходил. А по нему - стрельба уже со всех сторон, ведь на хвосте явственно виден паук фашистской свастики. Стреляли по самолетику уже из винтовок и пистолетов, но он упорно не улетал и даже пытался зайти на посадку… Неловко коснувшись летного поля, подскочил несколько раз, приземлился и лихо подрулил к командному пункту. Из кабины вылез... конечно, Николай Шутт. Вторым членом экипажа, к сожалению, оказался вполне серьезный человек - Гари Мерквиладзе… Из-за мальчишеского недомыслия Шутта мы могли потерять в самом конце войны двух замечательных летчиков, двух Героев Советского Союза. Генерал Баранчук, не вняв никаким просьбам и обещаниям, что это «в последний, самый-самый последний раз», отстранил капитана Шутта от полетов».

А продолжение было даже удивительней, чем в фильме. Помните, как в кино командир перед очередным вылетом сказал Маэстро: «Не махни на танк не глядя». И капитан вернулся на лошади: «Макарыч, принимай аппарат. Во, махнул не глядя. Извини, танка не было». А Шутт в 1944-м вернулся на танке!

Было это в районе Львова. После боя его истребитель Як-1 не вернулся из боя, но однополчане видели, что Шутт выпрыгнул на парашюте. От того места до наших войск - около десятка километров.

И снова вспоминается эпизод из фильма: «Как там у тебя, Маэстро? - спрашивает командир по рации. - «Все нормально, падаю», - слышится ответ. А вот как эпизод вспоминал Василий Шевчук:

«- Только бы немцы не засекли, не поймали. Спрятался бы где-нибудь до подхода наших, - озабоченно говорил комполка Сергей Луганский окружившим его летчикам. - Так ведь не усидит. Характер! Кстати, он опять в тенниске полетел? - спросил Луганский механика самолета, на котором воевал Шутт.

- Так точно, товарищ майор, в тенниске.

Оказалось, что Николай в последние дни изобрел новую летную форму. Было необычайно жарко, и он поднимался в воздух без гимнастерки, в легонькой гражданской рубашке с короткими рукавами, украшенной легкомысленным рисунком: сердце, пронзенное стрелой.

Луганский, услышав ответ механика, невольно улыбнулся.

- Я же запретил ему нарушать форму одежды. А впрочем, может, и к лучшему. Парашют, шлемофон спрячет - и гражданский человек. Легче будет пройти».

Развязка была вполне в духе Шутта - на аэродром ворвался на большой скорости танк. «Проскочил через летное поле, чем вызвал ярость командира, подлетел к машине со стартовой радиостанцией, лихо развернулся и как вкопанный встал, подняв клубы пыли», - вспоминал Шевчук. Наконец из люка показалось лицо - все в пыли. Узнали Шутта по тенниске.

«Гул восторга прокатился над аэродромом… А Николай картинно, словно монумент, застыл на постаменте-танке. Его стащили за ноги, начали обнимать, подбрасывать в воздух....

- Искать меня немцам было некогда, их наши товарищи по оружию в хвост и в гриву гнали, - Шутт показал на танкистов. - Они меня и выручили... с доставкой на дом».

«Водочку ему подносят за сбитые самолеты»
История умалчивает, угостили ли танкисты Шутта спиртом, как в фильме пехотинцы угощали Маэстро. Помните, как Маэстро выпил и даже водой не запил?! А капитан-пехотинец ему: «Ну, могём!» «Не могём, а могем», - отвечает Маэстро. Так вот, про спирт, а точнее - про водку.

Наш земляк маршал авиации Семен Красовский рассказывал, как он лично видел бой аса с немецкими мессершмидтами. Красовский приехал в полк, где у него состоялся такой разговор с начальником штаба:

«- Боец он хороший. Но зашибает, потому и не награждаем его.

- Как это - зашибает? - спросил я, делая вид, что не понимаю.

- Водочку любит. Нет-нет да и хлебнет.

- На боевой работе отражается это его увлечение?

