Место встречи изменить нельзя : Шарапов, печенье и Марианна (2 фото + 1 видео)

Когда Марианна прикатила свою тележку. Володя русским по белому сообщил официантке, что ничего не хочет. В ответ на однозначный отказ, Марианна стала предлагать шоколад и сигареты.

 Самой идиотской выглядела попытка втюхать печенье, с формулировкой "оно вашей девушки может понравиться".

Слепая Марианна что, не видела, что Вова один? Может, Шарапов только что расстался с любимой. Или она погибла на войне.

Володя общался с Марианной очень вежливо. И уже только когда Марианна достала Шарапова окончательно, он грубо послал ее, чем вызвал шквал возмущения со стороны прилипчивой девушки. Это стало роковым - через минуту официантку выбросят в окно.

Кстати говоря, за буфетчицу падал каскадер Владимир Жариков.

В книге сказано, что Марианна лежала безжизненно. Стало быть, она умерла.

А вы помните, какое печенье Марианна пыталась впарить Володе Шарапову?
Заглянем в книгу "Эра Милосердия".
Сначала в тексте упоминается только печенье "Красная Москва".
Между прочим, стоимость марианниной тележке составляла шараповскую зарплату за год.
Неудивительно, что Володя так взбеленился.
И уже только потом Марианна действительно предложила Шарапову печенье Птифур.

Я думаю, у той самой Марианны были определённые нормы выручки, которую нужно было сдавать - вот она и старалась, как умела, выполнить этот план. Отсюда её настойчивость. Прийти в дорогой коммерческий ресторан без денег- не думаю, что типичный случай. В фильме Марианна - просто обычная девушка, вряд ли она могла представить цели, поставленные перед Шараповым.

из книги

По залу ходила красивая статная брюнетка очень важного вида, уже в годах, лет за тридцать, в белой наколке на волосах, и катала перед собой стеклянный столик на колесах.

На полочках столика лежали коробки шоколада "Олень", печенье "Красная Москва", конфеты "Мишка", бутылки марочного коньяка, папиросы "Герцеговина Флор", "Северная Пальмира", "Дюшес".

Эта самоходная буфетчица подкатывала к столам свое богатство и предлагала мужчинам сделать подарок дамам.
Некоторые отворачивались, другие говорили ненатурально бодрым голосом: "У нас своего полно", а третьи брали что-то со стеклянной тележки.
Брат Василий из Воркуты взял вазу с фруктами, папиросы и бросил на поднос пачку денег.

