– Раньше полосатая юбка у женщин была как штрихкод, по которому можно было сказать, откуда она – из Куркиёки, из Яккима, из Сортавала… Сортавалочка – это единственный сувенир, созданный здесь на базе нашей истории. Вся остальная сувенирная продукция, которая притаскивается к нам из Китая с надписью «Сортавала» и с гербом – это просто такая потреба для туристов. Министерство культуры, слава Богу, нашу инициативу поддержало. Министр, когда приезжает, скупает всех сортавалочек, какие есть. История костюма – это вообще очень интересно. Я думаю, мы на этом не остановимся. С финнами мы хорошо работаем, так как это всё-таки была их территория. Они всегда рады помочь своими консультациями, материалами.
Ещё у нас тут художественная школа, которую мы перевели в формат студии.
– Ваша студия – это дополнение к городской художественной школе или ее альтернатива?
– Это альтернатива, просто я спрятала ее за названием «студия», и расширила возраст от трех и до бесконечности. Как создаются студии при Третьяковке, Эрмитаже, Русском музее – то же самое, только в уменьшенном масштабе. Меня обвинили в том, что я ушла от лицензирования. Но я считаю, что в нашей стране сейчас планомерно убивают художественное образование, просто рубят ему голову.
УТРАТЫ
– Тяжело ли содержать это здание?
– В 2010 году, за три года до папиного ухода, мы решили, что в зале, грубо говоря, жить больше так нельзя. Зал уже рушился на глазах: зданию было сто, даже сто десять лет. У финнов здесь был rautakauppa, магазин скобяных изделий. У наших был склад легкой промышленности, а наверху – коммунальная квартира. Мы затеяли глобальный ремонт, но так как Кронид Александрович не признавал обычных правил игры, когда надо клянчить деньги, просить, писать, то он, недолго думая, просто вложил в ремонт все свои сбережения. А потом нас очень медленно, вяло и плохо поддерживали из республики. Микродозами. Он спрашивал: «Ты жалеешь о том, что мы так сделали?». А я сказала, что нет, конечно, не жалею. Денег действительно не осталось, все вложено в эти стены. Тем более, это стены не Гоголева, здание просто передано сроком на сто лет в безвозмездное пользование под экспозицию коллекции.
И, как говорится, друзья познаются в беде. Некоторые псевдодрузья сразу же после ухода Кронида Александровича потребовали обратно очень большие суммы денег, которые давались в долг на ремонт. Но это все денежные проблемы, жизнь продолжается. Хотя через несколько дней будет год, как Кронида Александровича нет, какая-то его составляющая здесь осталась. Я никогда в такое не верила, но Кронид Александрович здесь ощущается везде.
Ещё у нас тут художественная школа, которую мы перевели в формат студии.
– Ваша студия – это дополнение к городской художественной школе или ее альтернатива?
– Это альтернатива, просто я спрятала ее за названием «студия», и расширила возраст от трех и до бесконечности. Как создаются студии при Третьяковке, Эрмитаже, Русском музее – то же самое, только в уменьшенном масштабе. Меня обвинили в том, что я ушла от лицензирования. Но я считаю, что в нашей стране сейчас планомерно убивают художественное образование, просто рубят ему голову.
УТРАТЫ
– Тяжело ли содержать это здание?
– В 2010 году, за три года до папиного ухода, мы решили, что в зале, грубо говоря, жить больше так нельзя. Зал уже рушился на глазах: зданию было сто, даже сто десять лет. У финнов здесь был rautakauppa, магазин скобяных изделий. У наших был склад легкой промышленности, а наверху – коммунальная квартира. Мы затеяли глобальный ремонт, но так как Кронид Александрович не признавал обычных правил игры, когда надо клянчить деньги, просить, писать, то он, недолго думая, просто вложил в ремонт все свои сбережения. А потом нас очень медленно, вяло и плохо поддерживали из республики. Микродозами. Он спрашивал: «Ты жалеешь о том, что мы так сделали?». А я сказала, что нет, конечно, не жалею. Денег действительно не осталось, все вложено в эти стены. Тем более, это стены не Гоголева, здание просто передано сроком на сто лет в безвозмездное пользование под экспозицию коллекции.
И, как говорится, друзья познаются в беде. Некоторые псевдодрузья сразу же после ухода Кронида Александровича потребовали обратно очень большие суммы денег, которые давались в долг на ремонт. Но это все денежные проблемы, жизнь продолжается. Хотя через несколько дней будет год, как Кронида Александровича нет, какая-то его составляющая здесь осталась. Я никогда в такое не верила, но Кронид Александрович здесь ощущается везде.