- Этого нельзя сказать, товарищ генерал. Летает он хорошо. И всегда в форме держит себя. Водочку ему подносят солдаты, как бы в награду за сбитые самолеты. А парень он простой, отказаться не может.

- А вы не пьете?

- Как вам сказать… Иногда… в неслужебное время…

- Военный человек всегда на службе. Скажите другое, товарищ капитан: людей-то мы судить умеем, а себе многое прощаем. Вас вот не забыли наградить, и про выпивки вам не вспомнили, потому что к начальству стоите поближе, а летчика можно и не награждать. Обойдется. Пусть самолеты сбивает».

Уже после война Шутт прислал Красовскому свои воспоминания. Там он писал, что в первых его боях в районе Керчи весной 1942-го его угнетали неудачи. И вот, наконец, первая победа 30 марта: «Девять немецких бомбардировщиков, сбросив бомбы, на максимальной скорости со снижением уходили на север - к Азовскому морю… Впереди показались два Ю-88 и наш И-16. Стрелки вражеских бомбардировщиков вели по истребителю яростный пулеметный огонь. Я находился выше «Юнкерсов» и, осмотревшись, решил атаковать ведомый самолет. С дистанции 70 - 50 метров длинной пулеметной очередью ударил по правому мотору. Объятый пламенем и черным дымом, «Юнкерс» начал беспорядочно падать на мыс Казантип, в одном-двух километрах от берега. Два выбросившихся парашютиста были снесены ветром в Азовское море».

«Всю войну я провел в небе, но таких красивых атак, такого совершенства в маневре и стрельбе не видел», - так отзывался командир авиаполка майор М. Степанов об одном из боев Шутта.

4 февраля 1944-го командира эскадрильи старший лейтенант Николая Шутта представили к званию Героя Советского Союза «за отличное выполнение 315 боевых вылетов и лично сбитые 14 самолетов противника и один в группе».

Женился на молдаванке
Как и в фильме «В бой идут одни старики», Николай Шутт любил музыку. Его близкий друг Иван Драченко писал в книге «На крыльях мужества»: «Попадешь, бывало, в горячую ситуацию, а Шутт тут как тут: словно добрый работник гвоздит гитлеровских асов. Затем: «Горбатые», работайте спокойно. Небо чистое, как слеза ангела. Привет. Риголетто». И поет: «Сердце красавицы склонно к измене» или «Да, я шут, я циркач, так что же?»

Фильм вышел на экраны в 1973 году, а умер Николай Константинович в 1977-м, поэтому наверняка его видел. И, может быть, думал о своей молдаванке, когда слушал знаменитую «Смуглянку».

После войны Николай искал себя в мирной жизни и, нам кажется, найти все никак не мог. Службу закончил в 1950-м в Одесском военном округе в 34 года. Затем переехал в молдавский Тирасполь, работал водителем.

Замдиректора по научной работе Тираспольского объединенного музея Анна Кошель по нашей просьбе смогла найти в Тирасполе Оксану Сычеву - это внучка второй жены Николая.

- Николай первый раз женился еще в Беларуси. От первого брака у него есть сын Олег 1940 года рождения. Оксана рассказывала, что он приезжал к нему в Тирасполь. В 1969 году, когда Николаю было 53 года, он женился в Тирасполе на Прасковье Борисовой - она на год его младше. Умер Николай Константинович в 60 лет от инсульта. К его столетию на доме, где он жил, открыли мемориальную доску.

Николай Шутт родился 30 декабря 1916 года в Плещеницах Минской области. Окончил рабфак при Минском мединституте, школу металлистов в Рогачеве, автошколу в Бобруйске. Работал на фабрике «Коммунарка». Мастерством пилота овладел в минском аэроклубе (1937 г.) и Борисоглебской школе военных летчиков (1938 г.).

В 1939 году участвовал в боях на Халкин-Голе. За время Великой Отечественной совершил 444 успешных боевых вылета, в 120 воздушных боях сбил 22 самолета противника. Войну закончил в Праге. Участвовал в войне с японцами в 1945-м. Награжден званием Героя Советского Союза, рядом орденов. Умер 30 марта 1977 года в Тирасполе.