Я подумал почему-то, что Фокс, наверное, тоже у нее покупает с лотка.
Как странно, что за эти глупости и другую подобную чепуху он готов убить человека!
Наверное, все-таки уголовник - это немного сумасшедший тип...Самоходка-буфетчица подкатила ко мне, улыбнулась сахарно, спросила:
- Не желаете взять чего-нибудь? Папиросы? Шоколад? Я еще раз посмотрел на ее стеклянную телегу и подумал, что она должна стоить больше моей зарплаты за год.
- Нет, ничего не хочу...
За моей спиной хлопнула дверь, я бросил "косяка" назад: мимо прошел высокий мужчина в военной форме без погон и остановился в середине зала, оглядываясь не спеша, хозяйски в поисках места.
Или просто осматривался, не знаю, мне ведь его лица уже было не видно.
Я только Жеглова с Соловьевым видел.
- Возьмите тогда "мускат", его в буфете нет...- не отвязывалась от меня самоходка.- И "мускат" не хочу,- сказал я негромко, но твердо, глядя в сторону Жеглова.
А Жеглов вообще смотрел вбок, будто его больше всего на свете интересовали золотые рыбы в фонтане.
Дико гремел джаз: "Путь далекий до Типерери", и прямо в мою сторону было повернуто лицо Соловьева; белое, смазанное во всех чертах, слепое от страха и ненависти, оно обращалось к вошедшему, как немой вопль ужаса и злобы, и я понял, что в десяти шагах от меня стоит Фокс. И понял, что Жеглов тоже видит Фокса.
Я понял это потому, что, глядя в сторону, Жеглов что-то быстро беззвучно шептал этому трусливому идиоту Соловьеву; он наверняка приказывал ему отвернуться, но тот впал в паралич.
Ничто - ни страх наказания, ни позор, ни презрение товарищей - уже не имело над ним власти, и только звериный, животный страх перед Фоксом, видимо напугавшим его на всю жизнь, царствовал над ним безраздельно. Я соскользнул с табурета на пол, а самоходка мне сказала:
- Вот наверняка понравится вашей девушке печенье "Птифур"... - Отвяжитесь, мамаша,- сквозь зубы процедил я.- Сколько раз говорить...
Фокс увидел Соловьева, он медленно поводил сухой головой на мускулистой шее, взгляд его замер на Жеглове, равнодушно разглядывавшем рыбок, только мгновение он смотрел на него, и я понял, что побоище разразится именно в зале, а не так, как мы планировали.
Он стоял шагах в десяти от меня, и я мог бы броситься на него сзади, но Жеглов приказал: "Начинать по моей команде..."
- Фу, как вы грубо разговариваете!- задудела рядом самоходка.- А еще совсем молодой человек, офицер наверное...
- Отойдите...- успел я сказать.
А Фокс быстро обернулся назад, взгляд его метлой прошел по залу, и я понял, что он меня зацепил.
Ну и черт с ним, он все равно в мышеловке - впереди Жеглов, сзади я.
И мимо меня он не проскочит, это уж будьте уверены !Фокс еще стоял несколько секунд, будто раздумывая, остаться здесь или идти дальше, повернулся к самоходке и коротко, властно бросил:
- Марианна, иди сюда!
Сейчас он стоял лицом ко мне, и я видел, как поблескивают у него на кителе золотые лучики ордена Отечественной войны. Ну подожди, подонок! И за чужие ордена ответишь! Самоходка рванулась к нему, забыв обо мне, обо всем на свете:
- Добрый вечер! Здравствуйте, дорогой вы наш!.. Что вы желаете?...
Фокс наклонился над телегой, словно его и впрямь интересовал ее коммерческий гастроном.
Он брал в руки бутылки, перебирал неторопливо коробки, а сам исподлобья присматривался к Жеглову и косил в мою сторону.
Я сообразил, что он хочет взять в руки пару бутылок для рукопашного боя, и сделал два шага к двери, посмеиваясь в душе: значит, Фокс опасается доставать здесь пушку, а бутылок его паршивых я не сильно боялся.
- Белый танец! Дамы приглашают кавалеров!- заорал саксофонист.
Все встали со своих мест, я на миг потерял из виду Жеглова, и тут произошло нечто совсем непонятное - Фокс громко сказал самоходке:
- Ну что, давай, Марианна, потанцуем напоследок...
- Мне нельзя...- начала говорить она, но Фокс уже крепко ухватил ее в объятия, и я увидел, что он стоит с ней у пустого столика перед окном.
И дальше все закрутилось с невероятной скоростью, безумие и ужас происходящего поглотили меня полностью.
Фокс рывком поднял Марианну в воздух, и она еще не сопротивлялась, лишь по ее лицу, красивому, смуглому, потерянно плыла испуганная улыбка.
Ногой она задела свою стеклянную лавку, и по полу со звоном, треском и грохотом покатился весь гастроном.
Испуганно вскрикнула какая-то женщина, дико заголосила Марианна, я бросился к ним, видя, как толпу рассекает наперерез Жеглов, но Фокс нас всех опередил.

Отшвырнув ногой стулья, он как-то по-рачьи бежал спиной вперед к окну, неуклюже, но проворно.
И стрелять мы не могли, потому что он все время прикрывался визжащей и дергающейся у него в руках Марианной.
Несколько шагов нас разделяло, когда Фокс, упершись головой в живот Марианны, как щитом вышиб ею с ужасным дребезгом и звоном огромную оконную витрину, и они оба вывалились на улицу.

В стекле появилась здоровенная дыра с острыми, как сабли, зубьями.
И когда я нырнул в эту щель, я видел, как вскочил и побежал по улице Фокс, и одновременно рухнули на меня остатки остекления, и боль ожогами рванула сразу по лицу, рукам, вцепилась в плечи, судорогой полоснула по спине.
Я только за глаза испугался в первый момент, но потом сообразил, что ничего им не сделалось: я хорошо видел, как бежит вниз по Пушечной улице Фокс.
- Врешь, гад, не уйдешь,- бормотал я, целясь в него из пистолета, но кровь натекала на веки и мешала поймать его на мушку.
Я выстрелил раз, другой - мимо! Из выбитого окна выпрыгнул Жеглов и почти сразу же за ним - Пасюк и Тараскин.
Рядом безжизненно валялась на тротуаре Марианна.